Без повода

Вертолёт с шумом крутил лопастями, очередной волной ветра раскидывая волосы Лионеля. Он уже, казалось, всем пожал руки, и пока делегация Хайтауэров прощалась с Годфри, рядом с ним остановился Гарт. Наклонившись ближе, чтобы перебить шум винтов, он с лёгкой улыбкой произнёс: — Если когда-нибудь решишься одолжить мне Дункана на пару недель, я готов существенно переплатить. Лионель ответил не сразу. Медленно скользнув взглядом по расстёгнутому льняному пиджаку Гарта, он только потом посмотрел ему в глаза. Ему вдруг совершенно не понравилось, с какой лёгкостью тот произнёс имя Дунка. — Дункан не входит в список активов компании, — спокойно сказал Лионель, улыбаясь почти лениво. Гарт тихо засмеялся, и шум вертолёта сразу же поглотил этот смех. Чуть склонив голову, он легко коснулся плеча Лионеля. — Раньше тебя это не останавливало. Лионель развернулся к нему всем телом и, положив ладони на лацканы пиджака, поправил его одним коротким, почти строгим жестом. — Раньше ты не просил то, что я решил оставить только себе, — бросил Лионель, не сразу подняв взгляд, будто всё его внимание занимал исключительно дорогой лён под пальцами. Приподняв подбородок, Гарт слишком долго смотрел на него, а затем, чуть прищурившись, произнёс: — И как давно ты перестал делиться? Ничего не ответив, Лионель лишь убрал руки с чужого пиджака и кивком головы указал на вертолёт. С него было достаточно чужих людей в Штормовом Пределе. Поднявшись на террасу, он наконец вздохнул с облегчением. Когда вертолёт превратился в чёрную точку над морем, а гул винтов перестал доноситься даже эхом, Лионель наконец услышал тишину замка. Вернувшись к столу из палисандра, он наклонился над контрактом с уже просохшими подписями. Поставить ветряки в водах Хайтауэров на условиях Баратеонов — сделка, которую не смог провернуть даже его отец. Удивительно, что Таргариены не попытались вмешаться. Либо Бейлор начал терять хватку, либо присутствие сына Мейкара в Штормовом Пределе всё-таки заставило Таргариенов подумать дважды. Контракт был выгодным до неприличия, и именно это раздражало больше всего. Штормовой Предел раньше не знал деловых встреч, но ради роста компании Лионель впустил большие деньги даже сюда. Устало проведя ладонью по лицу, он подошёл к бару у стены и налил себе виски. Подняв бокал, Лионель всмотрелся в янтарную жидкость. Пить не хотелось, но думать — ещё меньше. Стук в дверь отвлёк его. — Войдите. Годфри наконец пришёл забрать этот чёртов контракт с его глаз. — Совет директоров будет очень доволен, — спокойно произнёс Годфри, но в голосе всё равно проскользнуло плохо скрытое удовлетворение. Лионель лишь коротко кивнул. Скорее всего, Годфри уже мысленно выбирал виллу для следующего отпуска с семьёй на Летних островах. Будущей премии определённо хватит на лучшие курорты побережья. Годфри аккуратно забрал контракт со стола, убирая его в кожаную папку. — Что-нибудь ещё? Лионель медленно прокрутил стакан в пальцах, глядя куда-то мимо него. Перед глазами почему-то снова возник Дунк на Грозовом. Как неприлично хорошо он смотрелся верхом на его коне. На его манеже. Как мягко эти огромные сильные руки держали поводья. Солнцезащитные очки были настоящим спасением там, у манежа. Иначе Лейтон наверняка заметил бы, сколько раз Лионель смотрел на Дунка поверх бесконечных разговоров о портовых маршрутах. Нужно сказать ему, чтобы на боковых он перестал разворачивать плечо и больше работал бедрами. И левая рука у него вечно чуть выше правой, из-за чего Грозовой начинает недорабатывать задней правой. Лионель сделал небольшой глоток — виски обжёг горло, оставив во рту медово-дубовый привкус. — Позови ко мне Дункана. Годфри на секунду задержал взгляд на Лионеле, а затем посмотрел на окна, за которыми уже сгущались сумерки. — Что ему передать? По какому поводу? Лионель лениво прокрутил бокал в пальцах. — Без повода. Годфри кивнул и уже собирался выйти, когда Лионель вновь посмотрел на разбросанные по столу бумаги. Финансовые отчёты, переписки с юристами, клятая перьевая ручка с выгравированным оленем — всё то, от чего хотелось хотя бы ненадолго отдохнуть. — И не сюда, — вдруг произнёс Лионель. Годфри вопросительно обернулся. Перехватив стакан, Лионель уверенно направился к выходу. — Пусть поднимется ко мне. Скинув обувь у входа в спальню, Лионель раскинулся в кресле. На миг прикрыв глаза, он прислушался к стрекоту цикад, редкому фырканью лошадей, которые к вечеру подошли ближе к конюшням, и тихому шелесту занавесок, игравших от ветра. Он вдруг поймал себя на том, что в этот раз ему слишком легко далось изображать безразличие, вытягивая очередной процент в свою сторону. Возможно, он и вовсе не играл. Сегодня его замок превратился в декорацию. Как же неуместно смотрелись столы возле манежа. Сжав губы, Лионель отвернулся к окну. На улице становилось всё темнее, и мягкий автоматический свет постепенно заполнял спальню. Постучав пальцами по хрусталю, он сделал глоток виски, но легче почему-то не стало. Опустив руку со стаканом, Лионель придержал его за тонкий ободок и наконец услышал шаги в коридоре. — Да, — чётко произнёс он, как только в дверь постучали. Усталость никуда не исчезла, но внутри будто проснулось что-то первобытное, стоило Дунку войти в комнату и закрыть за собой дверь с тихим щелчком. Волосы Дунка всё ещё были влажными после душа, а тёмная футболка натягивалась на широких плечах. Но взгляд… Лионель сделал ещё один глоток виски и опустил стакан прямо на пол, не сводя глаз с Дунка. Желание в голубых глазах было почти предупреждающим. Живым. Опасным. Лёгкая усмешка тронула губы Лионеля, когда он вспомнил Гарта. У этого мальчишки не было ни единого шанса справиться с такой стихией. Только Лионелю было под силу удержать этот шторм в руках. — Иди сюда, — спокойно произнёс Лионель. И на этот раз спокойствие потребовало от него куда больше усилий. Он почти с жадностью наблюдал, как Дунк медленно идёт в его сторону, шаг за шагом раздвигая комнату своими огромными плечами. Во всём мире разве что только этому замку хватило бы для него места. Дунк остановился в двух шагах. Лионель был почти уверен, что тот даже не осознаёт собственной красоты. Носит её так же небрежно, как старые футболки или вечный запах конюшни на коже. Совершенно не замечая, как надолго на нём задерживаются чужие взгляды. Когда Дунк впервые шёл к нему — ещё в том отеле, который почему-то считал свой люкс президентским, — в каждом шаге читалась осторожность. Будто собственное желание казалось ему чем-то слишком постыдным. Сейчас же желание вело его слишком уверенно. Даже вызывающе. Лионель невольно приоткрыл рот, медленно окидывая его взглядом. Этого великана вряд ли можно было просто вписать в жизнь между контрактами и деловыми встречами. Пекло. — Ближе, — почти шёпотом выдохнул Лионель, лениво поманив его пальцем. Дунк подошёл ещё на шаг, обдавая запахом чистой футболки и влажных после душа волос. Он напоминал цепного пса, напряжённо ждущего, когда ему наконец позволят сорваться. По спине Лионеля пробежали мурашки. Он уже и не помнил, когда в последний раз кто-то вызывал у него настолько первобытную реакцию. Глядя на Дунка снизу вверх, Лионель вдруг заметил, как непроизвольно сильнее сжимает бархатный подлокотник кресла. Теперь Дунк стоял так близко, что стоило лишь протянуть руку — и Лионель коснулся бы его бедра. Но вместо этого он лишь чуть вскинул голову и посмотрел на него сквозь ресницы. — Ниже. Люди обычно соглашались раньше, чем он успевал закончить фразу. Бизнес, деньги, сделки — всё это давно превратилось в идеально выстроенную систему, где одного взгляда Лионеля хватало, чтобы получить желаемое. Но Дунк остался стоять на месте, лишь едва заметно нахмурившись. Тишина между ними стала будто бы осязаемой. Лионель медленно вытянул ногу вперёд, коснувшись босой ступнёй его кроссовка. Желание вот-вот было готово заискриться. Голубые глаза будто затянуло тёмными тучами перед штормом — опасным, разрушающим. Но Дунк всё так же не двигался, лишь коротко взглянув на ногу Лионеля. Напряжение в его широких плечах ощущалось почти физически, пальцы едва заметно подрагивали, а грудь тяжело вздымалась. Лионель хотел его всего. Прямо сейчас. — Ты не расслышал? — на лице мелькнула улыбка, но внутри почему-то что-то опасно сжалось. — Или мне повторить ещё раз? Шумно выдохнув через нос, Дунк вновь скользнул взглядом к босой ступне Лионеля, а затем посмотрел ему прямо в глаза. — В контракте такого не было, — сухо ответил он, но пальцы снова дрогнули, будто хотели сжаться в кулак. Несколько секунд Лионель молча смотрел на него, а затем тихо усмехнулся. — Так мне добавить такой пункт? Дунк ответил слишком быстро. Казалось, Лионель даже не успел договорить: — Тогда я уеду. Чуть склонив голову, Лионель медленно скользнул по нему взглядом. По этому наглому, гордому великану, который вообще смел разговаривать с ним подобным тоном. Любой другой уже начал бы играть в подчинение, лишь бы остаться в Штормовом Пределе. Но Дунк был готов отказаться от всего — только бы не позволить поставить себя на колени приказом. Он смотрел на Лионеля так, будто отказывался становиться ещё одной вещью, полученной этим вечером. Будто хотел, чтобы с ним считались. Какая дерзость. — Значит, ты готов потерять всё из-за своей гордости? Поднявшись с кресла слишком резко, Лионель почти стёр расстояние между ними. Всё так же глядя на Дунка снизу вверх, он вдыхал запах его тёплой кожи. Внутри разгорался огонь, но Лионель с удивлением понял, что это была вовсе не ярость. — Это не гордость. — Дунк не отступил ни на шаг. Лишь коротко взглянул на губы Лионеля. — Это другое. Глупость. Наглость. Лионель сглотнул, поймав этот жадный взгляд на своих губах. Смелость. Не отдавая себе отчёта, Лионель положил руку на огромное плечо Дунка и медленно скользнул выше, к шее. Запустив пальцы в светлые волосы, он неторопливо перебрал пряди и чуть приоткрыл рот, будто приглашая. — И что мне теперь с тобой делать? — тихо усмехнулся Лионель ему почти в губы, всё ещё перебирая влажные пряди между пальцами. — Выгнать за такую дерзость? Или всё-таки позволить тебе самому решать, что делать дальше? Дунк шумно выдохнул через нос. Взгляд снова скользнул к губам Лионеля. — Решайте сами, — хрипло произнёс он. — Но вы обещали как минимум не выгонять меня из этой спальни до утра. — Какой же ты невозможный, — тихо выдохнул Лионель. — И пекло… какой красивый. Он притянул Дунка к себе, наконец касаясь его губ поцелуем. Ему казалось, что Дунк целовал его так, будто перед ним был просто человек, которого он желал, а не Баратеон. От этой мысли на миг захотелось отстраниться. Но сил отступить у Лионеля уже не осталось. Слишком долго он ждал этого. Открывал его чёртов инстаграм прямо во время вчерашнего ужина. Почти постучал в его дверь посреди ночи. Смотрел на него всю тренировку, едва ли слушая бесконечную болтовню Лейтона. И чуть не сомкнул руки на шее Гарта в его клятом льняном пиджаке. Дунк целовал его медленно, но за этой тягучей неторопливостью чувствовалась такая живая, голодная страсть, что внутри всё начинало плавиться. Отстранившись, Дунк снял с себя футболку настолько чётко и быстро, будто планировал это ещё до того, как переступил порог спальни. Конечно, планировал. Когда крепкие пальцы ухватились за край его рубашки, Лионель на миг задержал дыхание, представляя, что сейчас ткань разойдётся по швам от напора этого великана. Но Дунк стянул её так же стремительно, откинул в сторону и тут же коснулся губами его шеи. Лионель шумно выдохнул и провёл руками по перекатам мышц. Он всё ещё не мог привыкнуть к этому слишком большому, слишком настоящему телу. Сколько он перевидал мужчин, годами выстраивающих себя в спортзалах или частных клиниках, — но все они выглядели искусственно. Они продавались, чуть ли не в очередь выстраивались под дверью его спальни в надежде быть выбранными. Подстраивались ещё раньше, чем Лионель успевал попросить. Но Дунк готов был потерять всё, лишь бы не позволить превратить себя в вещь. Догадывался ли он, чем для него мог обернуться уход из Штормового Предела? Одного звонка хватило бы, чтобы закрыть перед Дунком двери большинства крупных конюшен. Просто потому, что Лионель мог это сделать. Дунк резко звякнул пряжкой ремня, подталкивая Лионеля к кровати. Стоило опуститься на постель, как он кожей ощутил приятную прохладу шёлка — Роанна всё-таки успела сменить простыни по его указанию, потому что на сегодня с него было достаточно льна. Нависнув сверху, Дунк тут же потянулся к его брюкам. — Тише, — втянул воздух Лионель, помогая Дунку раздевать себя. — Нет. Это короткое «нет» обрушилось на него сокрушительной волной. Дунк откинул брюки в сторону и нажал ладонью ему на грудь с такой силой, что Лионель не смог удержаться и опрокинулся на кровать. Словно хищник, Дунк навис сверху. Его глаза всё ещё горели штормом, но в следующий миг он вдруг замедлился. С неожиданной, почти пугающей осторожностью Дунк плавно провёл пальцами по лицу Лионеля, и тот сразу почувствовал шероховатость кожи, привыкшей к тяжёлой работе. Дунк медленно коснулся губами его виска, затем уголка губ, а после — шеи. Его рука соскользнула ниже, продавливая напряжённые мышцы так медленно, но так сильно, что сбитый выдох сам сорвался с губ Лионеля. Дунк прихватил губами кожу на его ключицах, а затем уткнулся лицом в шею, шумно втягивая воздух. Светлые волосы упали на смуглое плечо Лионеля. — Я весь день о вас думал, — совсем тихо протянул Дунк, не поднимая головы. Он звучал так, будто эти слова стоили ему огромных усилий. И это проклятое «вы» — одновременно неуместное и болезненно порочное. Лионель запустил пальцы во всё ещё влажные волосы Дунка, медленно касаясь кожи головы. — Не говори мне такое, — хрипло выдохнул он, сильнее прихватывая светлые пряди и путаясь в них перстнями. Челюсти невольно сжались так сильно, что на скулах проступило напряжение. Лионель резко притянул Дунка ближе, впиваясь в губы новым поцелуем — жадным, глубоким, будто пытаясь заглушить всё, что начинало разрастаться внутри. Проще было снова потеряться в чужом теле, чем позволить этим словам задержаться в голове слишком надолго. Дунк прижимал его к постели всем своим тяжёлым, разгорячённым телом. Лионель больше не позволял ему замедляться ни на секунду. Он хватался за него с почти злой жадностью, перехватывал руки, сжимал кожу, заставлял двигаться ближе, сильнее, глубже — лишь бы не оставлять между ними ни малейшего расстояния. Дунк отвечал так же жадно. Сминал шёлк ладонями, тяжело дышал ему в губы, снова и снова возвращаясь к шее, будто ему всё ещё было мало. Сумерки давно растворились в глубокой ночи. Из открытых окон тянуло влажным воздухом, цикады стрекотали где-то в темноте, а по спальне всё сильнее расходился запах разгорячённой кожи, виски и смятого холодного шёлка. В какой-то момент Лионелю показалось, что это бесконечное столкновение тел, дыхания и жара никогда не закончится. Но позже они всё же замерли среди сбитых простыней. Лионель лежал на спине, тяжело дыша и чувствуя на груди размеренное дыхание Дунка. Казалось, он мог бы пролежать так целую вечность. Но спустя какое-то время Дунк всё-таки отстранился. Медленно приподнявшись на локте, он провёл ладонью по лицу и бросил короткий взгляд в сторону окна, за которым уже начинало едва заметно светлеть небо. Лионель выполнил своё обещание. Он молча наблюдал, как Дунк тянется к сброшенной на пол футболке. Смотреть на это оказалось почти физически неприятно. Что же, его великан всё-таки решил уйти, не дожидаясь рассвета. — Ты куда? — ровно спросил Лионель. Дунк обернулся через плечо. Взъерошенный, уставший, всё ещё раскрасневшийся после их ночи — и пекло, он выглядел слишком хорошо даже сейчас. — К себе, — тихо ответил Дунк, слегка нахмурившись, будто вопрос действительно показался ему странным. Он всё ещё сжимал футболку в руке, но не двигался дальше. Будто ждал. — Можешь остаться здесь, — произнёс Лионель слишком спокойно для человека, чьё дыхание всё ещё не восстановилось после этой неумолимой ночи. В следующий миг Лионель поджал губы и поспешно отвёл взгляд к окну. — Всё равно уже поздно, — добавил он, возвращая голосу привычную ленивую небрежность. — Не вижу смысла тащиться через весь замок в таком состоянии. Дунк даже не стал спорить. Он развернулся обратно и закинул свою огромную руку на Лионеля. Кое-как натянув на себя одеяло, он затих. По мерному, глубокому дыханию Лионель с завистью понял, что этот великан, часами не терявший своего пыла, уснул крепко и легко. Совсем недавно эта стихия грозилась разрушить его спальню, а сейчас лежала неподвижной тяжёлой скалой. Сам Лионель лишь глядел в тёмный потолок, борясь с беспорядочным потоком мыслей. Ветряки, контракты, Хайтауэры, лошади… и всё неизбежно возвращалось к Дунку, лежащему рядом и цепко державшему его за талию. Как легко он отказался опуститься на колени. Как легко был готов уйти. В его голосе не было блефа — такое Лионель распознал бы сразу. Цокнув языком, он осторожно убрал с себя тяжёлую руку и поднялся с кровати. Накинув шёлковый халат, Лионель бесшумно прошёл через спальню, вышел на террасу и подошёл к барному шкафу. Руки сами потянулись к хьюмидору. Он задумчиво постучал пальцами по лакированной деревянной крышке, прежде чем открыть её и достать сигару. Лионель втянул носом густой аромат табака с Летних островов и нахмурился. Когда-то он курил почти на каждой встрече. Не сигареты — их запах и горький, дешёвый привкус всегда его раздражали. Только сигары. Тягучие, дорогие, идеально подходящие человеку с фамилией Баратеон. Но со временем вкус дыма стал скорее раздражать, чем приносить удовольствие, и Лионель всё чаще ловил себя на том, что просто держит сигару в пальцах, почти не затягиваясь. Обрезав край привычным точным движением, он прихватил сигару зубами и поднёс длинную спичку, давая табаку как следует разгореться. Лионель сделал небольшую затяжку. Терпкий дым привычно растёкся по языку, но не принёс желанного облегчения. Раздражённо выдохнув, он обернулся ко входу в спальню. Там всё ещё мирно спал Дунк. Может, стоило выставить его из замка сразу после этого вопиющего хамства? Или выгнать с утра? Расторгнуть контракт и приказать Годфри швырнуть ему бумаги в лицо, чтобы больше никогда не видеть этого великана. Ещё и это его: «Я весь день о вас думал». Сделав ещё одну короткую затяжку, Лионель, пренебрегая любым уважением к сигаре, затушил её прямо о каменные перила террасы. Резко выдохнув дым, он закашлялся. Взяв гильотину, Лионель выученным движением отсёк обгоревший край, захватывая ещё полсантиметра чистого табака, а затем небрежно бросил сигару обратно в хьюмидор. После этого он вернулся в спальню. Стоило Лионелю переступить порог, как запах тёплой кожи и свежего сена ударил ему в нос. Он склонил голову, окидывая взглядом спящего Дунка, даже не подозревавшего, что Лионель сейчас мысленно вершит его судьбу. Подойдя ближе, он сел на край кровати и всмотрелся в расслабленное лицо, частично прикрытое спутанными волосами. Слабый свет с улицы мягко подсвечивал кожу Дунка, и Лионель сам не заметил, как медленно коснулся пальцами чужой спины. Даже в полутьме он различил едва заметные тёмные пятна — следы собственных рук и губ. Скинув халат, Лионель лёг на кровать, сменяя одни шёлка другими. Птицы за окнами уже начали просыпаться, а небо на горизонте медленно разгоралось заревом. Прикрыв глаза, Лионель шумно вздохнул. Дунк с тихим мычанием сквозь сон пододвинулся ближе и снова закинул руку сверху, собственническим жестом притягивая Лионеля к себе. Что же. Лучше бы эта ночь никогда не заканчивалась.