Без повода

На обратном пути Лионель всё так же выжимал из старого Мерседеса максимум. Казалось, сцепление с дорогой машина сохраняла исключительно как доказательство существования бога. Море за окном завораживало, но вид слева упорно перетягивал внимание на себя. Дунк замечал, как напрягается линия челюсти Лионеля каждый раз, когда тот входит в поворот. Ветер раздувал его тёмные волосы, разбивая их на отдельные пряди. Дунк снова отвернулся, сильнее сжимая пальцы на красной двери. Скорее бы выбраться из этой дорогущей машины, пока он ничего в ней не испортил. Он уже не понимал, ветер ли доносил запах моря или сам Лионель пах солью и разогретой на солнце кожей. Как бы Дунк ни старался смотреть на деревья, море или дорогу, взгляд всё равно возвращался к этому клятому безупречному профилю. Скольких людей Лионель уже привозил в тот ресторан? Сколько из них так же не могли оторвать глаз от смуглой кожи, острого лица и уверенных рук на руле по дороге обратно в его замок? Дунк понимал каждого из них. Это осознание тяжёлым комом застряло в горле. Лионель в очередной раз прошёл виток серпантина так, что их плечи плотно столкнулись. Так же плотно, как пальцы Дунка впивались в красную кожу салона. Он чувствовал тепло чужого тела даже через одежду. Клятую лишнюю одежду. — Вы вообще умеете ездить медленно? — Дунк и сам не понял, как эти слова сорвались с языка, и тут же плотно сжал губы, пытаясь остановить всё, что ещё могло вырваться наружу. Лионель коротко усмехнулся и бросил на него взгляд поверх солнцезащитных очков. — А ты умеешь не прожигать меня взглядом каждые тридцать секунд? Дунк тут же отвернулся к морю. — Я стараюсь. Кожу припекало и от солнца, и от стыда. Не мог же бокал вина за обедом так развязать ему язык? Или же он просто был бесконечно пьян от желания смять эту самоуверенную улыбку в поцелуе. Взгляд Лионеля вновь вернулся к дороге, и их плечи снова столкнулись. Ещё немного — и они наконец доберутся до замка. Дунк сможет вырваться из этой дорогой серебристой клетки, пока окончательно не потерял самообладание. Но машина неожиданно свернула с дороги. Мелкий гравий сразу застучал по днищу. Перед глазами мелькнул старый запрещающий знак, давно утративший привычную красноту. Они заехали на старую смотровую площадку. Неудивительно, что её закрыли: каменное ограждение было опасно низким и кое-где уже пошло трещинами. Остановившись в тени кипарисов, Лионель заглушил мотор. Эту тишину, казалось, можно было потрогать. Лионель лениво снял очки и отбросил их на торпеду. Дунк посмотрел ему в глаза — и тут же понял, что это была ошибка. — Ты спросил, умею ли я ездить медленно, — Лионель наклонился чуть ближе, и Дунк сам не заметил, как подался навстречу. Они и так сидели слишком близко, но сейчас расстояние между ними, казалось, исчезло вовсе. — Ездить… не знаю, — Лионель заговорил шёпотом, почти касаясь его губ своими. — Но другие вещи я умею делать очень медленно. Дунк шумно выдохнул через нос и на секунду закрыл глаза, пытаясь удержать остатки самообладания. — Вы невыносимы, — одними губами произнёс он и, заводя руку Лионелю за шею, притянул его к поцелую. Дунк целовал жадно, будто этим поцелуем пытался высказать всё сразу: и обиду за манеж, и ревность к тем, кто когда-либо имел право касаться Лионеля. В тесном салоне родстера всё мгновенно стало неудобным: локти, рычаг коробки передач, чужие колени. Но ни один из них даже не попытался отстраниться. Руки Лионеля потянулись к пряжке ремня, и Дунк выдохнул ему прямо в губы — ждать он уже не мог. Как они вообще смогут уместиться в этой машине, Дунк не представлял. Разве что распахнуть двери и взять своё прямо на капоте. Он уже потянулся к ручке, но Лионель цепко перехватил его запястье. Взгляд, обычно прожигающий своей остротой, сейчас казался затуманенным. И всё же в нём по-прежнему читалась та манящая и одновременно пугающая властность. — Нет, — его голос прозвучал так твёрдо, что Дунк забыл, как дышать. — Сиди. Лионель уже успел расстегнуть его ремень и теперь, коротко звякнув молнией на бриджах, медленно наклонился ниже. Родстер качнулся под их весом. Сначала Дунк ощутил дыхание — дразнящее до невозможности. Затем — горячий рот. Он шумно вдохнул сквозь зубы. Пальцы сами собой сжались на красной коже сиденья так сильно, что старый Мерседес едва слышно скрипнул. Лионель тут же вскинул на него взгляд. — Не смей, Дунк. Только не родстер, — хрипло бросил он. И в этом раздражении было что-то настолько привычное и живое, что у Дунка внутри всё перевернулось. Накрыв ладонью и без того растрёпанные ветром волосы, он запутал в них пальцы. Лионель двигался медленно. Невыносимо медленно. Его ладонь скользнула по бедру Дунка, и тот смог лишь закрыть глаза и откинуть голову назад, снова тяжело выдыхая сквозь зубы. Море шумело где-то за каменным ограждением. Ветер доносил запах соли и нагретой хвои, но Дунку казалось, что весь воздух вокруг давно пропитался одним только Лионелем. Тот будто специально замирал, провоцируя. После очередной такой паузы Дунк сжал его волосы крепче, направляя ниже. Звук, сорвавшийся с Лионеля — глухой и низкий, — окончательно выбил Дунка из колеи. Забыв про осторожность, он начал задавать ритм, чувствуя, как крепко Лионель цепляется пальцами за его бедро. Он не сопротивлялся, ни на миг не отстраняясь, лишь шумно выдыхал через нос. Дунк открыл глаза, скользнув взглядом по чёрным волосам и широкой спине в белой рубашке. Свободной рукой он провёл по ткани, под которой ощущался жар чужого тела. Руль машины отблескивал серебром в солнечных лучах, пробивавшихся сквозь высокие кипарисы. Если рай существовал, то, кажется, ощущался и выглядел именно так. Дунк снова закрыл глаза, стараясь запомнить эту картину навсегда, и окончательно отдался ощущениям: шумному дыханию Лионеля, крепким пальцам на бедре и морю, разбивавшемуся о скалы где-то далеко внизу. Всё закончилось низким хриплым стоном — коротким, будто Дунк до последнего пытался его удержать. Пальцы сильнее сжались в тёмных волосах, когда тело прошила горячая волна. Лионель даже не замедлился, оставаясь рядом до самого конца. Мир на несколько секунд просто перестал существовать. Остались только шум моря, дрожь в теле и этот человек между его коленей. Лионель медленно выпрямился. Окинув взглядом результат своей работы, он довольно хмыкнул. Дунк тут же невольно задержался на его припухших, блестящих от влаги губах. — Поцелуешь меня? — еле слышно спросил Лионель, сверкая глазами. Устало, но довольно улыбнувшись, Дунк завёл руку ему за шею, поглаживая пальцами тёплую кожу. Потянув Лионеля на себя, он медленно коснулся его губ, ощущая солоноватый привкус. Первый раз они целовались без спешки. Лионель отстранился первым и посмотрел Дунку прямо в глаза. Он выглядел так, будто хотел что-то сказать, но вместо этого лишь тихо рассмеялся и, ещё раз коротко коснувшись его губ, взял с торпеды очки и откинулся на сиденье. Пальцами небрежно распутав растрёпанные пряди, он завёл старый мотор. Родстер тихо зарычал, перебивая далёкий шум волн и стрекот цикад. Дунк не мог перестать смотреть на этот профиль и уже даже не пытался отвернуться. Он вдруг понял: теперь запах кожи, соли и этого чёртового родстера навсегда будет ассоциироваться у него только с Лионелем.

***

Эгг уже с час болтал об их первом рабочем дне, с неприкрытым восторгом рассказывая об успехах Дунка с каждой лошадью, которую тот сегодня выводил на манеж. — Маркусу ты очень нравишься, — Эгг уверенно закивал. Дунк сидел на диване, не в силах стянуть с себя пропахшую конюшней одежду. Ноги гудели после целого дня работы — вернувшись с обеда, он даже не дал себе передышки. — Маркус, конечно, сам тебе это сказал, — усмехнулся Дунк, вспоминая холодное и непоколебимое, как сталь, лицо главного берейтора. — Глазами, — Эгг ударил себя ладонью в грудь. После возвращения Лионель бросил ему лишь короткое: «Ещё увидимся», — и с тех пор они больше не пересекались. Дунк ждал, что его снова позовут обсудить контракт или план работы с лошадьми, но всё было тихо. До этого момента. Даже сквозь закрытое окно он услышал рёв мотора — совсем не похожий на низкое рычание родстера. Этот звук был агрессивнее. Современнее. Эгг сразу же прилип к стеклу, но заворожённый этим звуком Дунк и сам поднялся прежде, чем успел подумать. На главную аллею, разрезая сумерки светом диодных фар, выкатилась чёрная Феррари. Среди старинных стен замка она выглядела почти неприлично — вызывающе чужой для этого места. — Уверен, всё, что он зарабатывает, он тратит на такие машины, — в голосе Эгга отчётливо звучало восхищение. — И на отопление этого замка. Но Дунк даже не улыбнулся. Точно хищник, он наблюдал через стекло, как работник передаёт ключи подошедшему Лионелю. На нём уже не было той полурасстёгнутой рубашки — он сменил её на идеально сидящий чёрный костюм, под стать новой машине. Волосы были уложены так, будто Дунк никогда не сжимал их, запутываясь пальцами. Лионель сел за руль, мотор снова взревел. Плотно сжав губы, Дунк отошёл от окна и наконец принялся стягивать сапоги. — Я слышал что-то про деловой вечер, — Эгг забрался с ногами на подоконник, подтянув колени к груди. — Мне всё равно, куда он поехал, — бросил Дунк, шумно поставив сапог на пол. Взгляд Эгга был слишком внимательным для двенадцатилетнего мальчишки, и Дунк поспешил отвернуться, направляясь в сторону ванной комнаты. Пора бы уже принять душ. Смыть с себя запах конюшни. И запах Лионеля. — Конечно, всё равно, — протянул Эгг ему в спину. Дунк остановился в дверях и едва заметно пожал плечами. Да, ему было не всё равно. Но какое до этого кому дело? — Он просто богач, наслаждающийся своей жизнью, — проговорил Дунк, скорее напоминая это самому себе. — Знаешь этих лошадей из самых дорогих конюшен? — Эгг подтянул ноги ближе к груди и уткнулся подбородком в колени. — Денник со свежими опилками, солярий, попоны на любую погоду… Нахмурившись, Дунк обернулся. Эгг, поймав его взгляд, кивнул в сторону тёмного окна: — Нет никого несчастнее таких лошадей, сир. Закрытых в своих золотых клетках. То, что Дунк знал наверняка: лошадям нужны простор и свобода. Люди, запирающие их в четырёх стенах, лишали их самого важного — возможности просто быть лошадьми. Но Лионель не походил на человека, которого обделили свободой. — Это его замок, — ответил Дунк. — Здесь все ходят по струнке и делают так, как хочет он. Даже Дунк. Вместо ответа Эгг лишь пожал плечами и снова отвернулся к окну. На миг Дунк задумался: так ли чувствовал себя сам Эгг до того, как смог вырваться на ту самую свободу вместе с ним? Подойдя ближе, он потрепал его по коротким, почти прозрачно-белым волосам. — Перекуси и спать. Завтра рано вставать, а твой любимчик Маркус уж точно нагрузит нас работой. Эгг тут же фыркнул: — Это ты мой любимчик, сир. Дунк невольно рассмеялся, качнув головой: — Очень на это надеюсь. Эгг улыбнулся, и напряжение внутри Дунка наконец немного отпустило.

***

Прохладный душ выбил из тела усталость, смыл пыль и конский пот, но запах Лионеля всё равно остался рядом навязчивым облаком. Сон не шёл. Стоило закрыть глаза, как Дунк представлял Лионеля рядом с теми безупречными людьми из его инстаграма — в идеально сидящей одежде и с высокомерным выражением лица. Хотелось сломать каждую руку, которая когда-либо касалась этой смуглой кожи. Шумно выдохнув через нос, Дунк в очередной раз перевернул подушку прохладной стороной вверх. Он ненавидел каждого, кто имел право прикасаться к Лионелю, и ещё сильнее ненавидел себя — за то, что всё равно был готов сорваться в его спальню по первому щелчку пальцев. Он вжимал бы его в простыни до тех пор, пока Лионель не забыл, что другие мужчины вообще существуют в этом мире. Как вообще так вышло, что среди всего своего холёного, идеального окружения Лионель выбрал именно его? Дунк тяжело вздохнул и прикрыл глаза. Может, усталость наконец возьмёт своё. Тишину замка разбил уже знакомый рёв мотора. Сердце в груди сжалось так же резко, как и челюсти. Лионель, кажется, старался ехать тише, но эта машина просто не умела быть незаметной. На секунду Дунку дико захотелось встать и подойти к окну, чтобы проверить, приехал ли Лионель один. Но он лишь раздражённо зажмурился. — Боже, какой болван, — еле слышно произнёс он и, как только мотор затих, всё же поднялся с постели. Он специально прошёл вглубь комнаты, чтобы даже случайно не взглянуть на улицу. Выйдя на кухню, Дунк тихо достал стакан и налил себе прохладной воды. Навязчивую тишину разбивали только стрелки часов, на которые он даже не осмелился поднять взгляд. Дунк уже собирался вернуться в спальню, как вдруг услышал шаги. Где-то далеко, за плотно закрытыми дверями, кто-то шёл по коридору рабочего крыла. Дунк ещё слишком плохо знал замок, чтобы с уверенностью сказать, охрана это или кто-то из персонала любит ночные прогулки. Но шаги звучали неторопливо, тяжело и так уверенно, будто идущему принадлежал весь этот мир. Невольно сглотнув, Дунк крепче сжал стакан. Не может быть. В горле встал ком. Он пытался убедить себя, что это вовсе не шаги. Может, климатическая система качает воздух. Но ритмичный, еле слышный звук оборвался прямо за его дверью. Дунк хотел было сделать шаг вперёд, прислушаться, но тело словно окаменело. Прошло несколько бесконечных секунд, прежде чем за дверью снова раздались шаги. На этот раз быстрые и удаляющиеся. Медленно выдохнув, Дунк отставил стакан на стол — пальцы слегка подрагивали. Ему определённо нужно было поспать. Он устало потёр лицо ладонями и хмуро усмехнулся собственной глупости. Такие люди, как Лионель, не стоят глубокой ночью под чужими дверями, не решаясь войти. Совсем тихо, чтобы не разбудить Эгга, Дунк вернулся в свою комнату, упрямо надеясь урвать хотя бы пару часов сна перед рассветом.

***

— Сир? — голос Эгга вытащил Дунка из вязкого сна. — Отстань, Эгг, — пробормотал он, переворачиваясь на другой бок и натягивая одеяло выше. — Я понимаю, что у вас с Лионелем особые отношения, — на этих словах Дунк всё-таки открыл глаза, — но ты опаздываешь на работу. Несколько секунд он просто смотрел в потолок, пытаясь понять, что вообще было сном, а что — нет. Сев в кровати, Дунк устало провёл ладонями по лицу. Запах моря и красного салона родстера будто всё ещё витал рядом. Пальцы, казалось, до сих пор помнили тепло чужой смуглой кожи. И эти клятые шаги ночью. Шумно выдохнув, он всё-таки поднялся и подхватил с пола бриджи. К собственному удивлению, Дунк даже не заметил, как вчера провалился в сон. Одеваясь в спешке, он чувствовал внутри лёгкий трепет от мысли, что скоро они снова встретятся. Будет ли Лионель сегодня поправлять ему футболку? Или, может, снова пригласит выпить кофе? Мог ли Дунк невзначай спросить, не проходил ли Лионель ночью мимо рабочего крыла? Или после такого он официально станет самым большим болваном в этом замке? — Сир? — снова протянул Эгг. — Что? — Ты опять завис. Дунк нахмурился, застёгивая ремень. — Чушь. Эгг только хмыкнул, натягивая на голову кепку. Из приоткрытого окна тянуло прохладой, но Дунк почти сразу заметил, что во дворе было непривычно оживлённо. Кто-то из работников нёс ящики с вином, кто-то расставлял свежие цветы у террасы. От одной мысли о пышном мероприятии его передёрнуло. Оставалось надеяться, что Лионель не решил внезапно жениться. Вряд ли этот замок выдержит двух избалованных аристократов под одной крышей. Проследив за его взглядом, Эгг оживился: — Я прямо сейчас хочу знать, что там происходит. Звякнув молнией на сапоге, Дунк легко щёлкнул его по козырьку кепки. — Тогда почему ты всё ещё здесь и задерживаешь нас? Эгг тут же сорвался к двери, и Дунк невольно улыбнулся, направляясь следом.

***

Штормовой Предел гудел. Даже на конюшне сегодня мелькали люди, расставляя столы возле манежа. Лошади нервничали от непривычной суеты, то и дело настораживая уши в сторону голосов и звона посуды. Передав очередного жеребца Эггу, Дунк как раз стянул шлем, когда услышал раздражённый женский голос: — Нет, эти бокалы остаются здесь. И ради всего святого, не путайтесь сегодня у Лионеля под ногами. Ни при каких обстоятельствах. Кажется, эту работницу звали Роанна. — Всё настолько плохо? — не удержался Дунк. Разговаривающие тут же обернулись на него. Во взгляде Роанны мелькнуло что-то между усталостью и беспокойством, но, узнав Дунка, она неожиданно смягчилась. — Лионель терпеть не может чужих людей в замке, — сказала она уже тише. — Особенно тех, кто приходит обсуждать деньги. — Могу понять, — Дунк пожал плечами. — Хайтауэры будут здесь уже через час, — Роанна бегло взглянула на часы и вздохнула. Дунк слишком хорошо знал подобные мероприятия на конюшнях. Мужчины в белых брюках, сокрушающиеся о том, что рядом с лошадьми почему-то бывает грязно. Женщины в шляпах и перчатках, будто они перепутали частную конюшню с ипподромом. Все — в чём-то нарочито дорогом и расслабленном, обсуждающие миллионные сделки так, словно выбирают вино к ужину. Дунк невольно крепче сжал пальцами козырёк шлема и тихо выдохнул. Роанна уловила этот жест. Осторожно коснувшись его плеча, она чуть наклонилась и негромко добавила: — Наденьте в обед свою лучшую рубашку. Лионель будет рад. После этого она бросила ему усталую улыбку и направилась в сторону жилого крыла, по пути раздавая новые указания. В проходе послышался ритмичный цокот копыт — Эгг вёл ему очередную поседланную лошадь. Утёс — крупный гнедой мерин — недовольно мотнул головой, звякнув трензелем. — Арбора оставим на вечер, когда всё успокоится. Либо вообще дадим ему сегодня выходной. Следующим приготовь мне Туманного для работы на корде. — Как скажешь, сир, — улыбнулся Эгг. Стоило Дунку перехватить поводья, как мальчишка тут же сорвался обратно в конюшню. Если бы не лошади, Дунк бы уже задушил себя мыслями о Лионеле. Он почти не успевал думать о клятых пальцах на своём бедре и запахе моря, пока контролировал посадку. Заезжать в углы. Мягче внутренний повод. Не валиться плечом. Каждый темп в седле он старался сделать лучше предыдущего, иногда поглядывая в огромные вычищенные зеркала манежа. Тихая просьба поцеловать его, выдохнутая прямо в губы. Утёс тут же сбился в принимании по диагонали, отставив зад. Дунк всё равно огладил коня по гнедой шее и на следующем кругу повторил упражнение, почти силой заставляя себя сосредоточиться на работе. Обед на этот раз не ощущался спасением. Дунк устало водил вилкой по салату, мысленно благодаря всех богов за то, что Эгг прилип к Маркусу вместо того, чтобы в очередной раз пересказывать масштабы намечающейся сделки. Бизнес был именно тем, от чего Дунк всегда предпочитал держаться как можно дальше. Особенно — от людей, которые этот бизнес создают. Конечно, за одним исключением. Он успел переодеться в чистую рубашку и почти сразу снова выскочил во двор, с головой окунаясь в новую волну суеты. Но на этот раз двор неожиданно затих. И Дунк сразу понял почему. Лионель неторопливо шёл по вымощенной дорожке, просматривая что-то в телефоне, пока рядом с ним почти бегом двигался Годфри. Рукава светлой рубашки были закатаны, оголяя крепкие смуглые предплечья, и Дунк уже почти злился на самого себя за то, что снова не мог отвести от них взгляд. Солнечные очки скрывали глаза Лионеля, делая его ещё более недосягаемым. Голос Годфри звучал неожиданно спокойно, несмотря на телефон у одного уха и планшет в другой руке. — Лейтон уже согласен на ваши условия, но сын всё ещё давит по процентам. — Тогда пусть давит быстрее, — ровно ответил Лионель. — У меня нет желания превращать замок в конференц-зал до самого вечера. Он звучал настолько уверенно и спокойно, что Дунк уже представил, как стягивает с него эту рубашку прямо через голову, даже не расстёгивая до конца. Заблокировав телефон, Лионель убрал его в карман тёмных брюк. Дунку казалось, что сейчас они просто пройдут мимо, но, поравнявшись с ним, Лионель вдруг остановился. Даже сквозь тёмные очки Дунк почувствовал, как оценивающий взгляд медленно скользнул по нему сверху вниз. Лионель сделал шаг ближе, и Дунк тут же ощутил этот уже знакомый запах — будто выброшенное на берег дерево, нагретое солнцем и пропитанное морской солью. Подняв руку, Лионель медленно расправил воротник его рубашки, хотя тот и без того лежал ровно. Плечи Дунка будто окаменели. Наверное, сам бог решил придержать его, чтобы он прямо сейчас не потянулся к Лионелю, стирая это бессмысленное расстояние между ними. Рядом Годфри тактично сделал вид, что полностью поглощён разговором в телефоне. — Когда приедут гости, выведи Грозового, — тем же ровным деловым тоном произнёс Лионель. — Лёгкая работа. Совсем невесомо, почти неощутимо, он коснулся пальцами шеи Дунка, а затем тут же сместил руку на плечо, будто стряхивая невидимую пыль. — И не смей стараться для них больше, чем для меня. У Дунка перехватило дыхание. На ответ его уже не хватило — он только коротко кивнул. Лионель едва заметно улыбнулся, словно этого ему было достаточно. А потом развернулся, снова доставая телефон на ходу, и направился в сторону парковки. Годфри задержался всего на секунду. Бросил на Дунка короткий взгляд поверх планшета — слишком говорящий для человека, который не сказал ни слова, — и пошёл следом за Лионелем. Дунк остался стоять посреди двора, всё ещё ощущая на своей шее призрачное тепло чужих пальцев. Лионель ещё не успел скрыться за углом, а Дунк уже снова хотел его увидеть. Забирать Грозового с пастбища Дунку пришлось самому. Эгг чуть ли не со слезами выпросил у него перерыв, услышав, что Хайтауэры прилетят на вертолёте. Несмотря на то что в семье самого Эгга собственных вертолётов хватало, он всё равно оставался двенадцатилетним мальчишкой. Признаться, Дунк и сам был не прочь посмотреть. Но стоило ему представить Лионеля — руки в карманах, ленивый взгляд, волосы, растрёпанные ветром от винтов, — как он тут же споткнулся о камень. Грозовой сразу недовольно мотнул головой, а затем резко насторожил уши и замер. — Ты чего? — успел спросить Дунк, прежде чем услышал нарастающий гул. Вертолёт. Громко фыркнув, Грозовой нервно обошёл его кругом и, тряхнув длинной чёрной гривой, немного успокоился. Вряд ли он видел вертолёты впервые. Подняв голову, Дунк заметил, что тот уже летел достаточно низко. На матовом чёрном корпусе золотом поблёскивал олень Баратеонов. Конечно, у Лионеля был собственный вертолёт. Конечно, он просто отправил его за своими гостями. Заводя вороного обратно в конюшню, Дунк успел разглядеть прибывших гостей. Впрочем, все они выглядели именно так, как он и ожидал. Дорогие часы отблёскивали на солнце, а лён будто был негласным дресс-кодом этой компании. Последним из кабины вышел светловолосый молодой мужчина. Он выглядел слишком расслабленным для человека, прилетевшего обсуждать многомиллионную сделку. Выхватив взглядом Лионеля, Дунк шумно выдохнул через нос. Тот как раз запустил пальцы в волосы, небрежным жестом поправляя растрёпанные ветром пряди. Казалось, всей своей позой Лионель выражал полное спокойствие. Но Дунк почему-то видел в нём лошадь, готовую вот-вот сорваться. Хайтауэры разместились возле манежа уже тогда, когда Дунк закончил разминку. Каждый миг на Грозовом был настоящим подарком — эта вороная мощь под седлом, эта стихия. Его движения ощущались как ход несокрушимого корабля в шторм. Проезжая по диагонали прибавленной рысью, Дунк напрочь забыл о гостях. Ему казалось, будто он ведёт Грозового в танце, а тот подхватывает каждую его мысль. По стенке он сократил жеребца, и тот чуть вскинул голову, словно сам вот-вот был готов предложить пассаж. Перед галопом Дунк решил немного пошагать, отдавая поводья. Чей-то взгляд прожигал спину, и на следующем круге он заметил того самого молодого Хайтауэра со светлыми волосами. Тот стоял, облокотившись на борт манежа. Дунк бросил беглый взгляд на столы — остальные были слишком увлечены разговором. — Какая мощь. Это выглядит значительно сложнее, чем вы делаете вид, — подал голос Хайтауэр. Свернув Грозового на вольт, Дунк коротко взглянул на него. — Лошадь не должна работать через силу, — пожал он плечами и вернулся на стенку, плавно подбирая повод. Грозовой будто только и ждал подъёма в галоп. Он двигался сокращённо и собранно, чётко отбивая такт копытами. Пируэт без помощи Лионеля Дунк сегодня делать не решился, поэтому ограничился сменами ног и боковыми. Перед тем как выехать из манежа, он вновь бросил взгляд в сторону столов. Казалось, Лионель был слишком увлечён разговором, чтобы хотя бы вскользь посмотреть на манеж. Остановившись у выхода, Дунк спрыгнул с седла и только тогда заметил, что Хайтауэр оказался совсем рядом. Он был старше максимум на пару лет, а его зубы выглядели настолько белыми, будто он снимался в рекламе зубной пасты. — Гарт, — представился он, протягивая руку. Дунк коротко пожал её свободной ладонью, второй всё ещё удерживая поводья Грозового. — Дункан. — Смотреть на вашу работу — чистое эстетическое удовольствие, Дункан. Пекло. После знакомства с Лионелем Дунк начал подозревать, что над его головой появился какой-то проклятый знак, притягивающий богатых мужчин. Гарт улыбнулся чуть шире, будто без труда уловил чужое замешательство. — Вы даёте частные уроки? После такого выступления мне определённо захотелось у вас поучиться. Расстояние между ними было явно меньше, чем между людьми, обсуждающими дела. Дунк крепче перехватил поводья. Он уже хотел ответить, но его перебил холодный, чёткий голос: — После тренировок Дункана обычно очень сложно стоять на ногах. Лионель остановился рядом, лениво снимая солнцезащитные очки. На его лице играла лёгкая улыбка, но взгляд пугал своей тяжестью. По спине Дунка тут же пробежали мурашки. Он слишком хорошо помнил, как сам едва держался на ногах после их поездки на родстере. Гарт перевёл взгляд на Лионеля и едва заметно усмехнулся: — Теперь мне ещё интереснее. Лионель спокойно выдержал его взгляд и сделал шаг ближе, становясь между ними. — Боюсь, Штормовой Предел слишком ценит своих берейторов, чтобы отпускать их на сторону. Рука Лионеля на миг коснулась поясницы Дунка. При всех. Совсем невесомо его пальцы скользнули вверх, прежде чем исчезнуть, словно это был самый естественный и уместный жест в мире. — Тогда, боюсь, я начинаю завидовать вашим лошадям, — с той же лёгкой улыбкой ответил Гарт. Лионель лишь едва заметно кивнул, будто принимая сказанное, как нечто само собой разумеющееся. — Похоже, отец уже решил за меня половину сделки, — спокойно добавил Гарт. — Было приятно познакомиться, Дункан. Он ещё раз задержал взгляд на Дунке, а затем всё-таки отступил на шаг. Склонив голову в вежливом прощании, Гарт направился обратно к столам. Лионель проводил его взглядом, а затем наклонился к Дунку. Слишком близко. Так, что Дунк снова почувствовал тепло его дыхания возле уха. — Если ещё хоть кто-то посмотрит на тебя так, — тихо произнёс Лионель, — я прямо сейчас закрою эту сделку, а потом до утра не выпущу тебя из своей спальни. Внутри всё будто перевернулось, а пальцы крепче сжались на поводьях. Лионель отстранился совершенно спокойно, словно они только что обсуждали погоду или качество грунта в манеже. Плавным жестом вернув очки на переносицу, он похлопал Грозового по шее и как ни в чём не бывало направился обратно к гостям. Дунк шумно втянул воздух, наконец вспоминая, как дышать. Хуже всего было то, что до вечера оставалось ещё слишком долго.