Созерцание.

План был безумным. Самоубийственным. Но Уиллу было все равно. Он устал притворяться. Устал быть тем, кем не являлся. Устал любить человека, которого должен был ненавидеть, и ненавидеть себя за эту любовь. Они сбежали. Это не нуждается в объяснении или размышлении. Это было предрешено. Побег был кровавым — охрана лечебницы, агенты ФБР, случайные свидетели. Ганнибал убивал с грацией танцора, каждое движение — отточенное, экономное, смертоносное. Уилл смотрел на это и чувствовал... гордость. Гребаное извращенное чувство гордости за человека, которого он любил. Они добрались до утеса. Внизу шумел океан — черная вода, разбивающаяся о скалы. Сзади приближались сирены. Впереди была только пропасть. Ганнибал стоял на краю, ветер трепал его волосы. Он был ранен — пуля прошла через плечо, кровь пропитала рукав, но он, казалось, не замечал этого. Он смотрел на Уилла с выражением, которое тот наконец смог расшифровать. Любовь. Чистая, незамутненная, абсолютная любовь. Такая же прекрасная и такая же чудовищная, как он сам. — Это конец, — сказал Уилл. — Нет, — Ганнибал покачал головой. — Это начало. — Начало чего? — Вечности. Вместе. Уилл посмотрел вниз. Скалы. Волны. Смерть. Потом перевел взгляд на Ханнибала. На человека, который разрушил его жизнь. Который убивал, манипулировал, лгал. Который накормил его человеческим сердцем, и Уилл съел его и попросил добавки. Который был единственным, кто видел его по-настоящему. Который любил его — так, как никто и никогда не любил. Так, как монстры любят других монстров: целиком, без остатка, до последней кости. — Ты готов? — спросил Ганнибал, протягивая ему руку. Уилл посмотрел на эту руку. На длинные пальцы, которые касались его с нежностью, противоречащей их природе. На ладонь, в которой помещалось столько смертей. Он взял ее. — Я люблю тебя, — сказал Уилл. Впервые за все время. Слова, которые он так долго держал в себе, вырвались на свободу, как птицы из клетки. Ганнибал улыбнулся. Не той вежливой улыбкой, которую он дарил всем. Не той хищной, которая появлялась перед убийством. А настоящей — теплой, уязвимой, человеческой. — Я знаю, — ответил он. — Я всегда знал. Они шагнули в пропасть вместе. Ветер свистел в ушах. Океан приближался — черное зеркало, готовое принять их в свои объятия. Уилл не закрывал глаза. Он смотрел на Ханнибала, и Ханнибал смотрел на него. В последний момент, за секунду до удара, Уилл подумал о том, что никогда не чувствовал себя таким свободным. Таким цельным. Таким... собой. Вода сомкнулась над ними. И где-то там, в темноте, среди костей и кораллов, они наконец нашли покой. Два чудовища, которые нашли друг друга в мире, не созданном для таких, как они. Две души, которые были слишком темными для света, но слишком прекрасными для тьмы. Вместе. Навсегда. ---