Без повода

Дунк потянулся в кровати, прежде чем открыть глаза. Перевернувшись на бок, он коснулся рукой холодного шёлка. Только тогда он окончательно проснулся, сталкиваясь с пустотой чужой спальни. — Боже, — хрипло протянул Дунк, накрывая лицо ладонями, а затем устало раскидывая руки по постели. Кровать была большой даже для него. Дунк вдруг поймал себя на совершенно лишней мысли: интересно, сколько людей Лионель вот так же просил остаться до утра в этой кровати? Челюсти неприятно сжались, и он резко сел. Окна всё ещё были скрыты тяжёлыми тёмными шторы, пропуская не слишком много света, но по ощущениям день давно перевалил за то время, когда обычно начинали работать лошадей. Шумно выдохнув, Дунк потянулся за футболкой, валявшейся на полу, и только тогда заметил на прикроватной тумбе тяжёлую стеклянную бутылку воды, рядом с которой лежала сложенная записка. «Сегодня можешь никуда не спешить. Я распорядился, чтобы тебя не будили. Выспись. — Л.» Дунк перечитал записку ещё раз. Почерк Лионеля был почти до неприличия неразборчивым — возможно, ему действительно стоило задуматься о карьере врача. Это «выспись» звучало одновременно приказом и заботой. Во всяком случае, Дунку очень хотелось верить, что там была забота. Он медленно провёл большим пальцем по букве «Л», а затем нехотя отложил записку. Вода всё ещё оставалась прохладной, и несколько жадных глотков освежили будто лучше, чем кофе. Интересно, что Лионель сказал на конюшне? Что-то вроде: «Извините, я всю ночь тренировал выносливость и силу своего нового берейтора, и теперь ему необходимо отдохнуть»? Пекло. За всю жизнь у Дунка не было даже отдалённо похожего секса. Лионель оказался настолько же невыносимо красивым в постели, насколько и за её пределами. Только там, среди смятых дорогих простыней, вся эта холодная, дорогая красота вдруг становилась живой. Разгорячённой. До неприличия жадной. Дунк до сих пор помнил, как Лионель смотрел на него снизу вверх из кресла — с приоткрытыми губами и потемневшими глазами. Как сжимал пальцы на его коже. Как шумно втягивал воздух, стоило Дунку коснуться его губами. Дунк ведь и вправду был готов опуститься перед ним на колени. Положить на них голову и остаться в этой спальне навсегда. Услышь кто-нибудь такие мысли — он бы до конца жизни не отделался от позора. Даже сейчас от одних воспоминаний по телу снова начало растекаться знакомое тяжёлое тепло. И хуже всего было то, что Лионель совершенно точно знал, насколько он хорош. Натянув бельё и футболку, Дунк медленно прошёлся по спальне. При свете дня комната выглядела иначе. Слишком дорогой и неприятно пустой — её стены будто давили на Дунка, напоминая, как сильно он сюда не вписывается. Возле кресла всё ещё стоял недопитый стакан виски. В голове невольно всплыло, как Лионель лениво развалился в этом кресле, придерживая стакан за самый ободок, — так, будто замок принадлежал ему не по документам, а по праву рождения. Подняв с пола джинсы, Дунк надел их и вышел на террасу. Оперевшись на каменное ограждение, он засмотрелся на мирно пасущихся лошадей. Дунк заметил, как Рея только-только выпустила Утёса обратно на пастбище, и он поскакал галопом в сторону табуна. Как мало лошадям на самом деле нужно для счастья. Он вздохнул, и взгляд скользнул себе под руки. На камне виднелся тёмный след от пепла. Крупнее, чем от сигареты. Скорее всего, сигара. Наверное, если бы на сигарах можно было выгравировать чёрного или золотого оленя, у Лионеля были бы именно такие. А может, и есть. Значит, он выходил ночью курить вместо сна. Дунк хмыкнул и ковырнул ногтем тёмное пятно на камне. Даже он знал, что сигары не тушат, а оставляют медленно остывать — годы работы на богатых пижонов заставили его невольно выучить их привычки. Лионель же свою буквально впечатал в перила. Дунк ещё раз окинул взглядом террасу, а затем спальню за спиной. Всё ощущалось так, будто Лионель просто сбежал из собственной комнаты, оставив после себя навязчивую, звенящую пустоту. Глупости. Уходить почему-то не хотелось, но и оставаться здесь дольше было невозможно. И всё же морской запах Лионеля манил слишком сильно. Сам не понимая как, Дунк вновь оказался у кровати и уткнулся лицом в подушку, насквозь пропахшую чужим парфюмом и кожей. То, как Лионель всю ночь тянул его обратно к себе, стоило Дунку хоть немного отстраниться, теперь отравляло мысли. Шумно втянув запах мятых простыней в последний раз, Дунк заставил себя подняться. Засунув в карман джинсов сложенную записку, он наконец вышел. Признать, что на дворе уже обед, было непросто. Дунк даже не помнил, когда в последний раз позволял себе так долго спать. Впрочем, у него никогда и не было вечера, плавно перетёкшего в ночь такой бездумной страсти, где они раз за разом возвращались друг к другу, будто усталости вообще не существовало. На кухне было спокойно. Кто-то обедал, кто-то торопливо пил кофе между работой, а Торрен и Рея спорили о том, какую из лошадей первой выводить на манеж после перерыва. Дунк вдруг осознал, что даже не успел с ними нормально познакомиться, лишь перебрасываясь дежурными фразами в проходах конюшни. — Смотрите-ка, кто решил почтить нас своим присутствием. Дунк поднял голову. Эгг сидел за столом с яблоком в руке и ухмылялся так широко, будто ему только что разрешили поездить на Грозовом. — Отвали. — А как же, — тут же отозвался Эгг. — Меня официально предупредили тебя не будить. Чувствую себя теперь очень важным человеком. — Кто предупредил? — спросил Дунк, уже ловя на себе несколько взглядов от соседних столов. — Ну, Баратеон. Кто ещё? — Эгг тоже заметил эти взгляды и явно сдержал свои комментарии. Челюсти Дунка неприятно сжались. Он взял тарелку и накидал туда всего понемногу — аппетит ещё толком не проснулся, но перед работой нужно было поесть. Сев рядом с Эггом, Дунк коротко посмотрел на него и тихо спросил: — И что конкретно он сказал? — Кто? — невинно поинтересовался Эгг, откусывая кусок яблока. — Кто ещё? — передразнил Дунк и легко толкнул его локтем, на что тот театрально охнул. Люди на кухне вновь обернулись. Кто-то смотрел с доброй улыбкой, кто-то слегка напрягся — наверное, Эггу было нелегко оставаться единственным ребёнком в замке. — Ничего особенного твой Баратеон не сказал. Только то, что если ты проснёшься раньше обеда — это будет чудо. — Очень смешно, — буркнул Дунк, накручивая на вилку пасту. Повара сегодня постарались на славу. Впрочем, в Штормовом Пределе еда отличалась с первого дня. Как и всё остальное. Дунк бы не удивился, если бы после вчерашней сделки Лионель выписал премию всему персоналу, включая кухню. Эгг снова откусил яблоко и вдруг прищурился: — Выглядишь паршиво, сир. — Спасибо, — бросил Дунк, не поднимая глаз. — Зато довольным. Дунк всё-таки наградил его тяжёлым взглядом, от которого большинство людей мгновенно замолчали бы. Эгг только шире улыбнулся. Он уже набрал в грудь воздуха, чтобы выдать очередной непрошеный комментарий, но рядом с их столом остановилась Рея. Всей своей позой она выражала то, что спешит. Впрочем, она всегда куда-то спешила, особенно на фоне совсем не расторопного Торрена. — Дункан, может, ты хочешь поработать Арбора в спокойной обстановке? Я могу взять Валирийца на плац для работы на корде. Тогда манеж будет в твоём полном распоряжении. Кивнув, Дунк задумался. Арбор больше боялся людей, чем других лошадей, но Дунк как раз хотел поработать с ним на свободе. Дать коню выбор, не принуждая верёвками оставаться рядом. — Спасибо, Рея. Мне нужно будет полчаса. А что Маркус и Торрен? — У Маркуса сегодня выходной, а Торрен поедет на Караксесе на прогулку. — Рея облокотилась на стол и заговорила чуть тише. — Он решил, что ему не помешает побольше работы на галопе. Скрестим пальцы, чтобы они оба вернулись на конюшню — и желательно не по отдельности. Эгг усмехнулся — он как никто другой здесь знал этого коня. Дунк, работая в Летнем Дворе, уже не застал Караксеса, но был наслышан о его скверном и агрессивном характере. Его огненно-рыжая масть отливала на солнце почти красным цветом, от чего у Таргариенов они называли его Красным Змеем. Дунку было очень интересно попробовать поработать с этим жеребцом. Может, у него как-нибудь хватит духу и времени попросить у Лионеля такую возможность? Но рядом с Лионелем он почему-то всегда забывал половину того, что собирался сказать. А вторую половину, кажется, говорить вообще не стоило. Дунк неосознанно поморщился. «Я весь день о вас думал». Пекло. Лучше бы он тогда держал рот закрытым. Или хотя бы понимал, почему после этих слов Лионель сначала велел ему замолчать, а потом не отпускал от себя до самого утра. Эгг легонько ткнул его локтем в бок. — Да, — кивнул Дунк, совершенно забыв, о чём вообще говорила Рея. Но она лишь мягко улыбнулась и, бросив короткий взгляд на Эгга, ушла готовить лошадей. — Сир, мне кажется, в этом замке все от тебя без ума, — хмыкнул Эгг, едва она отошла. — Покоя. Дай мне покоя. — Дунк отодвинул тарелку чуть дальше. — Вот видишь. Даже ты сам от себя без ума. — Ткнуть бы тебя вилкой, пока никто не видит, — задумчиво произнёс Дунк, угрожающе провернув её в пальцах. Эгг рассмеялся, но всё-таки спрыгнул со стула и отошёл на безопасное расстояние. Он доел яблоко, но продолжал держать огрызок в руках — скорее всего, планируя отдать его кому-то из коней позже. — Твой Баратеон оставил тебе для работы сегодня только Арбора и Грозового, так что считай, у тебя почти выходной. Эгг уже нетерпеливо поглядывал в сторону выхода. — Забери Арбора с полей, важный человек, — скомандовал Дунк. — Смахни его и расчисти копыта. Если не будет давать задние ноги, дождись меня, не настаивай. — Как скажешь, сир. Может, потом проведём урок на Каштане? Голос Эгга прозвучал почти умоляюще, поэтому Дунк кивнул. Вряд ли Лионель скоро разрешит Эггу седлать кого-то из своих лошадей, но тренировки всё равно нужно было продолжать. Старый Каштан был отличным учителем — спокойным, терпеливым и безупречно выезженным. Удовлетворившись кивком, Эгг выбежал из кухни, чуть не сбив по пути кого-то из охраны. Вытащив из кармана телефон, Дунк вскользь задел пальцем записку, отчего по телу снова проскочила дрожь. Ну что за болван. Не успев открыть инстаграм, он и сам не заметил, как перешёл на знакомый профиль и замер, глядя на эти чертовски красивые волосы на фото. После начала работы в Штормовом Пределе он уже не задавался вопросом, как Лионелю удаётся выглядеть так удачно на каждом снимке — теперь Дунк точно знал, что Лионель выглядит так всегда. «Куда вы пропали?» — сам не понимая как, набрал он сообщение, но смелости отправить его не хватило. Дунк просто стёр текст, уставившись в теперь уже пустую строку. Как бы отреагировал на это Лионель? Наверное, он сидит сейчас где-то в дорогом ресторане, лениво беседуя об очередных неприлично больших деньгах. На секунду в голове мелькнула мысль: вдруг он сидит с кем-то у моря, касаясь пальцами чужой кожи и порочно флиртуя, слегка склонив голову? Что ж, после этой ночи Дунку очень хотелось верить, что Лионель хотя бы сегодня не станет тащить в свою спальню кого-то другого. От этой мысли Дунк довольно улыбнулся и сразу поднёс к лицу руку, пряча улыбку за своей большой ладонью. В любом случае, где бы ни был Лионель, вряд ли он станет отчитываться перед берейтором. Да и с чего бы Лионелю вообще увидеть это сообщение? Они даже не были подписаны друг на друга. Вздохнув, Дунк начал листать ленту, стараясь хоть как-то отвлечься, но снова слишком быстро вернулся к профилю Лионеля. Пекло. Синяя кнопка «подписаться» выглядела не просто вызывающе, она будто поддразнивала. Кто они вообще друг другу? Подписывается ли Лионель на своих берейторов? Или на тех, кого он просит остаться до утра? Снова вздохнув, Дунк наконец перелистнул этот профиль и начал смотреть истории друзей. Всё равно Эггу понадобится некоторое время, чтобы поймать Арбора на пастбище, и огрызок яблока ему точно пригодится. Раймун тем временем не переставал выкладывать новые истории ещё до того, как Дунк успел долистать старые. Белые стены, песочные паддоки и табуны дорнийских лошадей. Как догадался Дунк, Мартеллы устраивали крупный аукцион. Он хмыкнул. Кажется — очередное сборище богатых пижонов всего Вестероса. Лионель уже выкупил у Мартеллов лучший молодняк: Вихря, Арбора и Сирокко. Каждый из этих жеребцов был чертовски хорош. Безупречный экстерьер — короткий корпус, крепкая прямая спина, благородная горбоносая голова и умный, чистый взгляд. Движения у них были летящие, пружинистые. Эти лошади будто родились для того, чтобы на них смотрели с восхищением. Неудивительно, что Лионель перехватил сразу троих задолго до официальных торгов. «Если кто-то подарит мне такого коня, я назову первенца в его честь», — подписал очередную историю Раймун, снимая тёмно-серого молодого жеребца, летящего ритмичной рысью вдоль забора. «Ты будешь умолять забрать его обратно уже через неделю. Это твой ночной кошмар», — отправил Дунк, вспоминая, что Раймун всегда выбирал лошадей поспокойнее и поленивее. «Ты просто завидуешь, что тебя тут нет!» — Раймун ответил моментально. А через минуту прислал ещё одно сообщение: «Кстати, а почему тебя здесь нет, берейтор Штормового Предела?» Дунк сжал телефон в руках, раздумывая, что вообще можно ответить. Они почти не успевали общаться в последнее время. «У нас тут уже хватает горячих жеребцов», — отправил Дунк и тут же выругался вслух, перечитывая собственный текст. Он совершенно не это имел в виду. «Покажи, где он тебя трогал?! Просто интересуюсь для друга, он тоже хочет работать у Баратеона», — тут же прилетело в ответ. Дунк усмехнулся и убрал телефон в карман. Если бы Раймун узнал хоть малую часть того, что уже успело произойти в Штормовом Пределе, он бы точно не заткнулся до конца жизни. На входе в конюшню Дунк глянул расписание. За Лионелем не была закреплена ни одна лошадь в ближайшие три дня. Он хмыкнул, ещё раз проводя пальцем по имени Лионеля на доске, будто через эти безликие буквы мог почувствовать тепло смуглой кожи. — Сир? — раздался голос из прохода. Убрав руку с расписания, Дунк поджал губы и прошёл в конюшню. — Не даёт зада? Арбор с недоверием косился на Эгга. Его белая грива и золотая шерсть уже лоснились чистотой. Увидев Дунка, жеребец приветственно вскинул голову, а затем повёл ухом в сторону мальчишки. — А ну-ка покажи, как ты просишь, — Дунк встал рядом, засунув руки в карманы. Эгг обхватил ногу у копыта и навалился плечом в золотой бок, прицокивая языком. Мотнув головой, Арбор даже не попытался поднять ногу, а наоборот, навалился на неё ещё больше, упрямо перенося весь вес. — Вообще не слушает, — выдохнул Эгг, раскидывая руки. — Чтобы поднять одну ногу, лошади нужно сначала найти равновесие, — Дунк забрал копытный крючок из рук Эгга и подошёл к Арбору, плавно проводя ладонью по крупу. — Когда ты начинаешь толкать его, ему ещё сложнее себя сбалансировать. Он просто не понимает, чего ты хочешь. Наклонившись, Дунк провёл пальцами по сухожилию, а затем чуть постучал над копытом. Он не надавливал и не настаивал, и Арбор, немного перемявшись с ноги на ногу, послушно поднял заднюю ногу. Дунк привычным движением вычистил стрелку и аккуратно опустил копыто. — Видишь? Дай ему время понять, чего ты от него хочешь. Он же молодой, ему всё это ещё непривычно. Чем больше будешь давить, тем сильнее он будет сопротивляться. Фыркнув, Арбор доверчиво уткнулся носом в плечо Дунка. Казалось, его слишком долго не выслушивали, прежде чем он встретил человека, который наконец заговорил с ним на одном языке. — Почему он такой пугливый? — Эгг склонил голову, рассматривая Арбора так, будто тот сам мог выдать ответ на этот вопрос. Дунк провёл по белой гриве, всматриваясь в умные янтарные глаза. Он перестегнул чембур и пошёл в сторону манежа, махнув Эггу головой. — Мне кажется, он просто слишком чувствительный. Методика Лионеля хорошо работает на тех лошадях, которые готовы с ним бороться за место главного, — Дунк на секунду задумался. — Но с теми, кто хочет тебя понять и быть другом без боя, он просто не знает, что делать. Эгг остался снаружи, облокотившись на бортик, а Дунк завёл Арбора в центр манежа и снял недоуздок. Почувствовав свободу, жеребец сразу сорвался в галоп вдоль стенки, игриво подбрасывая зад. Дунк остался стоять в центре, просто расслабив плечи и спокойно наблюдая. Когда Арбор повернул ухо в его сторону, Дунк отвернулся и посмотрел в песок. Тихо фыркнув, Арбор сделал пару шагов в его сторону, но неуверенно остановился. Дунк выдохнул и сделал шаг назад, приглашая коня ближе. Жеребец вытянул голову, постоял так ещё с минуту, а затем подошёл вплотную, утыкаясь носом прямо в плечо Дунка. — Ты волшебник, сир, — улыбнулся Эгг. — Он ведь просто подошёл. Сам. — Я просто не давлю. — Но почему ты отвернулся от него, когда он посмотрел на тебя? Дунк погладил Арбора по золотой шее. Он слышал и ощущал его спокойное дыхание. Сделав пару шагов вперёд, он почувствовал, как жеребец послушно последовал за ним шаг в шаг. — Наш прямой взгляд для лошади — это уже разговор. Для чувствительных коней он может звучать примерно как: «Стой там, где стоишь». Когда вы уже выстроите отношения с лошадью, она будет различать, как ты смотришь, но для начала лучше быть мягче. — Ладно. До нашего знакомства я бы тоже не спешил к тебе подходить, если бы ты на меня так посмотрел, — Эгг сильнее навалился на бортик манежа. — Врёшь и не краснеешь. Тебя от меня даже палкой было не отогнать с самого начала. Эгг весело рассмеялся, отчего Арбор настороженно навострил уши в его сторону, но не испугался и продолжил шагать за Дунком. Его шаги наконец-то стали чёткими и уверенными. Они прошли несколько кругов, сменили направление, и когда Дунк остановился, Арбор замер рядом, внимательно вглядываясь в него. — Молодец, — Дунк погладил его по голове, задерживая руку и наслаждаясь живым теплом лошадиного тела. Тишина в манеже завораживала. Или же Дунк просто забывал обо всём остальном мире, когда мог вот так чувствовать лошадь. Ему казалось, что они умеют говорить на одном языке, даже не имеющем слов. Сердце сжалось от мысли, сколько людей не дают лошадям высказаться, заранее называя их глупыми и ленивыми. Интересно, увидел бы Лионель в этом хоть какую-то ценность? Арбор не выполнил элемент и не стал зрелищем для чужих глаз. Его никто не заставлял оставаться. И всё же он пошёл следом. Шаг за шагом. Выбрал быть рядом, потому что сам так захотел. Дунк провёл ладонью по золотой шее жеребца и невольно улыбнулся. Для него в этом было всё. — Для первого раза достаточно, — решил Дунк, надевая на Арбора недоуздок. Когда они вышли из манежа и направились к пастбищам, всё внимание привлёк стук копыт по гравию. Торрен возвращался с прогулки на Караксесе. Оба выглядели уставшими, потными и потрёпанными. Но живыми. И, что немаловажно, вернулись они вместе. Проходя мимо, Караксес клацнул зубами в сторону Арбора. Тот моментально подскочил на небольшую свечку, но с места не сорвался. — Ну какой же он противный, — вздохнул Торрен, спрыгивая с седла. — По-моему, он не кусает только Маркуса. Наверное, потому что знает: Маркус может укусить в ответ. Распуская подпругу, он бросил короткий взгляд на Арбора. — Надеюсь, Лионель не вернётся из Дорна ещё с одним таким. — Из Дорна? Дунк остановился. Спиной он почувствовал, как Эгг тоже замер. — Ну да, — пожал плечами Торрен. — Улетел утром. Вывесил новое расписание, выдал себе три выходных и исчез. Он потянул седло на себя, Караксес вновь раздражённо клацнул зубами. Слишком много он кусается, Дунк первым делом бы проверил ему желудок. — Хотя, если честно, я вообще думал, что он не поедет. Все говорили, что отказался ещё пару недель назад. Что-то неприятно кольнуло под рёбрами. Значит, Лионель просто передумал сразу после их ночи? Какие глупости. Не может же мир крутиться вокруг одного Дунка. Он невольно поджал губы. — Отказался? — Угу. Ланнистеры его звали. Аукцион у Мартеллов и всё такое. Но потом, видимо, передумал. Торрен хмыкнул. — Впрочем, это на него похоже. Дунк ничего не ответил. Почему Лионель ничего не сказал? Не нашёл свободной минуты в постели? За эту ночь он почти не умолкал. Бросал короткие фразы, усмехался чему-то своему, дразнил, шептал что-то почти бессвязное. Но почему-то среди всего этого не нашлось простого: «Я утром улетаю в Дорн». С другой стороны, с чего бы ему вообще отчитываться перед Дунком? Пальцы сами сильнее сжались на чембуре. Арбор тут же коснулся его плеча носом. Дунк моргнул и машинально провёл ладонью по золотистой шее. — Когда Змея увезли из Летнего Двора, я поверил в бога, — неожиданно заявил Эгг. Дунк вздрогнул. — А когда встретил его здесь — поверил в дьявола. Эгг слишком задумчиво проводил взглядом Караксеса, уходящего в конюшню. И несмотря ни на что, Дунк всё-таки улыбнулся. — Не переживай, сир. — О чём? — нахмурился Дунк. Он и не заметил, как Эгг перехватил чембур Арбора из его рук. — Не знаю о чём. Но выглядишь ты так, будто уже собрался переживать. Дунк молча отмахнулся. Следующая часть дня тянулась будто вечность. А потом ещё немного. Работа с Грозовым. Урок с Эггом. Разговоры. Конюшня. И каждый раз, стоило ему выйти из манежа или остаться одному, мысли неизменно возвращались к этому проклятому Дорну и Лионелю, который ничего не сказал. Может, Дунк сделал что-то не так? Сказал что-то лишнее. Или наоборот — не сказал. Голова готова была расколоться от навязчивых догадок. Вернувшись домой, Дунк с особым раздражением подумал о предстоящей ночи. Как крепко и легко он уснул рядом с Лионелем, хоть сон в одной кровати с другими людьми раньше давался ему тяжело. Теперь его ждала собственная кровать. Пустая. Неприлично удобная. И с каким-то странным количеством подушек для одного человека. Руки то и дело тянулись к телефону. Написать, что Арбор сегодня впервые совсем не нервничал в манеже. Или спросить, проверяли ли Караксесу желудок. А может, поинтересоваться, спал ли Лионель вообще этой ночью. Дунк прикрыл лицо руками и шумно выдохнул. Хватит с него этих глупостей. В первую очередь он был берейтором Штормового Предела. Приехал сюда работать. И вести себя как профессионал. А профессионалы точно не переживают из-за того, что их начальник внезапно улетел на другой конец Вестероса. Стук в дверь заставил его подняться с дивана так быстро, будто за тот час, что он просидел с телефоном в руках, кто-то успел призвать его в армию. Прежде чем открыть дверь, Дунк машинально бросил взгляд на часы. Поздновато для визитов. В голове сразу мелькнула мысль: лишь бы с лошадьми всё было в порядке. Пусть это окажется какая-нибудь мелочь. На пороге стоял Годфри. Уставший и явно не слишком довольный. — Ваш загранпаспорт, Дункан. Он протянул ему документы. — Борт утром. В семь тридцать. Водитель будет ждать вас внизу в шесть. Дунк машинально взял паспорт, совершенно не понимая, о чём идёт речь. — Борт... куда? — В Дорн, — Годфри едва заметно улыбнулся. — И ни в коем случае не опаздывайте. Получить второй утренний слот в Солнечном Копье оказалось значительно сложнее, чем первый. Несколько секунд Дунк просто смотрел на него. — Простите... что? Но Годфри уже развернулся. — Шесть утра. Доброй ночи. Кто вообще называет самолёт бортом? Дунк нахмурился, глядя на собственный паспорт в руках. Он закрыл дверь, стараясь не шуметь, и только тогда до него наконец дошло. Завтра утром он летит в Дорн. Мысль звучала настолько нелепо, что мозг отказывался её принимать. Ещё утром он проснулся в постели Лионеля. Весь день пытался убедить себя, что всё это ничего не значит. А вечером ему вручили загранпаспорт. Пекло. Дунк медленно опустился обратно на диван и сразу поставил на телефоне будильник, чтобы потом не забыть. Если Лионель собирался отправить его в Дорн, почему просто не сказал об этом? Записку он оставил. Успел перепечатать расписание работы лошадей и даже организовать самолёт. Но почему-то не нашёл времени на одну простую фразу. «Прилетай ко мне». Или хотя бы: «Я буду в Дорне». Дунк медленно провёл ладонью по лицу, будто это могло хоть как-то помочь разобраться в потоке мыслей. Может, всё это вообще не имеет к нему никакого отношения. Может, Лионелю просто понадобился ещё один человек из его команды на аукционе. У Маркуса выходной, Рея и Торрен давно сработались друг с другом, оставался Дунк. Кто-то, кого можно предупредить о вылете меньше чем за сутки. Наверное, это даже было прописано в том клятом контракте. Как вообще ему пришло в голову, что Лионель просто хочет его видеть? Дунка. Конечно. Прокручивая в пальцах телефон, он открыл прогноз погоды в Дорне. Диван сегодня оказался неожиданно удобным, и Дунк даже не заметил, как всего лишь моргнул. Следующим, что он услышал, был звон будильника. — Что за... — протянул Дунк, поспешно отключая звук, чтобы не разбудить Эгга. Хотя, наверное, его всё-таки стоило разбудить и сказать, что он уезжает в Дорн. Вещи даже не были собраны, но хватило пяти минут, чтобы закинуть пару футболок в рюкзак и принять душ. — Эгг? — он осторожно постучал в дверь. Ответа не последовало, что было неудивительно. Если они собирались на турниры, а это бывало и до рассвета, Эгг всегда вскакивал с завидной живостью. Но сейчас он спал и даже не подозревал, что ближайшие несколько дней будет находиться под присмотром всего замка. Приоткрыв дверь, Дунк невольно улыбнулся. Эгг лежал поперёк кровати, полностью игнорируя существование подушки. — Эгг. Мальчишка что-то невнятно промычал и шумно вздохнул, но даже не открыл глаз. — Я улетаю в Дорн, — Дунк замялся и добавил: — На пару дней. Он и сам не знал, улетает ли на пару дней, на один или вообще на неделю. Лионель, кажется, получал особое удовольствие от того, чтобы никто не мог предугадать его следующий шаг. — В настоящий Дорн? — Эгг всё-таки приоткрыл один глаз. — Ну, я надеюсь, что не в поддельный. Эгг несколько секунд молча смотрел на него, а затем тяжело вздохнул и перевернулся на другой бок. — Ладно уж. Привези мне что-нибудь, когда вернёшься. — И что тебе привезти? — Не знаю, — Эгг снова вздохнул. Голос звучал так, будто он вот-вот снова провалится в сон. — А поконкретнее? — Лошадь, — невнятно буркнул Эгг и натянул одеяло на голову. Дунк хмыкнул. Он очень надеялся, что именно лошадь оттуда и не привезёт. За окнами послышался звук подъезжающей машины. Натянув резинку на запястье, чтобы позже собрать ещё влажные после душа волосы, Дунк закинул рюкзак на плечо и направился к выходу. Годами работая на богатых владельцев лошадей, конюшен и заводов, Дунк видел достаточно дорогих машин и безупречно выглаженных водителей. Удивительно было лишь то, что на этой машине ещё не было золотого оленя. До аэропорта они добрались слишком быстро. Настолько, что Дунк даже решил, будто водитель свернул не туда. Наверное, Годфри не слишком верил в то, что он проснётся вовремя. Но ошибки не было. Водитель высадил его у небольшого отдельного терминала. За всю жизнь Дунк бывал в аэропортах всего несколько раз, но все они запомнились ему одинаково: очереди, чемоданы, нервничающие люди и бесконечные объявления по громкой связи, которые звучали так, будто их специально записывали на каком-то никому не понятном языке. Здесь ничего этого не было. Лишь несколько сотрудников, идеально чистый пол и такая тишина, что собственные шаги звучали громче чужих разговоров. — Ваш борт готов к вылету. Опять этот борт. Дунк посмотрел через панорамное стекло на белоснежный самолёт, стоявший прямо у входа. Конечно. На хвосте красовался золотой олень. Пальцы сами крепче сжали лямку рюкзака. Наверное, именно поэтому люди так рвутся работать в Штормовом Пределе. Не каждый начальник станет отправлять собственный самолёт за своим берейтором. Внутри тот самый борт оказался меньше, чем представлял себе Дунк. Всего несколько широких белых кресел. Всё выглядело как в тех фильмах, где злодей везёт куда-то своих врагов, выкладывает им весь свой план, а потом кто-нибудь обязательно вылетает через открытую дверь. Лучше бы сегодня все двери остались на месте. Стюардесса улыбнулась ему так профессионально, что Дунк сразу понял: людей вроде неё Лионель наверняка даже не запоминает по именам. Он скинул рюкзак под ноги и сел. Вокруг пахло почти так же, как в кабинете Лионеля — кожей, виски и табаком. Тяжёлый, обволакивающий запах. Дунку всё равно больше нравилась его спальня. И то, как пахла его шея. Будто каждый раз он оказывался на морском берегу, утыкаясь в неё лицом. — Чай? Шампанское? Дунк невольно приподнял брови. Кто вообще пьёт шампанское в половине восьмого утра? Странно. Кофе она почему-то не предложила. — Чай, пожалуйста. Стюардесса кивнула и исчезла так же тихо, как появилась. Устроившись удобнее в кресле, Дунк шумно выдохнул. Он видел Лионеля последний раз всего сутки назад, но от одной мысли, что они скоро увидятся, почему-то начинали потеть ладони. Из динамиков раздался на удивление понятный голос, сообщивший о подготовке к взлёту. Самолёт мягко покатился по полосе. Дунк прикрыл глаза и крепче сжал кожаную ручку кресла. Заезжать молодняк было гораздо опаснее, чем летать. Но он всё равно с удовольствием вернулся бы сейчас на конюшню вместо того, чтобы оказаться так далеко от земли. Телефон он перевёл в авиарежим ещё до взлёта и теперь лишь изредка поглядывал на него. Тот почти вызывающе лежал на столике из лакированного дерева среди всей этой роскоши. Впрочем, как и сам Дунк. Ему до сих пор не выдали фирменные поло, в которых ходили остальные берейторы, хотя мерки с него и Эгга сняли ещё в первый день. Наверное, в таком поло Дунк чувствовал бы себя здесь хоть немного уместнее. Тогда всем этим сотрудникам было бы сразу понятно, что он всего лишь берейтор, которого начальник срочно вызвал на аукцион. Сейчас же в обычной футболке и джинсах он наверняка вызывал вопросы. Дунк слишком хорошо знал обратную сторону всей этой роскоши, потому что сам был её частью. Начальство редко рассказывало персоналу, кого именно обслуживает, если только речь не шла о каких-нибудь особенно важных гостях. И Дунк со своим старым как мир рюкзаком точно станет темой для обсуждения на ближайшем перекуре. Он невольно повёл плечами и посмотрел в иллюминатор. Они уже пересекли Дорнийское море. Внизу тянулась жёлтая земля, выжженная солнцем. Похоже, они скоро приземлятся.

***

Выйдя из аэропорта, Дунк с досадой заметил, что всё-таки стоило взять с собой шорты. Воздух ощущался не просто горячим, а раскалённым. Он невольно скользнул взглядом по парковке и тут же поморщился, слишком отчётливо ощущая собственное поражение. Конечно. С чего бы Лионелю вообще его встречать? — Не могу поверить, что ты в Дорне! — Я тоже, — еле слышно пробормотал Дунк себе под нос. Раймун стоял возле ярко-красного Порше, небрежно облокотившись на капот. Дунк с завистью отметил шорты, солнечные очки и тот факт, что Раймун явно успел привыкнуть к местному климату лучше него. Подойдя ближе, Дунк даже не успел ничего сказать. Раймун первым шагнул навстречу и крепко обнял его. — Что ты тут делаешь? — спросил Дунк. — Вся вилла с утра обсуждает, что Баратеон отправил за тобой свой самолёт, — усмехнулся Раймун. — Так что я вызвался тебя встретить. Ну и успел стащить этот девятьсот одиннадцатый раньше, чем все остальные собрались ехать на аукцион. Он хлопнул Дунка по плечу и направился к водительской двери. — Садись, здоровяк. Мы уже опаздываем. — Сейчас, только рюкзак закину в багажник. Жара всего за пару минут успела наскучить. Хотелось поскорее оказаться внутри машины и выкрутить кондиционер на максимум. Он по привычке направился к задней части машины, но Раймун с ухмылкой кивнул ему на капот. Пекло. Багажник спереди. — Если тебя это успокоит, я тоже вначале пытался открыть его сзади, — ухмыльнулся Раймун, поймав взгляд Дунка. — Правда, мне было шестнадцать. — Помолчи. Через несколько минут они уже ехали по дороге среди белых вилл, пальм и цветущих садов. Раймун не умолкал ни на секунду. Не то чтобы Дунку это не нравилось. Просто за короткую поездку он успел узнать столько новостей, что половина уже вылетела из головы. — И знаешь, для Тибольта эта поездка как глоток свежего воздуха, — рассказывал Раймун. — Не думаю, что его отец выкарабкается. Так что то, что Лионель, несмотря на свой прошлый отказ, всё-таки неожиданно прилетел, сделало Тибольта на эти дни самым счастливым человеком. Он теперь готов скупить весь Дорн. Дунк лишь хмыкнул. Тибольта он помнил плохо. Зато хорошо помнил его отца — Дамона Ланнистера. Тот много лет выступал в выездке, показывая довольно неплохую езду. Впрочем, думал Дунк сейчас совсем не о Ланнистерах. Выходит, Лионель действительно передумал в последний момент. — Угу. Он понятия не имел, на что именно сейчас согласился. — И самое странное, — продолжал Раймун, не особо нуждаясь в ответах собеседника, — зачем вообще Баратеон тебя вызвал? Что он тебе сказал? Дунк крепче вцепился в ручку двери. — Ничего. — В смысле ничего? Несколько секунд Дунк смотрел на мелькающие за окном белые стены и апельсиновые деревья. — Ничего, — повторил он. — Наверное, помочь ему выбрать лошадей. Раймун бросил на него короткий взгляд и тут же вернул его на дорогу. Несмотря на возможности Порше, ехал он удивительно аккуратно. — Ты ведь понимаешь, что это странно? — Что именно? Конечно, всё. — Баратеон выбирает лучших лошадей во всём Вестеросе, Дунк. — Раймун усмехнулся. — Я безгранично тебя обожаю, но этому человеку советы обычно не нужны. Он перестроился в соседнюю полосу и на какое-то время замолчал. Пальцы Дунка сами сильнее сжались на ручке двери. Если дело действительно было в лошадях, почему Лионель не сказал об этом? Почему не нашёл ни одной минуты за всю ночь, чтобы хотя бы вскользь упомянуть свой отъезд? — Все Ланнистеры уже второй день ходят кругами и пытаются понять, зачем ты вообще понадобился Баратеону. Да уж. Если попросить Раймуна остановиться где-нибудь здесь и просто сбежать в ближайшую апельсиновую рощу, станут ли его искать? Мало того что за ним отправили частный самолёт. Теперь ещё и Ланнистеры знали, как его зовут. И, похоже, вовсю строили догадки на его счёт. Цветущие ряды деревьев сменились огромными левадами с сухой травой. Кое-где виднелись кобылы с жеребятами, лениво отмахивавшиеся хвостами от назойливых мух. Вскоре они проехали под аркой, в которой Дунк сумел разобрать только второе слово — фамилию Мартеллов. Первое, скорее всего, означало «завод» на дорнийском. На дорнийском Дунк знал только пару ругательств. Охрана лишь махнула рукой, даже не взглянув на документы. На парковке собрались десятки дорогих машин, но Дунк почти не замечал ни их, ни людей, сновавших по вымощенным дорожкам конезавода. Он машинально заправил выбившиеся волосы за ухо и поджал губы. Он мог встретить Лионеля в любой момент. — Мы удивительно вовремя, — бросил Раймун, направляясь к полукрытому манежу. В тени уже вышагивали лошади. Заплетённые гривы, тщательно расчёсанные хвосты, начищенные до блеска копыта. Дунк невольно задержал взгляд на молодом жеребце с отличным поставом ног. И тут раздался смех. Громкий и слишком знакомый. Он будто перебил весь остальной шум. Дунку даже не понадобилось искать. Лионель стоял рядом с Тибольтом, лениво жестикулируя рукой. Всё та же рубашка с закатанными рукавами, светлые шорты, золотые перстни, вспыхивающие на солнце. Он словно был создан для Дорна, со всей своей порочной лёгкостью, идеально дополняя белый камень, жаркий воздух и ослепительное солнце. Будто почувствовав взгляд, Лионель обернулся. Их глаза встретились и на долю секунды Лионель запнулся. Совсем ненадолго. Настолько, что никто из его собеседников этого даже не заметил. Но для Дунка эта секунда почему-то показалась бесконечной.