Я думала, это будет обычный исекай

— Хозяин велел вам привести себя в порядок и немедленно явиться в кабинет. — Что?.. — Поторопитесь. Не успела я опомниться, как горничная уже помогла мне умыться, причесаться и облачила меня в длинное платье. И только подойдя к зеркалу, чтобы оценить макияж, я осознала, что всё происходящее — чистое безумие. «К-кто ты?» Из зеркала на меня смотрела совершенно незнакомая женщина. Западные черты: рыжевато-каштановые волосы, светло-карие глаза, фарфоровая кожа и роскошная фигура. Лицо красивое, но с резкими, хищными чертами — с таким хоть сейчас иди и требуй возврата денег в магазин. А в голову уже хлынули чужие воспоминания. Воспоминания двадцатидвухлетней дворянки по имени Эдит Ригельхофф — за неделю до её свадьбы. Было странно носить в голове память «благородной» леди, когда ещё вчера я жила в XXI веке, но ещё более странным казалось то, что это имя было мне смутно знакомо. «Эдит... Эдит Ригельхофф. Где-то я уже слышала это имя... О! Погодите-ка! Не может быть...?» Я вспомнила. Это было имя злодейки из романа, который я дочитала до конца на днях. Он назывался «Одержимость». Тот самый, где злодейке суждено погибнуть от руки собственного мужа. «Не может быть! Я вселилась в злодейку из любовного романа!» — Пожалуйста, оставайтесь в своей комнате. Я пойду и испрошу у хозяина разрешения на ваш визит. Горничная по имени София отчеканила это, не дожидаясь ответа, и вышла. Я судорожно принялась вспоминать сюжет романа, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Нужно было брать себя в руки. «Главная героиня — Лизи Синклер, так? А главный герой — Клифф Людвиг?» Меня трясло, но, к счастью, голова работала ясно. Повезло, что я помнила столько деталей — видимо, потому что роман мне и правда понравился. Главная героиня, Лизи Синклер, была светлой, невинной и прекрасной, словно богиня весны. Однако у каждой главной героини есть своя трагедия. Лизи была незаконнорождённой дочерью графа Синклера, появившейся на свет от его связи с горничной. Граф, надеясь использовать красоту и ум Лизи в будущем, записал её в семейный реестр. Но семья Синклер и слуги безжалостно издевались над ней. Когда преследования стали невыносимыми, герцогиня Людвиг, гостившая в доме Синклеров, прониклась к ней симпатией и забрала под своё крыло. «И там она встречает Клиффа, главного героя, и Киллиана, второго главного героя». Клифф и Киллиан — сыновья герцога Людвига — влюбились в одну и ту же женщину одновременно. Братья без уступок боролись за сердце Лизи: давали ей всё, что она пожелает, и тайно устраняли любые угрозы, что ей грозили... Именно они и были объектами той самой «одержимости» из названия романа. Однако, как и полагается всем невинным героиням, она совершенно не замечала их «небольших» чувств и с лёгкостью распутывала все козни, плетущиеся против неё. В конце концов она выходит замуж за Клиффа, старшего сына герцога, и становится герцогиней. Классическая история: семья Синклер, мучившая её, горько раскаивается, и все живут долго и счастливо. Читать было и правда интересно. А Эдит Ригельхофф... она была одной из множества «врагов» Лизи. «Разве не она вышла замуж по расчёту за второго главного героя где-то в третьем или четвёртом томе?» Значит, до свадьбы с этим самым вторым героем осталась всего неделя? Киллиан, второй сын герцога Людвига, влюблённый в Лизи, вынужден жениться на Эдит Ригельхофф ради выгоды семьи. Семья Ригельхофф притворялась сторонниками императора, тайно поддерживая оппозицию и замышляя удар против дома Людвигов. Однако, в отличие от Киллиана, ненавидевшего Эдит, проблема была в том, что она влюбилась в него с первого взгляда. «И, ослеплённая ревностью, ты делала всё возможное, чтобы погубить Лизи!» Более того, играя роль шпионки графа Ригельхоффа, она вместе со своей горничной Софией воровала внутренние документы и секреты семьи Людвигов. «Набрала же ты флагов смерти...» Естественно, все её преступления раскрывает Лизи. В итоге её вешают вместе с остальными Ригельхоффами. И, кстати, казнит её собственноручно её же муж, Киллиан... В общем, проходная злодейка. Помню, что по этому поводу даже писали гневные комментарии — мол, это типичная «женская» история, построенная на ревности к мужчине. Но как бы то ни было, читая книгу, я совершенно не понимала Эдит. «С таким лицом, такой фигурой, крепким здоровьем, отличной семьёй и кучей денег... что с тобой не так, почему ты так зациклилась на муже? Да на твоём месте я бы плюнула на него и жила припеваючи!» Я прекрасно знаю, что влюблённые часто совершают иррациональные поступки. Но мне, выросшей в бедной семье и пережившей лейкемию, на понимание этого просто не хватило денег. Моим желанием было жить, не беспокоясь о деньгах и не тревожась о здоровье. Мой брат отдал мне костный мозг, и меня признали выздоровевшей. Но сильные лекарства и химия подорвали моё здоровье. А сам брат, который даже толком не доучился в старшей школе, метался с одной работы на другую и в итоге пристрастился к азартным играм. Он воровал мои деньги, тыча мне в лицо фактом пересадки костного мозга. Родители же не имели ни сил, ни желания его останавливать. Так что любовь для меня всегда была непозволительной роскошью. Если говорить языком пирамиды Маслоу, мои базовые потребности едва-едва закрывались. И всё же я завела парня, потому что мне всё ещё нужна была хоть какая-то опора. Я хотела, чтобы кто-то защитил меня. Может... может, я втайне надеялась, что однажды появится кто-то вроде главного героя из любовного романа и спасёт меня. Конечно, ничего такого не случилось. Вот почему я завидовала Эдит, а не Лизи, и злилась на её решения. Почему было просто не бросить мужа, который любит другую женщину? Откажись она от его любви — и жила бы в комфорте и достатке. «Будь благодарна за то, что у тебя есть семья, деньги и здоровье. Зачем так отчаянно пытаться завоевать любовь мужа, причиняя боль другим?» Эдит и не догадывалась, какое это счастье — не думать о деньгах и быть здоровой. Даже если бы ей не нужно было ни перед кем заискивать, зачем было желать чего-то ещё? «Лучше бы Эдит была мной. Уж я бы точно справилась». Я так думала тогда, не веря, что Бог и впрямь засунет меня в эту роль. Наверное, это и называют «не зная броду, не суйся в воду»... Хотя стоп! Если так подумать, моё желание сбылось...? «Так вот, значит, как это бывает... Это и есть "вселение в злодейку из романа"!» Другой бы на моём месте запаниковал, но для меня, изучившей все штампы этого жанра, происходящее казалось сном. Недоумение быстро сменилось радостью. «Да! Это, должно быть, плата за мою несправедливую смерть! Ура!» Все воспоминания Эдит ещё не сложились в моей голове окончательно, но они уже постепенно укладывались по полочкам, что было куда лучше, чем начинать с полного нуля. Сегодня вечером две семьи собирались на последний совместный ужин перед свадьбой. Похоже, Бог был ко мне очень милостив, даровав «сохранение памяти оригинального персонажа» — чего не случалось со многими другими попаданками в этом жанре. Как раз в этот момент вернулась София. — Мисс. Хозяин разрешил ваш визит. — Хорошо. Я иду. Я сделала глубокий вдох и, повинуясь памяти Эдит, направилась в кабинет графа Ригельхоффа. — Доброе утро, отец. Называть незнакомого человека отцом было странно. Но играть роль богатой дурочки — разве это трудно? Да я и не на такое согласна, если прикажут. Однако выражение лица графа было совсем не таким, как я ожидала. — Не слишком ли поздно для «доброго утра»? Его взгляд, скользнувший по мне сверху вниз в поисках изъянов, напомнил мне одного придирчивого начальника с прошлой работы. И именно тогда я осознала, что на самом деле происходит в семье Ригельхофф. Я увидела, в какую ситуацию её втянули. «А? А? Что это?!» Я помнила далеко не все детали романа, но в книге Эдит была описана как «высокомерная злодейка с задранным носом, выросшая в роскоши». Однако память, только что хлынувшая в мою голову, кричала об обратном: весь этот образ был лишь «тщательно срежиссированной картинкой». Эдит Ригельхофф была не более чем марионеткой графа Ригельхоффа. Одевая Эдит в роскошные платья и увешивая дорогими украшениями, он демонстрировал богатство семьи, а её высокомерие лишь подтверждало их могущество. Красота Эдит, роскошная фигура и броский стиль делали её живой рекламой графа Ригельхоффа. В реальности она была дочерью, которую истязали физически и морально, и которая отчаянно жаждала любви родителей и брата. «Это обман! Я себе это совсем иначе представляла!» Пока я стояла, оглушённая шоком, граф резко произнёс: — Сегодня ты не должна допустить ни единой ошибки. Эти Людвиги сейчас как на иголках, им до смерти нужно заручиться нашей поддержкой. — ...Да, отец. — Я договорюсь, чтобы к тебе приставили троих наших горничных. Ты должна прямо и без лишних слов заявить, что не доверишь своё тело никому, кроме наших служанок. Скажи так, чтобы задеть их самолюбие. Объясни, что не примешь иного. Ты ведь справишься, правда? Я понятия не имела, о чём он вообще говорит, но изобразить понимание пришлось. Не обращая внимания на мой ответ, граф, долго расписывавший мне вечерний сценарий, внезапно разразился руганью в адрес герцога Людвига. И вдруг до меня дошло, почему граф так отчаянно стремится уничтожить герцога.