Я думала, это будет обычный исекай

— Киллиан? Что ты здесь делаешь? Тихий воздух балкона слегка дрогнул. — А, Лизи... — Что случилось? Киллиан, задумчиво смотревший с балкона на залитый лунным светом сад, слабо улыбнулся, заметив приближающуюся Лизи. В мягком сиянии ночи она казалась сотканной из самого лунного сияния. — Да нет, ничего... — Ничего? Это из-за того, что ты днём повздорил с Клиффом? — Повздорил с Клиффом? Я? — Клифф сказал... ну, мы говорили об осмотре поместий... Лизи замялась, не в силах подобрать слова. Только тогда Киллиан вспомнил, как брат провоцировал его днём. — А, это сущий пустяк. — Тогда что тебя тревожит? Киллиан встретился взглядом с Лизи, которая смотрела на него с искренним беспокойством. Раньше ему безумно нравилось, как Лизи глядит на него, когда тревожится, и порой он намеренно притворялся серьёзным, лишь бы поймать этот взгляд. Он и сейчас любил её обеспокоенный взор, но уже не делал глупостей, чтобы специально её взволновать. Просто никак не шла из головы Эдит с дневного чаепития, и тревожиться тут было решительно не о чем. — Просто есть кое-что, что не даёт покоя. — Ты опять бурчишь себе под нос. Расскажи мне. Может, я смогу помочь. — Не стоит даже твоего внимания. Киллиан улыбнулся, но чуткая Лизи мгновенно что-то заметила. — Случайно... это не из-за Эдит? Вместо ответа Киллиан тяжело вздохнул. — Что с Эдит опять? Ты всё ещё так сильно её ненавидишь? — Она продолжает меня раздражать. — Настолько сильно? Эдит ведь ни разу о тебе не заговаривала... Брови Киллиана сошлись на переносице. — Она совсем обо мне не говорит? — Да. Я ни разу не слышала, чтобы Эдит упоминала твоё имя. Даже герцогиня сказала, что не слышала, и я уж подумала, ты, может, дал ей хоть немного... У тебя такое сложное лицо было. — Ха...! Киллиан невольно рассмеялся — настолько это прозвучало нелепо. — Почему? Ты хочешь поговорить с Эдит? — С такой женщиной, как она? Ни за что! Такая женщина — чистая змея. Пока она просто затаилась, выжидая, когда все потеряют бдительность. А когда настанет срок, она непременно явит своё истинное лицо. Он даже смотреть на неё не желал, не то что разговаривать. «И... ты делаешь мне больно вот так?» «Я тоже человек». Но он сам не понимал, почему снова и снова прокручивал в голове её слова. «Неужто тебя и правда могло ранить подобное?» Все знают, что это политический брак. Она была достаточно дерзкой женщиной, чтобы в одиночку шагнуть в особняк Людвигов, зная, что её будут игнорировать и подозревать, — значит, имела свой интерес. Такую женщину не задеть парой резких слов. «Да, она наверняка лишь притворилась раненой, чтобы ударить в спину». Но именно она без страха бросила вызов Клиффу Людвигу. «Почему она тогда встала на мою сторону?» Ни для кого не секрет, что он влюблён в Лизи, но он не мог открыто заявлять об этом перед новоиспечённой женой. Особенно если невеста пытается найти в этом рычаг давления. Именно поэтому его так взбесил Клифф, поспешивший раскрыть Эдит его чувства к Лизи. Но вышло совсем иначе. Женщина, которая только что заявила, что задета им, огрызнулась на Клиффа, а не на него. «Жаль, но я не из тех женщин, кем легко манипулировать». Когда Эдит фыркнула, ей и впрямь, казалось, было плевать на мелочи. Скорее, её разозлил грубый оппонент, и ответ прозвучал так же высокомерно, как и её собственное поведение. «Честно говоря, это даже освежает... Нет-нет. О чём я вообще думаю?» Киллиан тряхнул головой, прогоняя образ Эдит, сверкнувшей на него глазами. И поспешно сменил тему: — А, я слышал, ты на днях заказала новое платье? Матушка в таком восторге от твоего нового наряда. — Боже, у меня и так платьев полно... Мне всякий раз так неловко перед герцогиней... — С чего тебе извиняться? Это же хобби моей матушки. Она давно жалуется, что с нами, сыновьями, скучно. Теперь, когда ты наконец появилась, просто подыграй ей и помоги развеяться. Герцогиня, воспитавшая двух бестолковых сыновей, всегда мечтала о дочери. Её муж и сыновья — все сплошь рыцари, и порой она впадала в уныние, когда все трое допоздна пропадали на тренировках. Никогда прежде она не была такой оживлённой, как после того, как взяла под опеку Лизи, которую клеймили незаконнорождённой дочерью графа Синклера. И всё благодаря Лизи — ласковой, как родная дочь. — Тогда герцогине было бы ещё радостнее купить что-нибудь и Эдит... — А? Что ты имеешь в виду? Лизи, чьи брови печально опустились, тихонько вздохнула. — На самом деле, это Эдит попросила герцогиню вызвать кого-то из бутика. — Полагаю, она собиралась вытянуть из герцогини целое состояние, едва выйдя замуж? — Нет. В тот день Эдит только отдала свои платья на переделку. — Что? Киллиан на мгновение растерялся. Женщина, известная своей расточительностью, вызвала портниху из бутика... Он был уверен, что она закажет несколько баснословно дорогих нарядов, ведь она славилась тем, что ни разу не надела платье дважды. Но она отдаёт его в починку и носит снова...? — Герцогиня предложила купить ей несколько платьев, раз уж портниха всё равно здесь, но Эдит отказалась. Сказала, что это излишество и она едва успевает носить даже те, что привезла с собой. — Значит... ты хочешь сказать, что она поставила мою мать в неловкое положение перед всеми в гостиной? — Ну что ты, вовсе нет! Однако герцогиня выглядела слегка разочарованной. Наверное, она хотела купить Эдит что-нибудь приятное... Киллиан фыркнул, будто услышал нелепицу. — Есть много способов манипулировать людьми. Ох уж эта дочь своего отца. — Я уверена, Эдит не хотела этого! Она так старалась, когда мы с герцогиней выбирали моё платье! Лизи попыталась вступиться за Эдит, но взгляд Киллиана, в отличие от прежнего, был холоден и пронзителен. — Значит, она слишком горда, чтобы доверить собственное платье портнихе из бутика, а для твоего или матушкиного — пожалуйста? Какое высокомерие... Киллиан стиснул зубы. И тут он вдруг вспомнил: сегодня на Эдит было платье не столь уж вызывающее. Он не мог припомнить, как именно оно выглядело, но в отличие от того вульгарного наряда, что был на ней на свадьбе, её тело почти не было обнажено. «Если бы её кожа была так открыта, я бы не мог не заметить. Ведь меня это бесит куда больше, чем у других женщин». Эдит хмурилась каждый раз, когда оголяла кожу, даже не подозревая, как ему за неё стыдно. Она хоть понимает, какие голоса он слышит среди мужчин? «Будь я на месте её мужа, я бы облизал Эдит Ригельхофф с головы до пят». «Ох, Эдит! Хороша! С такой-то нежной кожей!» «Да разве найдётся мужчина, который устоит, видя её обнажённое тело? Ха-ха!» Он слышал скабрёзный смех таких же пошлых, как она сама, мужчин. И вдруг в памяти всплыл день свадьбы — её обнажённая ключица в глубоком вырезе. Стройное, белоснежное тело, уснувшее в одиночестве в ванне... Киллиан сглотнул, подавляя внезапно поднявшийся изнутри жар. — Она сыграла с тобой какую-то дурацкую шутку? Или выбрала тебе нелепое платье? — Нет! Моё платье выбирали герцогиня и Эдит вместе. Не ненавидь Эдит так сильно, Киллиан. — Я не ненавижу. Просто держусь настороже. Киллиан ободряюще коснулся плеча Лизи, которая тревожилась, что могла стать причиной его неприязни к Эдит, и успокоил её. Но в глубине души он презирал Эдит, недооценившую проницательность семьи Людвигов. Однако, с другой стороны, он подумал, что элегантная атмосфера бутика «Роял» вряд ли соответствует её причудливому вкусу. «Я найду другую портниху, которая удовлетворит её утончённый вкус». Разумеется, исключительно ради репутации герцога Людвига. Ему вовсе не хотелось, чтобы она ходила и жаловалась: «Мне даже портниху не смогли подобающую вызвать — не по статусу, видите ли».

***

Размышляя сегодня над сюжетом оригинала и внося правки в свой список «Здоровый образ жизни», я внезапно осознала одну важную вещь. Иными словами: чтобы быть благодарной за то, что имеешь, нужно всем этим полноценно наслаждаться. «А значит, пора попробовать настоящую роскошь!» У меня на руках было довольно много денег. При вступлении в брак семья Ригельхофф дала за мной приданое — наличные в дополнение к драгоценностям и предметам искусства, но герцог Людвиг отказался его принимать и выдал мне некоторую сумму в качестве карманных денег. Денежная единица этого мира — сена, и у меня было пять миллионов сен. Точный обменный курс установить трудно, но по ощущениям это тянуло примерно на пятьдесят миллионов вон. «Пятьдесят миллионов вон свободных денег! Куда бы их потратить?» Впервые в жизни у меня водились такие деньжищи. Это и впрямь фэнтезийный мир — не верится, что я оказалась в подобном месте и раздумываю о таком! Вот только я понятия не имела, куда эти деньги девать. «Платья? Нет, не подходит. Их и так целая куча, да и выходить в них некуда. Ну, разве что... Украшения или аксессуары? Нет, нет. Раз мне некуда ходить в платьях, то на что мне украшения и аксессуары?» В Южной Корее двадцать первого века нашлась бы тысяча мест, куда спустить деньги, но здесь найти применение капиталу было непросто. Самая изысканная еда — по первому требованию, книги, которые хочу прочитать, — в библиотеке особняка, ни в платьях, ни в украшениях нужды нет, а предметы первой необходимости семья закупает оптом раз в полгода. «Первый раз в жизни меня трясёт оттого, что некуда потратить деньги».