Без повода

Дунк заметил мурашки, пробежавшие по смуглой шее Лионеля. Он смотрел на него сверху вниз и поймал себя на совершенно неподходящей мысли. Хотелось наклониться ниже и коснуться этой шеи губами. Или сцепить на ней руки. Лионель шумно выдохнул и поставил на стол пустой бокал. Сколько сангрии он уже выпил? Поднявшись из-за стола, Лионель развернулся к Дунку и посмотрел на него. Засунув руки в карманы, он чуть склонил голову набок. — Пройдёмся? — Лионель качнул головой в другую сторону, а затем кивнул в сторону лестницы. Как вообще можно так выглядеть? Так невыносимо и так порочно. Будто до встречи с Лионелем Дунк вообще не до конца понимал, что означает это слово. Дунк сжал руки в кулаки. Ну уж нет. Не для этого он просил поговорить. Вопрос, который не давал ему покоя весь день, наконец перестал помещаться в голове. Частный самолёт. Ланнистеры. VIP-ложа. Эти чёртовы прикосновения, будто вокруг вообще никого нет. Ещё и шутки Джоанны Ланнистер, которая вначале игнорировала его существование, а потом смотрела весь обед так, будто у него что-то застряло между зубов. Даже Раймун уже начал поглядывать на него вопросительно. Хотя после очередного бокала вина его, кажется, вообще перестало волновать происходящее вокруг. Они неспешно спустились по лестнице и направились к дальним левадам. За оградой гуляли годовички. Они носились по выжженной солнцем траве, взбивая копытами пыль. На аукционе сейчас никому не было до них дела, они пока просто оставались лошадьми, а не товаром. Белый забор тянулся на гектары вперёд. Лионель наконец остановился и облокотился на ограждение, всматриваясь в играющий молодняк так, будто пришел сюда только за этим. — Посмотри на буланого, — Лионель кивнул в сторону табуна. — Думаю, это брат Арбора. Ещё пара лет, и он будет стоить неприличных денег. Конечно. Он говорит о лошадях. Дунк почти попался, всё-таки повернув голову и выискивая среди молодняка буланого жеребёнка. Но уже через секунду крепко сжал пальцами перекладину забора. Нет, не в этот раз. Сколько ещё можно делать вид, что всё нормально? — Зачем вы вызвали за мной самолёт? — Если бы ты решил добираться вплавь через Дорнийское море, боюсь, ты бы не успел вовремя. Как можно быть таким невыносимым? Какое-то время Дунк молчал. Ему казалось, он скорее начнёт пить вино прямо из горла вместе с Джоанной, чем повторит этот вопрос ещё раз. Лионель всё-таки развернулся к нему. Несколько секунд он просто смотрел, а потом шумно выдохнул и приоткрыл рот. И вдруг замолчал. Пекло. Замолчал. Дунк даже растерялся. За всё время их знакомства Лионель всегда находил слова. Красивые, едкие, смешные. Иногда слишком красивые. Иногда настолько ловкие, что Дунк уже и сам забывал, о чём хотел спросить. Но слова у него были всегда. А сейчас — ничего, только долгий и какой-то особенно тяжелый взгляд. И Дунк вдруг понял, что Лионель не увиливает, а ему действительно нечего сказать. — Тогда скажите хотя бы, как мне себя вести со всеми, — тихо проговорил Дунк. Ему казалось, что он бросает Лионелю спасательный круг. Хотя, если подумать, куда больше хотелось накинуть ему на шею петлю. Лионель опустил взгляд и вдруг усмехнулся, еле заметно кивнув. Он сделал шаг ближе и наконец поднял голову. — Пекло, Дунк, с тобой невозможно. Дунк шумно выдохнул. Либо дорнийское солнце уже совсем плавило ему мозги, либо эти клятые тёмные глаза. Лионель положил руку ему на плечо, чуть сжимая его, совсем коротко, будто просто поддерживая. Сколько людей могло смотреть на них с террасы, видно ли их было с конюшни? Он мог ведь просто сделать полшага навстречу и прижать его к себе. И плевать, кто увидит. — Веди себя со всеми так же, как вёл сегодня. Ты прекрасно справляешься. Тебе не нужны мои советы. Облокотившись спиной на забор, Лионель остался совсем недалеко. Настолько, что можно было уловить исходящий от него запах моря. — Тибольт хороший парень. Просто не дай ему купить лошадь, которая его покалечит. — Что насчёт Джоанны? — Дунк провёл пальцами по забору, соскребая ногтем кусочек белой краски. — Несносная. Привыкнешь. Она точно что-то начала подозревать после того, как Дунк закашлялся, так нелепо выдавая себя. Эту часть он не решился произнести вслух. Один из годовичков подошёл ближе к забору и замер, навострив уши. Негромко фыркнув, он потянулся к Дунку. Тот протянул руку ладонью вниз, позволяя бархатному носу коснуться пальцев. Жеребёнок осторожно обнюхал его и почти сразу подставил лоб под большую ладонь. — Никто из них не спросит тебя, почему ты здесь. — А вы? Лионель замер. Будто задержал дыхание на полсекунды дольше, чем нужно, и устремил взгляд вдаль левады, словно там было что-то важнее этого разговора. — Что? — переспросил он. Хотелось спросить: «А вы сами задавали себе этот вопрос?» Но Дунк помялся. — Как мне вести себя с вами? — Как хочешь, — слишком быстро ответил Лионель и тут же отвернулся к жеребёнку. Какое-то время они молчали. Хотелось сбежать от этой жары обратно в VIP-ложу или хотя бы в тень, но внести какую-то ясность хотелось куда сильнее. — Вы знаете ситуацию с Пейном, да? Вряд ли слова про то, что некомпетентность может довести профессионалов до греха, были совпадением. Он бы ударил Пейна ещё раз, если бы тот снова поднял руку на лошадь. Исключение из сезона соревнований было скорее приятной поблажкой, чем наказанием. — Видел в твоём деле, — коротко ответил Лионель. — Смело. Жеребчик охотно подставлял холку, и Дунк заметил, как в их сторону уже бегут ещё несколько заинтересованных годовичков. Лионель прищурился. — К чёрту Харвина. Даже не разговаривай с ним. Я сам ему всё скажу. Дунк опустил взгляд. Это было похоже на заботу. Наверное, и вызвать его ранним утром на частном самолёте через море — тоже была забота своего рода. Только вот забота о ком? Среди подошедших жеребят был и тот самый буланый, которого раньше приметил Лионель. Они одновременно кивнули на него и невольно улыбнулись друг другу. — Как там Арбор? — Хорошо, — вздохнул Дунк. — Он очень славный. Мы находим общий язык. Вокруг Дунка уже крутилось четыре годовичка, тыкаясь носами в его руки и плечи. Лионель совсем легко улыбнулся, наблюдая за этим. — Кажется, ты находишь общий язык со всеми. Дунк мягко почесал жеребёнка по холке. — Не со всеми. На этот раз Лионель ничего не ответил, только отвернулся. Через миг телефон в его кармане зазвонил. Он глянул на экран, но брать трубку не стал. — Это Тибольт. Думаю, нам пора возвращаться. Когда они шли обратно, Дунк почему-то ощутил неожиданную лёгкость в плечах. Он так и не получил ответа на свой вопрос, но, кажется, получил что-то другое. Только пока не мог понять что. Лионель шёл рядом, оставив одну руку в кармане. Жеребята ещё долго бежали за ними вдоль забора, и Дунк снова невольно улыбнулся. — Мне нравится, когда ты улыбаешься, — Лионель, кажется, даже не смотрел на него, он будто просто почувствовал эту улыбку. — Они славные, — Дунк пожал плечами. Бросив короткий взгляд на жеребят, Лионель повернул голову к нему, не сбавляя шага. — Твой мальчишка называет тебя «сир». Почему? — Долгая история, — почему-то сама мысль рассказать Лионелю правду вызывала лёгкое смущение. Не хотелось, чтобы это звучало как похвала самому себе. — Потому что он считает, что ты похож на рыцаря, да? Дунк удивлённо приоткрыл рот, и Лионель довольно ухмыльнулся, ловя этот жест. Эгг действительно ещё с первых дней знакомства называл его сиром, потому что умудрялся видеть в каждом его поступке какое-то чрезмерное благородство, по его ребяческому мнению, достойное рыцарей. — Он вам рассказал? — Нет, — Лионель смотрел на него чуть дольше, чем следовало. — Догадался. Они уже почти дошли до конца левады. Дунк бросил последний взгляд на годовичков, всё ещё бегущих за ними вдоль забора. — Вообще, твой мальчишка действительно что-то понимает, — Лионель чуть усмехнулся. — В смысле? — Дунк нахмурился. — В том смысле, что к тебе все тянутся так, будто ты знаешь, как правильно. Дети. Лошади. Всякие богатые мерзавцы. Дунк резко поднял голову. Сердце будто пропустило удар. Лионель задержал на нём взгляд ещё на секунду, а потом, будто ничего не произошло, кивнул: — Гарт, например, — он довольно хмыкнул собственной шутке. Остановившись у лестницы, Лионель указал Дунку на ступени. — Прошу, сир Дункан. И это Лионель ещё его назвал невозможным. Дунк хотел было повернуться и ответить что-нибудь в том же духе, но у входа уже толпилось слишком много людей. Он только сильнее сжал челюсти. Стоило Дунку развернуться, как смуглая рука коснулась поясницы — легко, почти небрежно, будто просто любезно задавая направление. Со стороны это наверняка выглядело почти безобидно. Но Дунк почувствовал совсем другое. Эти пальцы словно сунули в клетку к дикому зверю — не боясь укуса, даже будто специально проверяя, когда тот сорвётся. Прохлада VIP-ложи казалась спасительной после уличной духоты. Ещё там, на террасе, Дунку хотелось укоротить себе джинсы до шорт столовым ножом. — Дункан, — глаза Тибольта загорелись. Первый раз кто-то влиятельный считался с его мнением, а не просто раздавал приказы. Да и сам Тибольт казался приятным: воспитанным и действительно заинтересованным в лошадях. Наверное, он мог бы стать хорошим всадником, попадись ему тренер получше Пейна. Лионеля же перехватил кто-то у входа. Слушать Тибольта на этот раз оказалось сложнее. Через его плечо Дунк всё время пытался мельком глянуть на Лионеля. Тот, как обычно, лениво жестикулировал, громко смеялся и улыбался той самой улыбкой, от которой хотелось вцепиться в него и не отпускать, пока не оттащат силой. Сколько же людей подходило к нему за советом. От этого собственное присутствие казалось почти смешным. Но Тибольт всё равно методично рассказывал, кого ещё из сегодняшних трёхлеток хочет посмотреть. — Просто посмотреть, — Тибольт кивнул так, будто торговался сам с собой. — Как раз через две лошади. Это жеребчик от Песчаного Принца. У Лионеля, кажется, есть кто-то и из этой линии? Дунк покачал головой. Он мог бы узнать сходство визуально, но не знал ни линий дорнийских лошадей, ни ведущих производителей. До Штормового Предела ему вообще не доводилось с ними работать. — Надо глянуть, как он будет двигаться. И как будет себя вести с человеком, — Дунк чуть сжал челюсти, останавливая себя от очередного взгляда на Лионеля. — Кажется, Лионель действительно умеет собирать вокруг себя лучшие экземпляры. В улыбке Тибольта было какое-то почти отцовское тепло. Странно, учитывая, что он был старше Дунка всего лет на десять и, кажется, даже немного младше Лионеля. Но дело было не в возрасте. Просто в этой искренней похвале было что-то такое, что Дунк когда-то, наверное, хотел услышать от собственного отца. Но не довелось. — Осторожнее, Тибольт, — раздалось сбоку. — Если Лионель услышит, что ты называешь его людей экземплярами, он решит, что ты наконец начал говорить на его языке. Дунк нехотя обернулся. Джоанна Ланнистер стояла рядом, держа очередной бокал за тонкую ножку, вместо обещанной бутылки. В этот раз она смотрела не сквозь Дунка и не поверх, как утром, а прямо на него. Внимательно. Так, будто наконец решила, что он стоит отдельного разговора. — Я говорил о лошадях, — Тибольт улыбнулся. — Конечно, — Джоанна даже не взглянула на него. — Все здесь всегда говорят о лошадях. Дунк не сразу понял, что она ждёт ответа именно от него. — О лошадях говорить проще, — пожал плечами Дунк. — А в людях вы не разбираетесь так же хорошо? — Джоанна, кажется, впервые заговорила с ним напрямую. Они с Тибольтом имели много внешнего сходства, но как же сильно отличались взглядом. Тибольт смотрел открыто, почти тепло. Джоанна — так, будто примерялась, куда укусить. Она была красива, но холодно и как-то опасно. Рядом с такими женщинами Дунк всегда невольно расправлял плечи и старался держаться чуть дальше. — Лошади сразу показывают, когда им что-то не нравится. У людей я редко замечаю такую честность. Дунк поймал на себе очередной слишком внимательный взгляд Джоанны и поспешно добавил: — Я не то чтобы не люблю людей. Просто лошади для меня понятнее. Болван. Сколько вообще можно болтать? Она ведь даже почти ничего не спросила. Он так старался не выдать их с Лионелем, что, кажется, просто выставил себя дураком. — Иногда мне кажется, что Дунк говорит с лошадьми на одном языке! Раймун оказался неожиданным спасением. Джоанна сразу перевела на него свой пристальный взгляд. Он подошёл с двумя бокалами вина, а лицо у него было слишком довольное. Дунк хорошо знал это выражение: ещё пара бокалов — и придётся отбирать у него алкоголь. — Джоанна, не стоит так с Дунком, поверьте. Ему явно хватает светского давления в Штормовом Пределе. Он оглянулся, и вино опасно качнулось в бокалах. — А где, кстати, Лионель? Я сегодня ещё ни разу не видел, чтобы он отходил от нашего великана дальше чем на три метра. Дунк замер, ожидая, что сейчас все обернутся и посмотрят на него.  Тибольт лишь снисходительно глянул на бокалы в руках Раймуна, пропуская сказанное мимо. А вот в уголках губ Джоанны мелькнула та самая хищная улыбка. Дунк услышал, как скрипнули его собственные зубы. Он прожигал Раймуна взглядом, но тот смотрел только на Джоанну. — Зачем вам второй бокал вина, Фоссовей? — спросила она. Раймун опустил взгляд на руки так, будто только сейчас понял, что прихватил лишний бокал. — Стратегический запас, — он деловито кивнул и протянул вино Джоанне. — Не желаете выпить? — Из вашего стратегического запаса? — Джоанна чуть приподняла бровь. — Я готов понести потери. Раймун даже не обратил внимания на то, что у Джоанны в руке уже был бокал. Нужно было скорее усадить его куда-нибудь, пока он не сболтнул ещё какую-нибудь глупость. Дунк уже сделал шаг к нему, но Тибольт внезапно кивнул вниз, на манеж. — Дункан. Тот самый жеребчик. Давайте глянем. Пейн тоже собрался подняться с дивана, но Тибольт плавно махнул ему рукой. — Можешь отдохнуть, Харвин. Мы просто посмотрим для интереса. Обычно именно с такой фразы и начинались неожиданные покупки лошадей. Пейн громко хмыкнул. Джоанна с Раймуном, к счастью, двинулись не за Дунком, а к дивану, где всё ещё сидел Пейн. Дунк наконец позволил себе выдохнуть. Оперевшись на перила, он всмотрелся в жеребца, которого вывели на манеж. Тот двигался легко и непринуждённо, но не был похож ни на Вихря, ни на Арбора. Если у Лионеля и была лошадь от того же производителя, скорее всего, это был Сирокко. Его Дунк видел только в табуне. Кажется, с ним ещё никто не работал. Жеребчик внизу выглядел моложе трёх лет, но нёс себя отлично и спокойно реагировал на людей, гонявших его туда-сюда по манежу. — Он немного перестроен, но видно, что ещё растёт. А так — очень славная лошадь, — заключил Дунк, когда жеребца начали уводить с поля. — Перестроен? — переспросил Тибольт, хотя в его лице уже читалось восхищение. — Это значит, Тибольт, — этот клятый голос заставил по спине протянуться волну мурашек, — что его круп выше переда. Обычно это недостаток экстерьера, но, как правильно заметил Дункан, он просто в активной фазе роста. Перерастёт. Лионель облокотился на перила между ними, забирая себе всё пространство, и будто бы случайно коснулся плечом Дунка. От него так сильно пахло солью, солнцем и сангрией, что хотелось попробовать его на вкус. — У меня его пятилетний брат, — продолжил Лионель. — Мы до сих пор его не заездили. Отличный будет жеребец, но очень поздний. Значит, всё-таки Сирокко. Интересно было бы посмотреть, как Лионель заезжает лошадей. И стоило только подумать, что любая рекомендованная лошадь может уйти в руки Пейна, как в груди неприятно кольнуло. Будто Дунк мог стать соучастником будущей жестокости. Тибольт сделал пометку в каталоге и торжественно закрыл его. — Думаю, хватит на сегодня с трёхлетками. Завтра нам предстоит пересмотреть кучу молодняка, а на следующий день — торговаться за всех. Моя любимая часть. — Его любимая часть, потому что он перебьёт ценой кого угодно, — ухмыльнулся Лионель, наклоняясь к Дунку ещё ближе. Оставалось только надеяться, что Джоанна и Раймун слишком заняты вином, чтобы обращать внимание на очередную близость Лионеля. Кажется, сам Лионель даже не пытался себя сдерживать. — Надо запомнить, — сказал Пейн, не вставая с дивана, — можно стать специалистом по дорнийским лошадям за один день, даже не зная линий. Он звучал негромко и скорее устало, чем колко. Дунк даже не сразу понял, что Пейн говорит о нём. Осознание пришло в ту секунду, когда Лионель медленно повернулся на месте и сделал пару шагов в сторону дивана. — Очаровательно. Родословная — удобная вещь, Харвин. За неё всегда можно спрятаться, когда лошадь стоит прямо перед тобой. Пейн промолчал. Лионель чуть качнул головой и цокнул языком, но не остановился. — Линии важны. Они объясняют цену. Он сделал паузу — достаточно короткую, чтобы это не прозвучало как лекция, но достаточно долгую, чтобы все в ложе обратили внимание. — А потом всё равно приходится смотреть, как лошадь ставит ноги и как реагирует на человека. Последние слова прозвучали почти мягко, и от этого стало только неудобней. Дунк стоял у перил, не двигаясь, и чувствовал, как неприятно тянет под рёбрами. Лионель вроде не сказал ничего слишком острого. Не повысил голос, не сделал ни одного лишнего движения. Но воздух в ложе всё равно изменился — будто Пейна только что прижали к стене, даже не коснувшись. Дунк мог бы ответить сам. Мог бы сказать, что не претендует на знание линий. Что смотрит на лошадь, а не в каталог. Что не собирается спорить с человеком, для которого хлыст когда-то был аргументом. Но Лионель уже сказал всё за него. И от этого внутри стало странно. Дунк не привык, чтобы между ним и чужой насмешкой кто-то вставал. Обычно он сам вставал на защиту. И свою, и других. На этом просмотр действительно закончился. Тибольт положил закрытый каталог под мышку, Раймун с Джоанной поднялись с дивана с тремя пустыми бокалами, а Лионель пошёл вниз по лестнице, даже не обернувшись. На парковке у них возникла проблема. До виллы, по словам остальных, оказалось ехать всего ничего, но Раймун махнул рукой в сторону дороги, которая вела к виноградникам и очень вряд ли к дому. — Я знаю дорогу, — с достоинством сказал Раймун. — Ты стоишь с трудом, — заметил Дунк. Лионель, опять оказавшийся рядом, посмотрел на Дунка так, будто вся ситуация доставляла ему редкое удовольствие. — Полагаю, за руль лучше сядешь ты, великан, — протянул он, подходя ещё ближе. — Я? — Не будем рисковать этой элегантной Каррерой. Ты — за руль, а я покажу дорогу. Дунк коротко посмотрел на Лионеля. Конечно, у них обоих были телефоны, и открыть навигатор заняло бы секунды три. Но Дунк только плотнее сжал губы. Перспектива всю дорогу улавливать боковым зрением этот профиль была слишком притягательной. Куда лучше безжизненного голоса навигатора. Порше оказался будто ещё ниже, чем с утра, слишком дорогим и настолько тесным, что Дунк почувствовал себя нелепо ещё до того, как сел за руль. Лионель сначала отправил Раймуна на крошечное заднее сиденье, а затем устроился рядом с Дунком так легко, будто машина принадлежала ему, хотя ключи всё ещё болтались в руках Дунка. Раймун сзади ещё долго пытался сложить ноги так, чтобы не выглядеть жертвой похищения. — На кого вообще рассчитано это место? — пожаловался он. — На дамскую сумочку, — усмехнулся Лионель. Дунк завёл двигатель. Машина ответила низким рыком, от которого у него невольно сжались пальцы на руле. — На выезде налево, — сказал Лионель. Его голос был совсем рядом. Слишком рядом. Спокойный, ленивый, будто его плечо не находилось в каких-то нескольких сантиметрах от руки Дунка. — Ты умеешь водить такие машины? — спросил Лионель. — У неё руль и педали. Разберусь. Лионель мягко усмехнулся, скользя по нему взглядом. — Вот за это мне и нравится иметь с тобой дело. На заднем сиденье Раймун подозрительно притих. Дунк бросил взгляд в зеркало, уловив его пьяное, но уже немного озадаченное лицо. — Что? — Ничего, — сказал Раймун слишком быстро. — Я просто думаю. — Не надо, — одновременно сказали Дунк и Лионель. Раймун прищурился, переводя взгляд с одного на другого. — Какая синхронность. Дунк почувствовал, как у него напряглась челюсть, но заставил себя смотреть на дорогу. Машина слушалась неожиданно легко. — Помолчи, а? — А я и молчу. Я вообще сегодня человек деликатный. — Ты? — Лионель бросил короткий взгляд на Раймуна, а потом перевёл его на Дунка. Он понял этот взгляд без слов и едва заметно качнул головой в ответ: нет, не проблема. По крайней мере, пока. Повернувшись очередной раз, Раймун издал сдавленный выдох. Хорошо, что Дунку не пришлось лезть назад. Он бы там не поместился даже по частям. — Я, конечно, — сказал Раймун с заднего сидения. — Например, я не спрашиваю, почему вы сегодня появлялись рядом с Дунком быстрее, чем официанты успевали подливать мне вино. Дунк довольно резко нажал на газ и машина скачком рванула вперёд, а руль опасно дернулся в руках. Кажется, там под капотом было больше лошадей, чем на всём конезаводе Мартеллов. Лионель только тихо рассмеялся. — Фоссовей, если ты сейчас не перестанешь отвлекать нашего водителя и мы попадём в аварию, обещаю, я не стану вытаскивать тебя из горящей машины. — А вот Дунка вы бы вытащили, — тут же сказал Раймун. В машине стало тихо. Дунк почувствовал, что челюсти уже начинает сводить от напряжения. Лионель молча повернулся к окну, но Дунк успел заметить его улыбку в отражении стекла. — Дунк, — мягко сказал он. — На следующем повороте направо. И почему-то именно это прозвучало хуже всего. Когда за углом показалась огромная белая вилла, Дунк облегчённо выдохнул. Остановившись на парковке, он помог Раймуну выбраться с заднего сиденья. Тот выглядел как человек, переживший кораблекрушение. Главное — не дать ему снова добраться до бара, иначе следующий день аукциона ему будет только сниться. — Заднее сиденье в Порше — это нарушение прав человека, — бросил Раймун, направляясь куда-то в сторону входа. Дунк перехватил его за плечи. — Вы знаете, где его комната? — спросил он Лионеля. — Без понятия. Спроси у кого-нибудь из персонала. Дунк кивнул, но на секунду задержал взгляд. Как Лионелю удавалось выглядеть таким расслабленным и беспечным? Сложно было поверить, что тот же человек там, у левады, на жаре, не мог найти слов. Лионель тоже смотрел на него. Будто собирался что-то сказать или подойти ближе. Но Раймун снова покачнулся под рукой Дунка, и взгляд Лионеля скользнул к нему. Он сжал губы, почти недовольно.  — Увидимся позже, — сказал Лионель. Подхватив Раймуна крепче, Дунк повёл его к арочному проходу. — Мне стоит переживать, что у тебя новый лучший друг, да? — негромко спросил Раймун, пока Дунк вёл его вверх по лестнице. Друг. С плеч Дунка будто сошло напряжение, копившееся с того момента, как Раймун впервые заметил, что Лионель постоянно оказывается рядом. Если — или когда — Раймун догадается, Дунка, наверное, ждут только бесконечные дурацкие шутки. Но не больше. Раймун мог довести его до белого каления. Мог месяцами вспоминать самый неудобный момент и смеяться так, будто сам его придумал. Но он не стал бы выносить чужой секрет к чужим людям. А вот Джоанна заставляла нервничать куда сильнее. Может, стоило спросить Лионеля о рисках. Если он вообще решит, что готов говорить об этом вслух. — Поспи пару часов. Дунк опустил Раймуна на кровать. Тот, кажется, был с ним согласен. На удивление удачно стянув ботинки, Раймун устало рухнул на подушки и прикрыл лицо руками. Дунк был уже у двери, когда Раймун его окликнул. — Разбуди меня к вечеринке. — К какой вечеринке? Конечно, Дунк не собирался его будить. — Это Ланнистеры, — пробормотал Раймун, уже почти закрывая глаза. — Тут каждый вечер музыка и гости. Этого ещё не хватало. Весь день в окружении людей — и вечер, судя по всему, тоже предстоял не менее социальный. Во что вообще его втянул Лионель? Дворецкий по имени Гарин оказался приятным мужчиной в летах. Профессиональный лоск чуть сошёл с него, когда он понял, что Дунк не из Ланнистеров и не из их круга. — А вас можно было спутать, — улыбнулся загорелый Гарин. — Не понимаю, это камень в мою сторону? — спросил Дунк. Гарин усмехнулся и указал на дверь в дальнем крыле. — Ваша комната здесь. Напротив комнаты господина Баратеона. Больше в этом крыле никого нет. При таком раскладе Лионелю оставалось только выдать Дунку футболку с надписью: «Я сплю со своим начальством». Интересно, он настолько доверял своему окружению или ему просто было плевать, как это может сказаться на карьере Дунка? Закрывшись в комнате, Дунк скинул футболку. Телефон тихо завибрировал в кармане. Это было сообщение от Эгга: «Я думал, мне приснилось, что ты в Дорне! А ты в Дорне!» Дунк усмехнулся и спрятал телефон обратно в карман, планируя ответить позже. В дверь постучали. Почему-то Дунк точно знал, кто стоит за дверью. Как лошадь чувствует своего человека, стоит тому только подойти к порогу конюшни, так и он почувствовал: это не дворецкий и не Раймун. Взглянув на мятую футболку, лежащую на кровати, Дунк сам себе цокнул языком. Стоило ему приоткрыть дверь, как Лионель сразу скользнул взглядом по его торсу. Конечно. — Пекло, — сорвалось у Лионеля, и ему будто потребовалось усилие, чтобы поднять взгляд к лицу. — Вы что-то хотели? Неважно, что хотел Лионель. Дунк точно хотел схватить его за рубашку, втянуть в комнату и прижать к стене. Конечно, для допроса. И чтобы он не стоял слишком долго в коридоре, напротив его комнаты. — Я принёс тебе воды, — сказал Лионель, вскинув голову и не отводя взгляда. Дунк посмотрел на его пустые руки. Как можно быть настолько самоуверенным, чтобы даже не постараться придумать хоть какой-то повод своему появлению? — Вы невыносимы просто до невозможности, — шёпотом сказал Дунк, замечая, как Лионель снова смотрит на его тело. — В коридоре кто-то есть? — Нет, — Лионель мотнул головой и нехотя поднял взгляд. — Но вы будете ждать, пока кто-то появится? — Значит, ты приглашаешь меня зайти? — Слова о том, что вы невыносимы, похожи на приглашение? Лионель только приоткрыл рот, ничего не ответив, и Дунк не выдержал. Он ухватил его за край рубашки и потянул к себе — не со всей силой, но достаточно, чтобы задать направление. Дверь за ними захлопнулась слишком громко. — Опасный выбор, великан, — выдохнул Лионель ему в лицо, накрывая его руку своей. — Мой? — Дунк ослабил хватку на его рубашке, но чувствовал: ещё секунда — и он одним рывком сорвёт её вовсе. — Наш. Дунк даже не понял, кто потянулся первым. В какой-то миг руки Лионеля уже легли ему на грудь — ещё влажную от жары и пота. Одна ладонь скользнула к шее, другая прошла ниже, по напряжённому животу. — Дунк, — хрипло выдохнул Лионель. Так, будто всё ещё пытался удержаться. Перехватив его руку, Дунк вдавил Лионеля в дверь, и ощущение его тела так близко окончательно сбило дыхание. — Вы вызвали за мной чёртов самолёт, не сказав ни слова, — Дунк крепче сжал смуглое запястье. — Трогаете меня при всех так, будто никого нет… Лионель перебил его: — Какие глупости. Ты забыл, как я трогаю тебя, когда никого нет? Свободной рукой он вцепился в волосы Дунка, сжал с силой, а вторую резко выдернул и снова коснулся его — уже увереннее, ниже, там, где напряжение давно трещало по швам. — Вот так, — прошептал Лионель, склонив голову ближе. — Или напомнить тебе ещё? Он говорил прямо у кожи, обжигая шёпотом, и Дунку на секунду захотелось перестать требовать ответы, а только опуститься на колени и возвести ему клятый храм. — Напомните, — Дунк качнулся навстречу его руке, сильнее вжимая Лионеля в дверь. — Но предупреждаю: я всё равно заставлю вас ответить на все клятые неприятные вопросы. — Боюсь, когда я начну напоминать, ты не будешь успевать говорить. Как хищно он смотрел. Как крепко держал. Лионель снова вскинул голову, открывая шею, будто знал, как сильно Дунк хотел её коснуться. И пусть молится, чтобы Дунк случайно её не перекусил. Он с жадностью уткнулся в шею, пропадая в запахе соли и солнца. Несмотря на всё своё желание просто разорвать Лионеля на куски, поцелуй он начал нежно, а затем сцепил пальцы на его подбородке, отвёл лицо в сторону, чтобы ещё сильнее прильнуть к шее. Лионель крепче сжал руку на его джинсах, и Дунк резким движением вжал его в дверь ещё сильнее, отчего та шумно звякнула замком. — Ты переживал, что я слишком долго стою в проходе, но теперь собираешься выломать дверь вместе со мной? — Лионель потянулся к его ремню. — Главное, что вы не переживали, когда селили меня в комнату напротив. — Может, это случайность, — Лионель притянул Дунка к себе за волосы, заставляя поцеловать. Дунк шумно выдохнул. Лионель целовал с таким наслаждением, что казалось, его никогда ещё так не целовали. Может, сам Лионель и не хотел говорить лишнего, но в этом поцелуе Дунк услышал больше, чем следовало. — Самолёт вы отправили за мной тоже случайно? — бросил он между поцелуями. Ремень уже упал на пол, и рука Лионеля скользнула ниже так уверенно, что Дунк не сдержал шумного выдоха и уткнулся лбом ему в шею. — Уже не такой разговорчивый, да? — протянул Лионель, чуть прикусив его ухо. Он провёл ногтями по коже головы Дунка уже не впервые, но каждый раз от этого по телу пробегала дрожь. Дунк поднял взгляд и коротко осмотрел дверь. Наверное, она действительно не выдержала бы их напора слишком долго. Он оттолкнулся рукой от косяка, другую завёл Лионелю за талию и переместил его к стене. Сбитый стон сорвался с Лионеля, когда его спина с глухим стуком столкнулась со стеной. — Ты всё-таки пытаешься меня убить? Лионель усмехнулся. Он смотрел прямо в глаза, а пальцы тем временем методично расстёгивали рубашку. — Я вас предупреждал. Дунк стянул с него рубашку, как только последняя пуговица поддалась. Это клятое, идеальное смуглое тело не давало отвести взгляда. Дунк провёл рукой по плечу, пока пальцы другой сильнее сжались на талии. Он заметил на коже Лионеля следы их прошлой ночи и невольно потянулся к ним губами. На удивление, Лионель ничего не сказал. Только улыбнулся и избавился от остатков одежды так легко, будто это тоже было частью насмешки. — Покажи мне свою спальню, великан. Лионель положил руки ему на плечи, вдавливая пальцы в ключицы, пытаясь задать направление, но Дунк не отодвинулся. Он подхватил Лионеля за бёдра и сильнее вжал в стену. — Мы, кажется, не договорили. Засмеявшись, Лионель крепче обхватил его бёдрами, как коня, который хочет скинуть всадника, и закинул руки ему за плечи, помогая держать свой вес. Лионель в его руках снова казался штормом, но теперь Дунк уже точно знал, куда вести. Один долгий, выверенный толчок — и весь мир сузился до резкого выдоха Лионеля у самого уха. Дунк на миг замер, ощущая лёгкую дрожь чужих бёдер на своей талии. Лионель вновь потянул его за волосы, заставляя поднять голову и встретиться с его взглядом — потемневшим от желания, от этой распирающей близости и от невозможности больше прятаться за словами. Он приоткрыл рот и откинул голову, стоило Дунку снова двинуться. Пальцами Дунк впился в бедро и талию. Он придерживал Лионеля на весу; это было почти легко, и каждое движение только добавляло сил. — Так что же, — говорить было сложно, но Дунк замедлился и добавил: — кажется, что-то было про самолёт. Говорите правду. — Тебе не кажется, что это самое нечестное время для правды? Лионель сжал бёдра, качнувшись навстречу, явно не одобряя замедление Дунка. — Вас пока не прижмёшь к стенке, вы ничего честного не скажете. — Пекло… — Лионель тихо рассмеялся, но смех сорвался на вдохе. Горячее тело в руках и сбитое дыхание на его коже заставили Дунка вновь вернуться к ритмичным движениям — до самого конца. Кажется, у них действительно не получится поговорить. Но чего Дунк сам ожидал, когда открывал эту клятую дверь? Он сжимал Лионеля так крепко, что костяшки побелели почти под цвет стен виллы. Хотелось двигаться быстрее, пойти на поводу у инстинкта, но Дунк хорошо помнил: Лионель не любит скорость. Он любит силу. В следующий раз Дунк толкнулся бёдрами так, что Лионель с глухим вздохом откинул голову; чёрные волосы упали ему на лицо, а затылок глухо ударился о стену. — Осторожно, — процедил Лионель на очередном шумном выдохе. Его пальцы так сильно сжимались на коже Дунка, что тот уже знал: красные следы не сойдут ещё неделю. Главное — нигде не снимать футболку. — Это не я, — бросил Дунк, прежде чем поймать губы Лионеля для поцелуя. — Это всё ты, Дунк. Слова сорвались точно обвинение, но в них будто была тень капитуляции. Дунк поднял взгляд — и, кажется, зря. Лионель выглядел так, что ему можно было простить всё. Забыть про свою гордость и про своё приличие, забыть про контракт и риски — и просто срастись с ним в одного человека. Руки невольно дрогнули, и Лионель моментально запустил пальцы ему в волосы, стягивая их у затылка. — Не смей останавливаться сейчас. Они столкнулись лбами, уже не в силах выдержать поцелуй из-за рваного темпа. Лионель прижимался и хватался то за спину, то за волосы — двигался навстречу так, будто хотел, чтобы Дунк в нём никогда не заканчивался. Дунк же двигался так, что ещё немного — и жители виллы подумают, что началось землетрясение. Было бы славно. Тогда никто бы точно не ошивался рядом. — Лионель… — слетело с губ на очередном выдохе, когда уже не осталось сил что-либо сдерживать. Напряжение нарастало в теле распирающим жаром. Руки вновь дрогнули, но он всё ещё мог удерживать Лионеля на весу. — Повтори, — сбито и почти непонятно сказал Лионель. Дунк смазанно качнул головой. — Повтори моё имя так, будто я тебе принадлежу. На этот раз дрогнули не только руки — колени, а вслед за ними и всё тело. Жар накрыл с ног до головы так резко, что он, кажется, на миг увидел звёзды. С его губ сорвалось совсем тихое, почти шёпотом: — Лионель… Он даже не старался. Просто сказал это имя ещё раз, так же. Не как попытку обозначить границы. Лионель хотел услышать, что принадлежит ему. А Дунк вдруг понял, что звучит всё наоборот. Будто это он сам только что отдался этому имени целиком, до последней дрожи в руках. Но Лионель уже откинул голову и, кажется, тоже видел звёзды.