Спи, моя принцесса

Сентябрь 1997. Лес Дина. Первый след. Он нашёл их лагерь через три недели после побега из особняка. Не магией. Магию они глушили — Поттер научился, а Грейнджер зачаровала палатку так, что её нельзя было обнаружить ни одним известным заклинанием. Но Драко использовал другое. Он использовал то, чему научился за годы наблюдения. Он знал её привычки. Грейнджер не могла жить без книг. А книги нужно было где-то брать. Она воровала их из заброшенных домов, из библиотек маленьких деревушек, с ярмарок. И каждый раз оставляла след. Драко нашёл одну такую книгу в развалинах чайной на окраине Лидса. «История магической Европы. Том 3». На форзаце — её почерк. «Гермиона Грейнджер. Если найдёшь — не возвращай. Я уже прочитала.» Он прижал книгу к лицу. Вдохнул. Её запах выветрился — осталась только пыль и старый клей. Но он всё равно взял её. Добавил в коллекцию. — Ты близко, — прошептал он. — Я чую. Октябрь. Лес Дина. Палатка в двух милях. Он видел дым их костра. Один раз. На рассвете. Серый, тонкий, почти незаметный. Но Драко знал — это они. Он застыл за деревом, вжался в кору, задержал дыхание. Достал бинокль (магловский — магические выслеживающие чары они блокировали). Он увидел Поттера. Тот сидел на поваленном стволе, чистил палочку. Уизли — спал, натянув капюшон на лицо. И её. Гермиона стояла у костра, помешивала что-то в котелке. Волосы спутаны, под глазами круги, щёки впали. Но она всё равно была прекрасна. Прекрасна своей дикой, голодной, военной красотой. У Драко пересохло в горле. Он не двинулся. Не достал палочку. Не напал. Он просто смотрел. Считал удары её сердца (он не мог их слышать, но знал — ровно девяносто в минуту, когда она спокойна). Запоминал, как она поправляет волосы (левой рукой, всегда левой). Как облизывает ложку перед тем, как отставить котелок. «Ты худая. Ты плохо спишь. Ты боишься. Но ты не сдаёшься. Я знаю. Я тоже не сдаюсь.» Он просидел в лесу три часа. А когда они начали сворачивать лагерь — ушёл. Не потому что испугался. А потому что понял: сегодня не день. Но он вернётся. Ноябрь. Лес Дина. Второе наблюдение. Ближе. Он сократил расстояние. Теперь он был в полумиле от их палатки. Он знал их график: Поттер и Уизли уходили на «разведку», а Грейнджер оставалась одна. С книгами. С картами. С палочкой наготове. Она не спала по ночам. Драко заметил: она сидела у входа в палатку, закутавшись в плед, и читала при свете палочки. Читала до трёх, до четырёх утра. А потом — два часа сна, и снова подъём. Он мог бы взять её тогда. Ночью. Когда Поттер и Уизли храпели в двадцати метрах. Когда она смотрела в книгу, а не по сторонам. Он мог бы. Но он хотел, чтобы она увидела его. Узнала. Испугалась. А потом — привыкла. Пока что он только наблюдал. И записывал. Новый дневник (второй том) был почти полон: «14 ноября. Она не мылась четыре дня. Волосы собраны в грязный пучок. Но когда ветер меняет направление — я чувствую её запах. Он стал сильнее. Более... животным. Пот и страх. И немного крови — она порезала палец о консервную банку. Я видел, как она лизнула ранку. Хочу быть этой ранкой.» «17 ноября. Сегодня она смеялась. Уизли рассказал какую-то глупость. Смех — громкий, настоящий. Я не слышал её смеха с четвёртого курса. У меня встал от этого звука. Я кончил в штаны, как мальчишка. И мне не стыдно. Это она сделала со мной. Она.» «20 ноября. Поттер и Уизли ушли на три дня. Она осталась одна. Я мог бы войти в палатку. Мог бы. Но она спит с палочкой в руке. Если я нападу — она будет защищаться. Она сильная. Я не хочу её ломать. Я хочу, чтобы она сдалась сама. Поэтому жду.» Декабрь. Лес Дина. Почти поймал. Это была его ошибка. Он подошёл слишком близко. Ветка хрустнула под ногой. Грейнджер обернулась — мгновенно, палочка наизготовку. Поттер и Уизли спали внутри, но она не позвала их. — Кто там? — спросила она в темноту. Драко замер. Сердце колотилось так, что он боялся — она услышит. Она сделала шаг вперёд. Ещё один. Свет палочки выхватил из темноты стволы деревьев, кусты, камни. И — его плечо. На секунду. Она увидела край его мантии. — Малфой? — её голос дрогнул. Впервые. Он не ответил. Слился с тенями. Отступил. Она стояла ещё минуту, всматриваясь в темноту. Потом вернулась в палатку. Накинула защитные чары — новые, более сильные. Драко сидел в двадцати метрах, прижавшись спиной к дубу, и улыбался. — Ты меня видела, — прошептал он. — Ты знаешь, что я здесь. Ты боишься. Это первый шаг. Январь 1998. Лес Дина. Срыв. Он не спал уже пять суток. Бессонница сводила с ума. Он видел их палатку везде — в каждой тени, в каждом отблеске костра. Он слышал её голос во сне, а когда просыпался — понимал, что это не сон. Это ветер. Это его собственное дыхание. В ту ночь он решил: хватит. Он достал флакон с её волосом. Открыл. Высыпал содержимое на ладонь. И лизнул. Волос был сухим, безвкусным. Но Драко закрыл глаза и представил, что лижет её шею. Что она стонет. Что она просит его не останавливаться. Он кончил, стоя на коленях в снегу, и заплакал. Не от стыда. От бессилия. — Почему ты ускользаешь? — прошептал он в пустоту. — Я здесь. Я всё это время здесь. Почему ты не даёшься? Луна вышла из-за облаков. Палатка была пуста — все трое ушли на охоту за припасами. Драко подошёл к месту, где ещё час назад горел их костёр. Опустился на корточки. Провёл пальцами по пеплу. Он был тёплым. — В следующий раз, — сказал он. — В следующий раз ты не уйдёшь. Февраль 1998. Лес Дина. Момент. Она отошла от палатки. Всего на сто метров. За водой. Поттер и Уизли были внутри — спорили о чём-то, не слышали, как она вышла. Драко увидел это из своего укрытия. Его сердце остановилось. А потом забилось так, что он подумал — инфаркт. Она шла к ручью. Одна. Без палочки наготове — несла ведро в обеих руках. Сто метров до палатки. Пятьдесят. Тридцать. Если он побежит — успеет. Он встал. Сделал шаг. Второй. Снег хрустел под ногами, но она не слышала — ветер дул в её сторону. Десять метров. Пять. Он протянул руку. И в этот момент Гермиона обернулась. Не потому что услышала. Потому что что-то почувствовала. Инстинкт. Магия. Судьба. Они встретились глазами. Она замерла. Ведро выпало из рук, вода разлилась по снегу. — Малфой, — выдохнула она. Он улыбнулся. — Здравствуй, Грейнджер. Я так долго тебя искал. Она не закричала. Не позвала Поттера. Она сделала то, чего он не ожидал. Она ударила его. Кулаком. В лицо. Со всей силы, которую накопила за месяцы голода и страха. Голова Драко дёрнулась. На губе выступила кровь. Он рассмеялся. — Бей ещё. Я люблю, когда ты меня трогаешь. Она развернулась и побежала к палатке. — Гарри! Рон! Драко не погнался. Он стоял, вытирал разбитую губу и смотрел, как она исчезает в палатке. — Беги, — прошептал он. — Беги, моя грязнокровка. В следующий раз ты не успеешь. Март 1998. Лес Дина. Похищение. Она отошла дальше, чем обычно. На этот раз — на двести метров. За дровами. Поттер и Уизли спали — они дежурили по очереди, но в эту ночь оба вырубились после неудачной вылазки в деревню. Драко ждал этого момента две недели. Он не спал. Не ел. Он превратился в тень, в волка, в охотника, у которого нет ничего, кроме цели. Он подошёл сзади. Бесшумно. Накрыл её рот ладонью (вкус её губ — наконец-то!). Второй рукой — палочка у виска. — Империо. Она замерла. Глаза остекленели. — Не кричать, — приказал он тихо. — Идти за мной. Она пошла. Двести метров. Сто. Пятьдесят. Палатка осталась позади. Драко вёл её через лес, держа за руку — так, как мечтал все эти годы. Она не сопротивлялась. Не смотрела на него. Она была куклой. Его куклой. Он привёл её в убежище — заброшенный охотничий домик в трёх милях от лагеря. Комнату он подготовил заранее: кровать с чистыми простынями, книги (её любимые авторы), свечи. — Садись, — сказал он. Она села на край кровати. Глаза пустые. Он опустился перед ней на колени. Взял её лицо в ладони. Впервые. Без перчаток. Без стекла флакона. Живое. Тёплое. Её. — Ты моя, — сказал он. — Теперь навсегда. Она не ответила. Империус не позволял. Но в глубине её глаз — там, где даже самое сильное заклинание не могло погасить свет — он увидел страх. И это было прекрасно.