Без повода

Вылив остывший кофе в раковину, Лионель смочил салфетку и подошёл к зеркалу. — Пекло… — раздражённо цокнув языком, он попытался оттереть белёсые пятна на ткани, но быстро бросил эту затею и начал расстёгивать пуговицы. Обычно он выкинул бы испорченную одежду, даже не взглянув на то, что это шёлк из Вольных городов. Но сейчас рубашка так пропахла Дунком, что Лионель невольно замер, едва стянув её с плеч. Сжав губы, он сел в кресло у панорамных окон и надиктовал Годфри голосовое сообщение: — Пусть кто-нибудь принесёт мне новую рубашку в тренерскую. Сейчас. Отбросив шёлк через стол на диван, он повернулся к окнам. Торрен уже работал Валирийца рысью, а Маркус разминал на шагу Караксеса. Эта рыжая бестия досталась Лионелю в подарок от Таргариенов, хотя на «подарок» жеребец походил меньше всего — скорее на проклятие. Лионель подался вперёд, высматривая остальную часть манежа. Когда в поле зрения появилась широкоплечая фигура, он сжал подлокотники до скрипа. Он следил за каждым движением Дунка: как тот поправляет волосы перед тем, как надеть шлем; как разминает в руках Арбора. Лионель не слышал своего великана, но отчётливо видел, как шевелятся его губы, пока он разговаривает с конём. Арбор был из новой партии молодых дорнийцев и отличался крайней пугливостью, но рядом с Дунком жеребец шёл совершенно спокойно, иногда касаясь его плеча носом, будто переспрашивая, всё ли в порядке. Годы тренировок и дисциплины помогали лошадям Лионеля прийти к повиновению, но Дунк… Дунк просто ворвался в этот замок со своей обезоруживающей честностью. Сжав челюсти до боли, Лионель хотел отвернуться, но не смог. Проклиная себя, он продолжал смотреть. Пятна на рубашке ещё не успели высохнуть, а он, наблюдая, как перекатываются мышцы на спине великана, пока тот затягивает подпругу, уже снова хотел вцепиться в эти волосы и уткнуться лицом в солоноватую от пота шею. В дверь постучали. Это прозвучало почти как спасение. Роанна принесла на выбор три рубашки. Он выбрал выбеленный лён. Если Дунк вновь решит покушаться на его одежду, мягкий лён из Простора выдержит чуть больше, чем капризный шёлк. — Эту постирать, — Лионель передал Роанне смятую рубашку и снова повернулся к окну. — Постирать? — осторожно переспросила она. — Постирать, — не оборачиваясь, повторил Лионель. — Рея просила передать, что Вихрь уже поседлан, — добавила Роанна и тихо закрыла дверь. Застёгивая новую рубашку, Лионель намеренно оставил верхние пуговицы расстёгнутыми. Теперь была его очередь выйти на манеж и заставить всех замолчать. Стоило ему завести Вихря в манеж, как тот вздыбился, завидев других лошадей. Лионель лишь цокнул языком и распустил корду — молодым лошадям, не умеющим справляться с собственной мощью, нужно только одно направление: вперёд. Юность и ярость бились в этом жеребце. Он переливался чёрным золотом, а голубые глаза завораживали холодной синевой. Все присутствующие замерли: дорнийская лошадь способна погубить всадника, но, если ты хотя бы раз её оседлаешь, на других смотреть уже не захочешь. Как только Вихрь немного умерил пыл, Лионель потянул корду, и жеребец послушно шагнул ближе. Стоило вставить ногу в стремя, как Вихрь заплясал в нетерпении. Не обращая на это внимания, Лионель легко вскочил в седло. Жеребец тут же попятился и вскинул голову, раскидывая вороную гриву. Лионель прижал шенкель и расслабил повод, но вместо того чтобы двинуться вперёд, Вихрь вытянулся в высокую свечу, разбивая копытами воздух. Ухватившись одной рукой за шею, Лионель сохранил ледяное спокойствие и вновь плотно прижал ногу. Спрыгнув со свечи вперёд, Вихрь двинулся рысью, но Лионель сразу поднял его в галоп. — Господа, прошу заранее простить, если мы немного мешаем, — его голос почти не сбился с ритма движения, — но Вихрю пора научиться работать в компании. Проскакивая мимо Караксеса, Вихрь отбил задом в его сторону, но Лионель лишь спокойно продвинул его дальше. Он буквально кожей почувствовал на себе взгляд Дунка и довольно улыбнулся. Пусть смотрит. Пусть видит, что Лионель способен покорить в этом мире всё, что угодно. Спустя какое-то время Вихрь наконец сдался, потянул голову вниз и расслабил спину. Лионель почесал его под гривой и перевёл в шаг. Поработав ещё на боковых, Лионель спешился и погладил жеребца по чуть влажной шее. Передав поводья Рее, он всё-таки бросил взгляд на Дунка. Тот стоял совсем недалеко, поглаживая Арбора по голове — жеребец уже полностью расслабился и держался рядом с Дунком так, будто они были старыми друзьями. Отвлекшись от коня, Дунк поднял глаза на Лионеля, и в этом взгляде читались всё та же честность и преданность. Они смотрели друг на друга слишком долго, и Лионелю вдруг показалось, что Дунк видит его насквозь, чувствует, как остро ему хочется снова ощутить на себе его руки. Сжав губы, Лионель слегка вскинул голову, отбрасывая волосы назад. — Дункан, — голос прозвучал так хлёстко, что Арбор вскинул голову и навострил уши, делая шаг ближе к Дунку. Сам Дунк выпрямился, и честность в его глазах сменилась немым вопросом. — Вы возитесь с этим жеребцом уже сорок минут, — Лионель ощутил, как весь манеж замер в ожидании его дальнейших слов. — Моим лошадям нужна не привязанность, им нужна дисциплина. Или вы решили, что после утренних успехов можете устанавливать свои порядки на моей конюшне? Плечи Дунка едва заметно дрогнули. Он чуть опустил голову, скрывая взгляд под козырьком шлема, и его голос в повисшей тишине прозвучал глухо, но чётко: — Извините. Я не собирался менять ваши порядки. Лионель хотел услышать в ответ что угодно — упрямство, спор, даже злость, — но эта спокойная покорность обезоружила его. Лучше бы Дунк нахамил. Сказал что-нибудь едкое при всех — и тогда Лионель выкинул бы его со своей конюшни ещё до того, как тот успел бы сомкнуть губы после этих слов. Сейчас же он вдруг ощутил себя человеком, замахнувшимся хлыстом на лошадь, подошедшую к нему без страха. Дунк даже не пытался оправдаться. Он просто стоял, опустив голову, пока Арбор жался к его плечу. Лионелю нестерпимо захотелось забрать свои слова обратно, но вместо этого он лишь раздражённо развернулся и пошёл к выходу, бросив через плечо короткое: — Работайте. Собственный голос показался ему чужим.

***

Привычный запах кожи и бумаги в кабинете сейчас раздражал как никогда. Лионель уже в третий раз подливал в стакан холодную воду, но так и не сделал ни глотка. Сжав челюсти, он откинул волосы с лица и набрал Годфри. — Перенеси обед с Хайтауэрами. На том конце повисла короткая пауза. Лионель слишком долго и хорошо знал Годфри, чтобы не ощутить всей красноречивости этой тишины. — На когда? — На завтра. Лионель уже хотел сбросить вызов, но голос Годфри его остановил: — У них обратный самолёт вечером. Лионель на миг замер, крепче сжимая телефон. Лошади были его главным активом — его единственной отдушиной, позволявшей выносить весь остальной бизнес. Он просто не мог оставить на своей конюшне человека, выдавшего это чёртово «извините». Слишком большой риск — держать рядом с лошадьми того, кто работает ради контракта, а не ради идеи. Хайтауэры подождут. Годфри всё равно найдёт способ сгладить углы. Например, отправит их на ужин в мишленовский ресторан за счёт компании. — Значит, задержатся до завтра. Сбросив вызов, Лионель подошёл к зеркалу и поправил рубашку. В отражении на него смотрел всё тот же властный человек, способный покорять мир. Человек, который ни в ком не нуждается. Спустившись в гараж, он медленно окинул взглядом машины и остановился возле той, что пряталась под чехлом. Стянув ткань, Лионель бережно провёл ладонью по серебристому крылу Мерседеса. Идеальный выбор.

***

Старый родстер остановился у конюшни, оставляя за собой клубы пыли. Лионель держал одну руку на руле, чувствуя вибрацию мотора — тихое урчание крупного хищника, слишком уверенного в своей силе, чтобы шуметь громче. Опустив солнцезащитные очки на глаза, он повернулся к входу. Эгг уже выглянул из-за угла, заслышав звук мотора, который был старше его самого раз в пять. Лионель довольно хмыкнул — хоть кто-то в этом замке ещё способен по достоинству оценить такую машину. — Если будешь хорошо работать, — он чуть спустил очки, разглядывая восторженное лицо Эгга, — как-нибудь дам тебе посигналить. А сейчас позови Дунка. Мальчишка подошёл ближе и заговорил совсем тихо, заговорщицки понизив голос: — Я бы подумал дважды, прежде чем сажать сира в эту машину. Он же нарушит вам всю аэродинамику. — Эгг изо всех сил сдерживал улыбку, глядя на сверкающий капот. — Но разве это вас остановит? — Иди уже, — Лионель махнул рукой, не скрывая ответной усмешки. Этот мальчишка нравился ему всё больше с каждым днём, несмотря на драконью кровь. Иногда всё-таки монета падает правильной стороной. Лионель проводил его взглядом и откинулся на спинку кожаного сиденья. Барабаня пальцами по рулю, он снова и снова смотрел в зеркало заднего вида. Пекло. Он вёл себя как мальчишка, приехавший за кем-то на первое свидание. Сжав губы, Лионель отвернулся, глядя куда-то вдаль, за высаженные вдоль дороги туи. Но стоило ему услышать шаги по щебёнке, как взгляд тут же метнулся обратно к зеркалу. Раздражённо цокнув языком, он выпрямился. Дунк шёл так, будто каждый шаг давался ему через внутреннее усилие. Бросив короткий взгляд на машину, он сразу же вытер руки о бриджи. Как только Дунк остановился рядом, возвышаясь над родстером, Лионель ощутил неприятное напряжение в шее, задирая голову вверх. В глазах Дунка не было ни капли мальчишеского восторга перед раритетной легендой — лишь вежливое недоумение. — Вы что-то хотели? — Садись, — бросил Лионель, больше не в силах выдерживать эту осторожную отстранённость. Дунк окинул взглядом свои рабочие штаны, а затем — идеально вычищенный красный салон. — Думаю, мне стоит переодеться. Наклонившись к пассажирской двери, Лионель открыл её настолько, насколько это было возможно с водительского сиденья. — Садись. Все мои машины давно знакомы с конским волосом и потом. Кивком головы он указал на себя: Лионель и сам всё ещё был в конных бриджах и сапогах, скинув перед посадкой только шпоры. Еле слышно вздохнув, Дунк открыл дверь шире и с осторожностью втиснулся в салон. Мерседес заметно качнулся под его весом. Колено великана оказалось совсем рядом с рычагом коробки передач, а плечо почти перекрывало обзор справа. Хорошо ещё, что у родстера не было крыши — иначе Дунк бы туда просто не поместился. От нахлынувшего запаха тёплой кожи, солнца и конюшни по телу Лионеля прокатилась волна жара. Он поспешно выжал сцепление и нажал на газ. — Пристегнись, — бросил Лионель, и Мерседес с тихим рёвом сорвался вперёд. Старый родстер не терпел нерешительности. В повороты он входил почти хищно, а кузов ощутимо вело по серпантину. Боковым зрением Лионель видел, как Дунк хватается за ручку на двери. Концентрируясь на том, как правильнее войти в поворот и когда переключить передачу, Лионель почти не успевал думать о том, как Дунк дышал ему в шею в тренерской и как потом смотрел на него на манеже. Но то и дело на крутых виражах их плечи соприкасались, заставляя ещё крепче цепляться за руль. — Если вы решили меня убить, просто напоминаю: вы сидите в той же машине. Лионель коротко обернулся на Дунка, совсем немного сбросив скорость. Он уловил в углу его губ мимолётную улыбку. — Не волнуйся, Дунк, — он перехватил руль, сдерживая себя от желания коснуться чужого колена, — я с тобой ещё не закончил. Ничего не ответив, Дунк отвернулся к мелькающему под обрывом морю и плотнее вжал ладонь в подлокотник. Следующий поворот Лионель прошёл уже тише. Ветер приятно раздувал волосы, а вид на зелёные горы и море внизу завораживал каждый раз, как впервые. Он невольно бросил короткий взгляд на Дунка. Мог бы он свернуть куда-то с дороги и перелезть через коробку передач, забираясь на него сверху? Пекло. Родстер не стерпел бы такого обращения, да и места было неприлично мало. Этот великан с Лионелем сверху поместились бы разве что в одну из тех безвкусных коробок, на которых ездила вся его охрана. Сжав пальцы на руле, он выдохнул и понизил передачу. Наконец они припарковались, и старый мотор затих. Лионель вышел из машины и с наслаждением втянул солёный воздух — летний ветер баловал своей теплотой. — Пойдём, — он снял солнцезащитные очки и кивнул Дунку. Его любимый столик ждал их даже без брони. В паре километров отсюда стоял ресторан, куда Лионель обычно возил любовников или заключал сделки. Там всё было предсказуемо: счета на тысячи, позолоченные приборы и секс в тот же вечер. Здесь же, в этой семейной таверне, он предпочитал молчать. В обеденное время тут редко бывало людно — именно поэтому, а ещё из-за отличной кухни, Лионель бывал здесь так часто. Официант подошёл моментально. — Позволь, я угощу тебя, — бросил Лионель, не оставляя Дунку выбора. — Подходящая погода для «Арборского золотого», — официант убрал меню подмышку и улыбнулся. — Согласен. И к нему, пожалуйста, ризотто и запечённый картофель с овощами. — Лионель перевёл взгляд на Дунка, смотря точно на его губы. — Тебе понравится. Когда официант ушёл, Лионель лениво откинулся на спинку плетёного стула, не сводя глаз с Дунка. Тот сцепил руки под столом, отчего его плечи казались ещё шире. Его взгляд был направлен куда-то в море, будто пытался рассмотреть что-то в этой бесконечной синеве. — Неужели я настолько тебе испортил настроение? — Лионель улыбнулся, чуть подаваясь вперёд. Он упёрся локтями в стол, постукивая пальцами по браслету золотых часов. Дунк ответил не сразу. Повернув голову, он окинул Лионеля беглым взглядом и сглотнул. — Я просто думал, что здесь к лошадям относятся иначе, — голос Дунка звучал сухо и ровно, но Лионелю показалось, что за этой сдержанностью что-то едва заметно дрогнуло. Он открыл было рот, но в этот момент подошёл официант и поставил перед ними по бокалу арборского золотого. Благодарно кивнув, Лионель медленно провёл пальцем по тонкому стеклу. Смотреть на разочарование во взгляде Дунка было почти физически невыносимо. — Моих лошадей не растят для того, чтобы они прятались за людьми, — Лионель старался, чтобы голос звучал ровно. Дисциплина не подводила его годами. Но Арбор находился на конюшне уже второй месяц и каждый раз уходил с манежа взмыленным. Сегодня же Лионель впервые увидел его спокойным — смотрящим на человека как на друга, а не как на того, кто пытается стать ему хозяином. — Думаю, не мне вас учить, что зажатая лошадь не наращивает мышцы, — Дунк наконец достал одну руку из-под стола и осторожно обхватил бокал. — Продолжай. Не сдерживай себя. За честность я тебя не уволю. Вздох сорвался с губ Дунка — он был так похож на тот звук, который Лионель уже слышал в своей спальне, что он тут же сделал глоток вина. — Вы же видели мою работу с лошадьми раньше? Прежде чем дать мне эту стажировку? — Дунк посмотрел на него с такой надеждой, что Лионель пожалел о забытых в машине солнцезащитных очках. — Видел. Лионель медленно прокрутил бокал в руках, переводя взгляд с глаз Дунка на его шею. Ему стало почти тошно от мысли, что Дунк мог решить, будто получил это место лишь потому, что Лионель хотел видеть его в своей постели. Этот великан даже не догадывался: если бы всё дело было исключительно в сексе, Лионелю не нужно было бы прикрываться стажировкой. Ему слишком многое было позволено в этом мире. — Вы знали, как я работаю с лошадьми, — продолжил Дунк. — Я не принуждаю их. Я хочу дать им чувство, что их слышат. Откинувшись на спинку стула, Лионель перебирал в памяти, кто в последний раз позволял себе говорить с ним настолько открыто. Он не понимал: раздражён ли он или хочет, чтобы эта обезоруживающая честность взяла его прямо на этом столе. — Дайте мне время показать результат, — добавил Дунк. Лионель приоткрыл рот. Определённо на столе. С трудом отогнав эту мысль, он шумно поставил бокал и наклонился к Дунку через стол. — Ты всегда настолько уверен в себе? — его голос звучал тихо, почти хищно. — Нет. — Дунк задержал дыхание на секунду, а затем едва заметно улыбнулся. — Только когда дело касается лошадей. Звонкий смех Лионеля разлился по террасе. Он на миг ухватил Дунка за плечо, вжимая большой палец в ключицу, и затем снова откинулся назад, подхватывая бокал. Лионель не знал, проиграл ли он сейчас или выиграл джекпот, но это ощущение определённо пришлось ему по вкусу. — Пекло, Дунк… — Лионель качнул бокал в пальцах, всё ещё усмехаясь. — Ты хотя бы понимаешь, насколько опасно сейчас звучишь? Под столом его нога скользнула вдоль ноги Дунка — медленно, почти лениво. Дунк не отстранился. Только пальцы на бокале сжались чуть сильнее. Улыбка Лионеля стала шире. — Хорошо, — тихо произнёс он, не сводя взгляда с Дунка. — Тогда покажи мне результат.