Без повода

Когда Лионель отправил сообщение Тибольту, что он уже вылетает, тот успел набрать его четыре раза, пока Лионель наконец не отключил телефон. Стюардесса поставила перед ним стакан с холодной водой и долькой лимона. Он нехотя сделал глоток. После второй подряд бессонной ночи тело казалось слишком тяжёлым. Главное — не уснуть в джете, нужно как-то дотерпеть до виллы. Постукивая пальцами по стеклу, Лионель задумался: проснулся ли уже Дунк? Их ночь мелькала перед глазами, как проклятие и наваждение. Он подтянул рукав рубашки чуть выше предплечья, рассматривая маленькие побагровевшие следы от этих сильных пальцев. Как же крепко цеплялся за него Дунк, настолько крепко, что теперь Лионель никак не мог выкинуть его из головы. Ничего. Несколько дней в Дорне помогут ему развеяться. Стоило выйти из самолёта, как прямо у полосы его уже ждал водитель Ланнистеров. Он вручил Лионелю папку с представленными на аукционе лошадьми и сказал, что Тибольт и его берейторы уже отметили парочку заинтересовавших их голов. Лионель молча отбросил папку на переднее сиденье. Он знал почти всех лошадей этого завода наизусть, и мнение Тибольта о них не имело никакого значения. Идея купить молодых дорнийских жеребцов в Ланниспорт вообще казалась ему крайне неудачной. У них на конюшне предпочитали уже вышколенных кем-то спортивных меринов, в чьих глазах давно угас огонь, — из тех, от кого, чтобы добиться пассажа, нужно на пару сантиметров вогнать шпору меж рёбер. — Смеющийся Вихрь! — Тибольт встретил его у ворот виллы так, будто до конца не верил, что Лионель всё-таки согласился приехать. — Не хочу, чтобы твои травмы были на моей совести, — бросил Лионель, легко улыбнувшись. — Ты не веришь, что я продолжаю тренироваться? Водитель молча достал его сумку, а Тибольт услужливо указал в сторону дома. Оставалось надеяться, что удастся поселиться в дальнем крыле, подальше от Ланнистеров, которые обожали шуметь до утра. Если он сегодня не выспится, окружающие его люди окажутся в серьёзной опасности. — Я верю, Тибольт, — Лионель сжал его плечо, а затем коротко хлопнул по нему ладонью, — но твои тренеры ни к чёрту. — Ну, я надеюсь, когда ты отправишь Утёса обратно, ты проведёшь для меня пару уроков? — Дорогой, это ты приедешь в Штормовой Предел, поездишь на Утёсе, и я решу, готов ли я тебе его отдать. Тибольт негромко рассмеялся, будто не был до конца уверен, шутит ли Лионель. Всадником он был никудышным — из тех, кто не знает, с какой ноги лошадь скачет галопом, пока не глянет на её плечи. Дорнийские кони такого не прощают. Для Лионеля приготовили три комнаты на выбор. Он с удовольствием занял самую дальнюю. Плотно закрыв двери, Лионель впервые за двое суток остался в тишине. И только тогда понял, насколько устал. Даже не занавесив шторы, он улёгся на кровать и проспал до самого вечера. Лионель проспал бы до утра, но ему привиделся странный, слишком реалистичный сон. Будто он боролся на мечах с огромным рыцарем в белом плаще. Каждый выпад этого гиганта оказывался почти сокрушительным, но Лионель отбивал их так мастерски, будто всю жизнь только и делал, что владел мечом. В какой-то момент он почувствовал, что уже с трудом выдерживает натиск. Рыцарь в белом плаще будто заметил это, и его следующий замах оказался гораздо слабее предыдущих. Лионель огляделся — казалось, вокруг было много людей, но он не мог различить ни одного лица. Почему-то он не мог позволить этим незнакомцам узнать, что соперник к нему смягчился, и просто бросил свой меч на пол, поднимая руки в сдающемся жесте. Рыцарь опустил оружие и стянул с головы шлем. Светлые спутанные волосы упали на плечи. Этот взгляд Лионель узнал бы из тысячи. Он резко сел в кровати и тихо выругался себе под нос. Дунк уже успел пробраться даже в его сны. Пекло. Одевшись, Лионель вышел из комнаты и направился в сторону крыла Ланнистеров. Уже через несколько пролётов он почувствовал глухие басы музыки. Стоило ему войти в зал, как с ним начали здороваться, жать руки и предлагать выпить. Перехватив какой-то очередной коктейль, Лионель избавил себя от нужды отнекиваться от навязчивых расспросов. Он даже не знал, что налито в стакане, и отставил его, как только раскинулся на мягком диване в углу. Тибольт появился рядом быстрее, чем Лионель мог себе представить. Он сел рядом и, в отличие от остальных, не стал предлагать выпить. — Я действительно рад, что ты приехал, — негромко сказал он. Музыка почти заглушала слова, но Лионель и так знал, что он скажет именно это. Нелегко Тибольту будет перенять дело отца. Несколько лет в этом бизнесе либо окончательно закалят его, либо погубят. — Как отец? — Лионель моментально проклял себя за этот вопрос, который обещал себе не задавать. В ответ Тибольт качнул головой, слишком долго подбирая слова. Лионель легко коснулся его локтем. — Можешь сказать мне правду. — Я уже начал разбирать его бумаги, — вздохнул Тибольт. — Это плохо? — Не только твои белокурые волосы и никчёмная езда верхом делают тебя Ланнистером. Ещё и твоя циничность. Усмешку Тибольта почти полностью забрала музыка. Он отвернулся на какое-то время. — Отец сказал бы то же самое. Лионель негромко рассмеялся и положил руку ему на плечо. Он всё-таки потянулся к стакану с неприятным коктейлем и сделал небольшой глоток. Слишком сладко. Наверное, с ликёром. Поджав губы, Лионель поставил стакан обратно на столик и откинулся на спинку дивана. — Твой отец сказал бы что-нибудь значительно неприятнее. Если бы вообще посчитал нужным говорить. Лионель лениво обвёл взглядом зал. Вечер только начинался. Сквозь распахнутые двери уже тянуло прохладой с террас. Кто-то уходил туда с бокалом вина, кто-то оставался внутри под музыку. Разговоры становились громче по мере того, как спадала жара. На другом конце зала Джоанна Ланнистер с крайне серьёзным видом что-то рассказывала группе гостей, активно жестикулируя бокалом. Лионель знал её уже много лет и был почти уверен, что за все три дня аукциона она не подойдёт к лошади ближе чем на двадцать метров. Если бы аукцион внезапно заменили выставкой картин или раритетных автомобилей, Джоанна, вероятно, даже не заметила бы разницы. Чуть дальше стоял главный берейтор Тибольта. Тот самый, который однажды назвал Утёса ленивым и бестолковым. Лионель даже не постарался запомнить его имени. Ещё одно лицо показалось знакомым. Лионель прищурился, постукивая пальцами по спинке дивана. Фоссовей. И он здесь. Лионель тут же отвернулся и сам себе цокнул языком. Почему-то мысль о том, что Фоссовей уже рассказал Дунку про Дорн, показалась ему совершенно невыносимой. Хотя с чего бы? В конце концов, люди занимаются сексом постоянно. Особенно если этот секс настолько хорош.  Конечно, обычно после этого ему не приходилось улетать на другой конец Вестероса. Проклятье. Лионель раздражённо хмыкнул и вытащил телефон. — Ты вообще меня слушаешь? Голос Тибольта заставил его поднять голову. — Да, — уверенно ответил Лионель. Несколько секунд Тибольт просто смотрел на него, и Лионель не выдержал и всё-таки качнул головой. — Нет. — Ладно, Лионель. Не буду тебя отвлекать. И ещё раз спасибо, что приехал. Интересно, как быстро из Тибольта исчезнет эта человечность, когда на него впервые ляжет весь вес имени Ланнистер? Прокрутив телефон в руках, Лионель всё-таки открыл страницу Дунка. Тот ничего не выкладывал в инстаграм с тех пор, как начал работать в Штормовом Пределе. Неудивительно: он либо работал, либо спал, либо проводил время с Лионелем. Засмотревшись на кнопку «Подписаться», Лионель подумал, какую медвежью услугу оказал бы этим Дунку. Его бесчисленные подписчики сразу обратили бы на это внимание, принявшись изучать страницу Дунка и оставлять ему дурацкие сообщения и комментарии. Он открыл их диалог. Вдруг Дунк что-то писал ему, а это затерялось среди многочисленных заявок? Но диалог был пуст. Лионель поджал губы и набрал несколько слов, но сразу же удалил их. Может, написать ему, что столько синяков на нём не оставлял даже необъезженный молодняк? Точно нет. Лионель снова коснулся экрана. Может, стоило просто спросить о работе? Как там лошади? — Если ты кому-то пишешь во время вечеринки, значит, тебе либо скучно, либо ты влюбился. Мягкий, медленный голос заставил Лионеля поднять взгляд. Перед ним стоял молодой парень с длинными чёрными волосами и такими же тёмными глазами. Смуглая кожа и расслабленная осанка выдавали в нём дорнийца. И определённое хамство. Сколько ему? Двадцать два? Двадцать четыре? А он называет Лионеля на «ты» без малейшего страха. — Если не влюбился, то я присяду. Не возражаешь? Заблокировав телефон, Лионель указал на место рядом с собой. Незнакомец плавно сел и протянул руку. Его тонкие пальцы и изящные запястья явно никогда не знали тяжёлой работы. Во второй руке он держал бокал вина. По тому, какой маслянистый след оставался на стенках, Лионель понял, это было что-то местного разлива. — Тристан Дейн, — представился он, чуть дольше необходимого удерживая рукопожатие. Пальцы будто случайно скользнули по коже Лионеля, и тот лишь ухмыльнулся. Раньше он бы и сам задержал руку. Уже через полчаса вжимая наглого Тристана в свою кровать. Сейчас же эта наглость его только раздражала. Как и тонкие руки. И улыбка человека, который слишком хорошо знает, что нравится всем вокруг. — Лионель Баратеон, — представился он, хотя прекрасно понимал, что Тристан и без того знает его имя. — Я знаю. Ничего страшного? Тристан улыбнулся, чуть склонив голову. Он флиртовал каждым движением — умело и почти ненавязчиво. — Было бы странно, если бы ты не знал. — А что ты пьёшь? Как хорошо Тристан перевёл тему. Умный. Красивый. Грамотно говорит. Лионеля начинало остро раздражать то, что он совершенно его не хотел. — Сам не знаю, — признался Лионель, бросая короткий взгляд на приторный напиток. Он уже предвкушал, как завтра весь день будет пить ледяную сангрию во время аукциона. — Какая-то дрянь. — Может, тебе принести что-то другое? Тристан наклонился чуть ближе, обдавая волной парфюма — кажется, из новой линии Простора. Хороший вкус. Но Лионель почему-то вспомнил запах дешёвого шампуня «три в одном». — Не надо, — Лионель отмахнулся. — Мне ещё три дня предстоит напиваться, пытаясь выбрать Тибольту дорнийца, который его не убьёт. Тристан мягко рассмеялся и откинулся на спинку дивана. — Я слышал, что у Мартеллов уже выкупили лучших лошадей ещё до начала торгов. Он прокрутил в тонких пальцах бокал вина, вглядываясь в рубиновую глубину, и только потом резко поднял взгляд. Лионель выдержал этот вызов, а затем лениво скользнул глазами ниже, на чёрную футболку, свободно лежащую на его плечах. На слишком узких плечах. — Не знал, что Мартеллы начали делиться секретами с Дейнами. Совсем невесомо Тристан коснулся его плеча, снова наклоняясь ближе и понижая голос. Его ладонь едва ощущалась. Как ненавязчиво и осторожно он пытался прощупать чужие границы, несмотря на всю свою словесную смелость. Как надоели эти предсказуемые игры. Каким болезненным контрастом всплыли в голове крепкие, тяжёлые руки на его теле, хватающие так, что даже при желании было бы сложно вырваться. Тристан что-то сказал, но Лионель поймал себя на том, что не услышал ни единого слова. Он лишь провёл ладонью по шее, пытаясь справиться с накатывающим жаром, подло разливающимся от низа живота по всему телу. Он хотел секса. Но хотел не Тристана. И никого другого на этой вилле. Это действительно начинало походить на проблему. — Я выйду покурить, — бросил Лионель, резко поднимаясь с дивана и направляясь к террасе. Курить он не собирался. Воздух снаружи всё ещё был душным. Облокотившись на белые каменные перила, Лионель достал телефон. Это была очень плохая идея. Но он всё равно нажал на вызов. — Отправь Дункана сюда на джете. Завтра утром он нужен мне в Дорне. Годфри на этот раз даже не взял секундную паузу. Он ответил так быстро и буднично, что Лионелю это понравилось ещё меньше: — Хорошо, Лионель. Я займусь этим вопросом сейчас же.

***

Уже с утра Дорн не щадил своей погодой. Предвкушение Тибольта, кажется, передавалось всем вокруг. Лионель уже несколько раз ловил себя на том, что смотрит на циферблат своего Ролекса. Дунк должен был приземлиться ещё сорок минут назад и мог появиться на конезаводе в любую минуту. Тибольт отреагировал на новость о Дунке с заметным подозрением, что было неудивительно. Лионель никогда раньше не брал своих берейторов на подобные мероприятия. Но Тибольту хватало воспитания не задавать лишних вопросов, а Лионелю — денег и влияния, чтобы ни перед кем не отчитываться. Им уже совсем скоро нужно было подниматься в VIP-ложу, а ни Дунк, ни Фоссовей до сих пор не появились. Лионель в очередной раз посмотрел на поток людей, тянущийся от входа, и раздражённо поправил часы на запястье. Джоанна была одета, как всегда, безупречно. Шёлковое платье струилось по фигуре, подчёркивая всё, что следовало подчеркнуть, и скрывая всё, что следовало скрыть. Если недостатки у неё вообще существовали, то относились они скорее к характеру. Устало обмахиваясь веером, она довольно громко перебила Тибольта: — Я думала, только мне повезло с натуральным блондом. Но смотрю на некоторых лошадок и понимаю, что им тоже не приходится подкрашивать корни каждый месяц. Лионель звонко рассмеялся. — Мы можем доверить Джоанне выбрать пару голов для Ланниспорта. Во всяком случае, она справится... Он вдруг оборвался на полуслове и, ощутив на себе взгляд, обернулся. На секунду его словно окатило горячей волной, но он лишь лениво поправил манжету рубашки. Приехал. — ...не хуже твоего берейтора, — закончил он уже через мгновение, возвращая взгляд к Джоанне и мягко ей улыбаясь. Всё-таки это была очень плохая идея. Дунк на голову возвышался над большей частью гостей. В своей привычной футболке и джинсах он будто бросал молчаливый вызов всему разнообразию дизайнерских вещей, собравшихся на этом аукционе. Он ещё не успел подойти ближе, а несколько человек уже обернулись ему вслед. Пекло. Если бы можно было клеймить людей так же, как Мартеллы клеймили своих лошадей солнцем и копьём, Лионель выжег бы на Дунке оленя в ту же секунду. Чтобы каждый здесь знал, кому принадлежит этот великан. — Мы даже не опоздали, — первым заговорил Фоссовей, выглядывая из-за плеча Дунка. — Доброе утро, — сдержанно бросил Дунк. Он коротко глянул на Лионеля и сразу же отвёл взгляд. — Тибольт Ланнистер, — представившись, Тибольт вежливо протянул руку. Со стороны Дунк выглядел совершенно спокойным, но Лионель моментально считал глухое напряжение в его плечах. Он почти физически слышал вопрос, который Дунк наверняка задавал себе всё утро: «Что я, чёрт побери, здесь делаю?». Оставалось надеяться, что он не задаст его вслух. — Так это твой берейтор? Джоанна без всякого смущения окинула Дунка взглядом с ног до головы. Она даже не сдвинулась с места. Лионель ощутил, как крепко сжались его собственные челюсти. С одной стороны, ему хотелось, чтобы весь мир узнал о таланте Дунка, а с другой — остаться единственным, кто знает его настоящего. — Я думала, он старше. И ниже, — добавила Джоанна.  Улыбнувшись, Лионель не сдержался и легко коснулся ладонью поясницы Дунка, наклоняясь к нему чуть ближе, но говоря при этом достаточно громко, чтобы услышали все: — Не берите в голову, Дункан. Джоанна просто не в настроении, потому что у некоторых местных жеребцов блонд оказался чище, чем у неё. Джоанна возмущённо ахнула, но тут же лениво усмехнулась. На шее Дунка, чуть выше воротника футболки, виднелись багровые следы. Внутри Лионеля всё перевернулось. Хотелось прямо сейчас оттянуть эту плотную ткань пальцем, рассмотреть их получше, и, может даже добавить ещё несколько. Да что же это такое. Фоссовей бросил на Дунка короткий вопросительный взгляд. Кажется, они уже успели обсудить главный вопрос этого аукциона. Тот самый, на который сам Лионель до сих пор не мог дать внятного ответа: что вообще делает Дунк в Дорне. Но в одном он не сомневался. Если бы Фоссовей знал хоть что-то лишнее, он смотрел бы сейчас совсем иначе. — Сейчас начнут показывать трёхлеток, — к их группе подошёл главный берейтор Ланнистеров. Он чуть сощурился, завидев Дунка, но промолчал. Все прошли вперёд, а Лионель чуть задержался. Запах Дунка будто лишал его возможности сделать следующий шаг. Может, ну его, этот аукцион? Сесть в машину и доехать до виллы. Или даже не доехать... Его рука скользнула вверх по широкой спине Дунка, и Лионель почувствовал, как под ладонью мгновенно напряглись мышцы. — У тебя такой вид, будто ты собираешься меня убить, — негромко сказал Лионель, обдавая его шею горячим дыханием. Он уже чувствовал на себе любопытные взгляды гостей, и Дунк тоже явно их ощущал. Даже не повернув головы, он тихо ответил: — Знаете, подумываю об этом. Лионель звонко рассмеялся, хлопнул его по спине и наконец пошёл вперёд. На миг он развернулся, чуть склонил голову и сказал, глядя Дунку прямо в глаза: — Отлично. Значит, у меня ещё есть время. Они поднялись в VIP-зону. Приятная прохлада кондиционеров сразу охватила тело, а взгляд Лионеля тут же упал на ледяную сангрию. Ухватив один запотевший бокал, он развалился на диване, положив руку на спинку и призывно глядя на Дунка. Тот тоже явно оценил прохладу ложи. С секунду великан разглядывал пустое место рядом с Лионелем, прежде чем всё-таки принять приглашение. Диван жалобно скрипнул, прогибаясь под внушительным весом. Лионель потянулся ко второму бокалу сангрии и передал его в большие руки Дунка. — Освежитесь, Дункан. Нам предстоит тяжёлый день, — Лионель едва заметно кивнул в сторону Тибольта. — Он преувеличивает, — отшутился Тибольт, не отрываясь от программы. — Через два коня покажут жеребчика, которого отметил Харвин. Харвин Пейн. Теперь-то Лионель вспомнил это имя. Он видел его в личном деле Дунка совсем недавно. Это был тот самый нерадивый всадник, которого Дунк ударил прямо во время соревнований за то, что тот хлестнул лошадь по голове. Смотреть на Харвина стало ещё неприятнее. — Я бы вообще не рекомендовал тебе рассматривать трёхлеток, — протянул Лионель, делая глоток сангрии. — Это тебе не спортивные полукровные, которых принято заезжать в три года, хотя я бы даже их в таком возрасте не трогал. — Можно здесь же оставить его на год на доращивание, — пожал плечами Тибольт. — Если лошадь действительно хорошая, я готов подождать. — Это жеребчик линии Солнечного Копья? — Да. Но матка из линии Нимерии. Медленно кивнув, Лионель задумался. Он принципиально не рассматривал трёхлеток для Тибольта, но на этого жеребца всё-таки стоило взглянуть. Родословная впечатляла. Интересно, как он сам его упустил? Когда коня наконец вывели в манеж и отпустили показать движения на свободе, Лионель и Дунк одновременно подошли к перилам ложи. — Хорошая рысь, — авторитетно заметил Харвин. — Рысь всегда можно сделать, — пожал плечами Лионель, совершенно не удивляясь тому, что Харвин смотрит на рысь, в то время как настоящие профессионалы в первую очередь оценивают шаг и галоп. Дунк рядом негромко хмыкнул, и Лионель тут же перевёл на него взгляд. — А что вы скажете, Дункан? — Он прижимает уши и чуть вскидывает голову каждый раз, когда переходит с галопа на рысь, — Дунк слегка поджал губы, не отрывая глаз от манежа. Все присутствующие в ложе молча всмотрелись в бегающего по кругу жеребца, пытаясь уловить это едва заметное движение. Лионель наконец вспомнил этого коня и не смог сдержать улыбки, а Тибольт заинтересованно наклонился ближе к Дунку. — Точно. Вижу. Но что это значит? — Это значит, — Харвин хмыкнул и сложил руки на груди, — что это молодой горячий жеребец, который просто хочет бежать галопом, а не рысью. Обычное упрямство. Тибольт немного расслабился, но Лионель не мог свести глаз с Дунка. Он чуть ли не физически ощущал, как тот сдерживает себя. — Отметь его дополнительной звездой, Харвин, — распорядился Тибольт. И вот тут Дунк всё-таки не выдержал. — Его уже клинит на переходах. Пошло защемление в пояснице, — отрезал Дунк. — После заездки он просто рассыпется. На этой лошади нельзя будет ездить. Это брак. Короткий смешок Лионеля вдребезги разбил повисшую тишину. — Все лошади, выставленные на этом аукционе, имеют полный пакет рентгенов и официально допущены ветеринарами, — упрямо заверил Харвин, демонстративно не глядя в сторону Дунка. — Мы в Дорне, а не в Долине Аррен, Пейн. Здесь мало что знают о честности, — Лионель сказал это, глядя прямо на Тибольта. Тот выглядел совершенно растерянным. — Если на коня ещё не садился всадник, его рентгены могут выглядеть вроде бы нормально ещё очень долго. Рентген лошади до заездки и после — это совершенно разные вещи. Я бы не покупал эту лошадь, — Дунк говорил так спокойно и уверенно, будто всю жизнь только и делал, что отбраковывал дорогих жеребцов на элитных торгах. Даже Джоанна оторвалась от телефона и бокала вина, с интересом наблюдая за происходящим. Тибольт нервно постучал пальцами по перилам, а затем повернулся к Лионелю, всем своим видом умоляя о помощи. — А ведь я вспомнил этого жеребца, да,— протянул Лионель, лениво разглядывая свои ногти. — Мой проверенный ветеринар тоже заметил явную тенденцию к целующимся позвонкам. Лионель и сам не знал, что принесло ему в эту секунду большее удовольствие: раздражённый взгляд Харвина Пейна или осмысленный, полный внезапного уважения короткий взгляд Тибольта в сторону Дунка. Следующий час Мартеллы показывали трёхлеток, которых Дунк и Лионель методично отбраковывали. Они то наблюдали за выводкой с дивана, то возвращались к перилам, когда на манеже появлялись действительно интересные лошади. — У этого лучший галоп из всех, что я видел за сегодняшний день, — отметил Харвин, когда вывели очередного молодого жеребца. Он был прав. Впрочем, даже сломанные часы показывают правильное время дважды в сутки. Лионель и Дунк снова стояли у перил, почти соприкасаясь плечами. — Линия Чёрного Копья, — уточнил Тибольт, сверяясь с каталогом. — Кажется, у тебя в Штормовом Пределе есть конь этой линии? — Его брат, — поправил Лионель, наблюдая за скачущим вороным жеребцом. — Вихрь? — негромко уточнил Дунк. — Да. — Ты назвал коня в честь себя? — не поднимая взгляда от телефона, подала голос Джоанна. Лионель проигнорировал подколку. Конечно, он не называл коня в честь своего прозвища. «Смеющийся Вихрь» привязалось к нему ещё в юности, стоило ему только начать занимать призовые места на турнирах. — Его выводят сразу два человека, а ему всего три года, — заметил Дунк, игнорируя чужие разговоры. — Через год его будут водить уже три коновода. Считается ли это карьерным ростом у жеребцов? — усмехнулся Фоссовей, попивая, кажется, уже третий бокал креплённого дорнийского вина. — Хорошее воспитание исправит и горбатого, — Харвин сцепил пальцы в замок перед собой. Лионель почувствовал, как мгновенно напрягся Дунк. Его пальцы сжались в кулак, а линия челюсти резко обозначилась на и без того выразительном лице. Лионель легко, почти незаметно, качнулся в его сторону, касаясь плечом. Дунк шумно выдохнул и посмотрел на него. — Не надо, — одними губами проговорил Лионель, одновременно пугаясь и восхищаясь холодной дикостью, вспыхнувшей в голубых глазах. Наверное, поэтому маленький Таргариен и звал его «Сир». Этот великан действительно походил на настоящего рыцаря, готового в любой момент броситься в драку ради справедливости. Лионель невольно вспомнил свой сегодняшний сон и резко отвернулся к Тибольту. — Это не те лошади, которых можно сломать, — отрезал он. — Забудь о линии Чёрного Копья, если не хочешь разорить страховую компанию своих берейторов... и их семьи. — Звучит убедительно, — кивнул Тибольт, возвращаясь на диван. — Значит, завтра уделим больше времени четырёхлеткам. Ещё минут десять они молча наблюдали за тем, как двое коноводов пытаются поймать разбушевавшегося вороного. Когда его наконец словили, жеребец напоследок взвился на высокую, почти вертикальную свечу, демонстрируя всю свою дикую мощь. Лионель почему-то подумал, что на третий день аукциона никто в здравом уме не поставит на него и цента. Главное — самому не сделать ставку. — Надеюсь, вы его не купите. Мне кажется, он в вашем вкусе, — тихо проговорил Дунк, словно прочитав мысли, когда они вновь устроились на диване. Лионель медленно повернулся и прожёг его таким взглядом, что Дунк невольно сглотнул. Но не отвернулся. Смотреть друг на друга в паре сантиметров от чужих людей казалось опасной, но невероятно увлекательной затеей. — Это критика лошади или вы критикуете меня? — лениво протянул Лионель, хотя внутри у него уже разгоралось пламя. Дунк наклонился чуть ближе, словно мотылёк, ведомый этим огнём. — Есть разница? Оттого, сколько глухой горечи прозвучало в этих словах, Лионель на мгновение замер. Он точно знал: вопрос «что я здесь делаю?» Дунк задаст. Не сейчас. Не при десятках гостей. Но обязательно задаст, как только они останутся наедине. А у Лионеля до сих пор не было ответа, который не звучал бы одинаково глупо. Ему вдруг отчаянно захотелось сбежать в Дорн. Но, пекло, он и так уже был в Дорне. К счастью, в этот момент к ним подошёл Тибольт. Он был настолько поглощён мыслями о лошадях, что совершенно не заметил воздух, искрящийся между его гостями. — Пообедаем здесь или куда-нибудь съездим? Будет два часа перерыва. Организаторы покажут какое-то конное шоу, но смотреть его мы всё равно не собираемся. Тибольт прокрутил браслет часов и перевёл взгляд на Дунка: — Дункан, я надеюсь, вы составите нам компанию? Лионель улыбнулся, поднимая свой бокал: — Видите, Дункан? Уже через полдня вас приглашают обедать Ланнистеры. Мне стоит начинать переживать, что вы захотите сменить своё начальство на более предсказуемое? — Нас с вами связывает очень крепкий контракт, — ответил Дунк, даже не моргнув. Лионель только усмехнулся. Интересно, понимал ли Дунк, насколько двусмысленно иногда звучат его ответы? На заводе Мартеллов был небольшой ресторан, который к обеду оказался уже до неприличия переполнен. Но для Лионеля всё равно нашёлся столик на террасе. Лионель сел рядом с Дунком. Или Дунк сел рядом с Лионелем — до конца было непонятно. Слишком уж быстро они оба выбрали места друг возле друга. Тибольт устроился по другую сторону от Дунка, уже в сотый раз раскрывая проклятый каталог, который не выпускал из рук весь день. Сделав очередной глоток сангрии, Лионель бросил взгляд на Фоссовея, заказавшего ещё один бокал креплёного красного. Он мягко улыбнулся ему и едва заметно поднял свой бокал в приветствии. Что ещё делать в Дорне, если не пить? Особенно за счёт Ланнистеров. — Вот у этого прекрасная родословная, и он уже заезжен, — уверенно ткнул пальцем в каталог Тибольт. Дунк склонился над страницей и действительно внимательно изучал лошадей. Его плечи казались расслабленнее, он говорил оживлённо и даже пару раз улыбнулся. Лионель откинулся на спинку стула, чуть поджав губы. Кажется, он вообще никогда не видел Дунка таким расслабленным. Особенно рядом с собой. Постучав пальцами по бокалу с пивом, Харвин, так и не сделав ни глотка, громко спросил через весь стол: — Часто вы помогаете выбирать лошадей на аукционах, Дункан? Он сразу поднял взгляд, и Лионель готов был дать руку на отсечение, что Дунку было что ответить. Если дело касалось лошадей, Дунк всегда находил самые подходящие слова, способные поставить на место кого угодно. Но почему-то в ответ на подобные выпады он неизменно выбирал вежливость. Совершенно обезоруживающую вежливость. — Не особенно, — Дунк сел ровнее и добавил: — Вообще-то это мой первый подобный аукцион. — Правда? — Тибольт удивлённо поднял брови, наклоняясь ближе к нему. — Да. Обычно я исправляю то, что уже купили. Раймун усмехнулся, выхватывая кусок хлеба из корзинки, не дожидаясь еды. — Таких специалистов, Харвин, держат рядом, — лениво улыбнулся Лионель, упираясь локтями в стол, — и, как правило, другие хорошие специалисты. А то чужая некомпетентность может довести их до греха. Харвин так крепко сжал пивной бокал, что у него побелели костяшки пальцев. Под столом Дунк легко коснулся своим кроссовком ноги Лионеля. Всего на мгновение, но Лионелю всё равно пришлось сделать большой глоток сангрии. Официанты наконец начали приносить еду. Раймун тут же потянулся за жареным картофелем, Тибольт неохотно закрыл каталог, а Джоанна с очень скучающим видом прокрутила в руках вилку, прежде чем всадить её в запечённого осьминога. — Если я сегодня услышу ещё хотя бы одно слово про поясницу, связки или галоп, я уеду домой, — предупредила она. — Не уедешь, — спокойно ответил Тибольт. — Не уеду. Как раз в этот момент между столиками прошёл Тристан. Он двигался так плавно, будто хищная кошка. Остановившись у их стола, он улыбнулся компании и слегка склонил голову: — Приятного аппетита. На миг Тристан задержал взгляд на Лионеле. В нём не читалось даже обиды за то, что тот вчера просто сбежал с дивана, — напротив, казалось, он был бы не против попробовать ещё раз. Но затем его взгляд коротко скользнул к Дунку, и в глазах Тристана промелькнуло что-то новое. Джоанна, удерживая на вилке кусочек осьминога, проводила Тристана взглядом и тут же посмотрела на Лионеля. — Знаешь, что меня удивляет? — Обычно ничего хорошего, — вздохнул Лионель. — Я была уверена, что сегодня утром он выйдет из твоей спальни. Тибольт даже не отвлёкся от еды, в отличие от Харвина, который округлил глаза, получая очередную встряску своей традиционной натуре. Раймун скрыл смешок в бокале, бросая короткий взгляд на Дунка, который сжал вилку так, будто она вот-вот погнётся в его огромных руках. — Джоанна, — Лионель склонил голову набок. — Что? — Она невинно пожала плечами. — Смуглый, красивый и прекрасно знает об этом. Не могу поверить, ты теряешь хватку? То, что Джоанна так хорошо знала его вкусы, забавляло, но и раздражало. Лионель даже позволил себе предположить, что именно она вчера пригласила Тристана на виллу. Лошади никогда её не интересовали, но вот людей она успевала считывать — либо со скуки, либо от гадости характера. — Я взрослею, дорогая. — Нет, дорогой, — она наклонилась к нему через стол, передразнивая. — Обычно ты просто находишь себе других любимцев. Дунк шумно закашлялся, подавившись куском овощного рагу. Потянувшись к кувшину с водой, Лионель вдруг поймал внимательный взгляд Джоанны. Она смотрела на Дунка. Затем медленно перевела взгляд на самого Лионеля. Чуть приоткрыв рот, она на мгновение будто задумалась, но так ничего и не сказала, возвращаясь к своему блюду. — Вы в порядке, Дункан? — повернулся к нему Тибольт. — К остроте дорнийской еды ещё нужно привыкнуть. — Да, — Дунк уже отдышался, принимая пододвинутый кувшин с водой и наполняя себе стакан. — Это было... остро. Они доели уже без происшествий. Тибольт закрыл счёт и вместе с Харвином ушёл посмотреть на четырёхлеток в денниках, которых должны были показывать завтра. До продолжения аукциона оставалось всего полчаса, и Джоанна пообещала, что начнёт пить вино прямо из горла, если ей придётся выслушать ещё хоть один разговор о лошадях. Раймун с неожиданным энтузиазмом предложил проверить это утверждение в ближайшем баре. Лионель остался сидеть за столом, рассеянно перебирая в голове молодняк, который мог бы подойти Тибольту. Нужно присмотреть ему кого-нибудь из линии Нимерии. Сам он тоже приметил пару интересных кобыл. Может, когда-нибудь и стоит завести в Штормовом Пределе отдельную конюшню для маток и заняться разведением, если станет совсем скучно. Когда рядом наконец стало тихо, он поднял взгляд. За столом уже никого не было. Тяжёлые руки легли на спинку его стула. Дунк остановился позади и чуть наклонился вперёд, заглядывая сверху. По спине тут же пробежали мурашки. — Лионель. До этого, кажется, он называл его по имени только в постели. Мурашки мгновенно сменились жаром. — У вас есть минутка? Лионель закрыл глаза. Как он вообще умудрился допустить такую стратегическую ошибку? Пекло.