Я думала, это будет обычный исекай

Она сидела, нервно покачивая в воздухе носком туфельки, когда Анна подошла и тихо доложила: — Мисс, у вас почти закончились духи и помада. Пригласить парфюмера и торговца косметикой? — О, да! Отличная идея! «Как и следовало ожидать, Анна — незаменимый персонаж для этой истории!» «Попробую-ка и я люксовую косметику!» В прошлой жизни я помнила, как коллеги пользовались нишевыми духами или дорогой импортной косметикой. Пытаясь не отставать от них, я никогда не поправляла макияж при людях. Мне не было стыдно за бюджетную косметику, но было неловко доставать пудреницу с полустёртыми надписями и облезшими наклейками. «Я пряталась в туалетной кабинке, чтобы накрасить губы... А теперь думаю: зачем? Чего тут стыдиться?» Наверное, подсознательно я боялась, что меня застукают за этим занятием — таким неподобающим для той, кого никто не любит. По-настоящему уверенный в себе человек с гордостью заявил бы: «Я просто экономная». Я горько усмехнулась и стала ждать возвращения Анны. Сначала она привела парфюмера. Тот тщательно принюхался к остаткам духов на моём старом флаконе и кивнул: — Это тончайший аромат на основе розы «Эшли». Прикажете приготовить такой же? — А много ли существует разных сортов? — Разумеется. Самый распространённый — с добавлением титанической розы. Он густой и тяжёлый, первое, что приходит на ум при упоминании розовых духов. Но для юной леди он, пожалуй, слишком душен. — И... сколько он стоит? — Это относительно недорогой вариант. Один маленький флакон обойдётся примерно в двадцать тысяч сена. «Стоп. Если двадцать тысяч сена — это... двести тысяч вон? Да это же мои месячные расходы на проезд, связь и коммуналку!» — Кха-кха... Понятно. А что насчёт остальных? — Роза «Ари» — её часто выбирают юные леди. Лёгкий, освежающий аромат с травянистой ноткой. То, чем вы пользовались прежде, — очень дорогая композиция на основе «Ари» с добавлением лесной малины и амбры. Судя по описанию, это явно стоило немалых денег. — Если смешивать в прежних пропорциях, маленький флакон обойдётся примерно в... пятьдесят-семьдесят тысяч сена. «Ага. Почему цена вдруг подскочила в два-три раза? Если это пятьсот тысяч вон, то это значительно больше моего месячного бюджета на еду в прошлой жизни...» — Самые изысканные ароматы — это розы «Тесис» или «Натаниэль». За маленький флакон выйдет более ста тысяч сена. «То есть флакон духов объёмом в пятьдесят миллилитров стоит... больше миллиона вон?! Я неправильно считаю обменный курс? Почему всё такое дорогое?» Я изо всех сил стиснула зубы, чтобы не отвисла челюсть от изумления, а парфюмер тем временем спросил снова: — Почему бы вам в этот раз не попробовать розу «Натаниэль»? У неё чуть более глубокий аромат, чем у той, что вы использовали. — О, о... Нет! Я... я возьму ту же, что и раньше. Не хочу резко менять аромат... — Ха-ха-ха. Что ж, лёгкий и освежающий аромат всё равно вам к лицу. Тогда я сделаю композицию, похожую на прежнюю. — Он замолчал, делая пометки. Тут Анна подала совет: — Может быть, добавить к розе «Эшли» совсем чуть-чуть «Натаниэль»? Привычный аромат вам, безусловно, нравится, но теперь, когда вы замужем, более глубокий оттенок будет как нельзя кстати. «Если Анна так говорит, значит, так оно и есть. Но я не уверена, сколько это будет стоить. Не могу же я, невестка герцога Людвига, отказаться только потому, что дорого...» — Что ж... давайте. Но этих дорогих роз добавьте совсем чуть-чуть. Самое малое количество. — Это разумный компромисс. Тогда получится около восьмидесяти тысяч сена за маленький флакон. — Восемьдесят тысяч?! «У меня руки дрожат. С моими карманными деньгами в пять миллионов сена я, конечно, могу себе это позволить, но покупка одного флакона духов за восемьсот тысяч вон кажется мне преступлением против той Чхве Суны, которой я была в прошлой жизни». Анна, словно читая мои мысли, снова подала совет: — Поскольку вы всё равно будете пользоваться похожими духами, не заказать ли сразу большой флакон? Так цена за миллилитр будет значительно ниже. — И то верно. Если взять большой пузырёк, то выйдет около... ста тридцати тысяч сена. «Большой флакон — это, наверное, сто миллилитров. Значит, шестьдесят пять тысяч за пятьдесят миллилитров». — А можно за сто двадцать тысяч? — Простите? Ох, тогда я совсем ничего не заработаю! — Гм! Тогда... сто двадцать пять тысяч? «Разве существует закон, запрещающий дворянам торговаться? Может, они специально задирают цены для аристократов?» Стараясь сохранять уверенный вид, я мягко улыбнулась парфюмеру и добавила невинную отговорку: — Просто не хочу, чтобы говорили, будто я, едва выйдя замуж, трачу деньги направо и налево. Зато в следующий раз я обязательно обращусь к вам. — Ха-ха-ха! Вот это бережливая невестка у герцога. Не могу устоять. Тогда, так и быть, сделаю за сто двадцать пять тысяч сена. — Спасибо! «Впервые в этом мире я успешно сторговалась! Чувствую себя немного увереннее. Но испытание ещё не кончилось». Когда с духами было покончено, явился торговец косметикой. — Госпоже нужна новая помада. Есть ли цвет, похожий на этот? Анна достала мой старый футляр, и торговец, внимательно осмотрев его, раскрыл принесённый с собой саквояж. — Это продукция дома «Мелроуз». Неплохой выбор. Но новинки от «Ланс» сейчас тоже очень популярны. Он выложил несколько помад. Нефритовый футляр «Мелроуз» был красив, но розовый футляр «Ланс» — ещё красивее. Особенно из-за атласной ленточки на крышке. — Оттенки похожи, но, говорят, пигменты у «Ланс» ярче. К тому же, помимо прежнего, этот цвет, думаю, тоже будет вам к лицу. — Это всё очень красиво. А... сколько они стоят? — Продукция «Мелроуз» — восемь тысяч сена, а «Ланс» — десять тысяч сена. «Если вычесть стоимость футляра, наверное, можно было бы и дешевле». Розовый футляр был очень, очень красив, но я со слезами на глазах отвернулась. — Что ж... я, пожалуй, возьму то же, чем пользовалась раньше. — Понял. А пуховка не нужна? Есть также ручные зеркала и гребни для волос. Я уже хотела отказаться — мол, не надо, — но Анна, стоявшая рядом, заметила, что мне нужна кисточка для нанесения помады. В итоге пришлось купить и её за восемь тысяч сена. «Цены... просто безбожные». Я потратила сто сорок одну тысячу сена всего лишь на одни духи, одну помаду и одну кисточку. «У меня до сих пор руки трясутся. Такое чувство, что я теряю всякое представление о деньгах». «Не так-то просто наслаждаться тем, что имеешь». Записывая расходы в маленький блокнот, словно в бухгалтерскую книгу, я вынуждена была признать: я слишком прижимиста для роскоши. Но ничего не поделаешь. Даже когда мой брат частенько крал мою скромную зарплату, я всё равно жила, изо всех сил стараясь не выглядеть жалкой в глазах окружающих. «Нужно постепенно привыкать к роскоши трат. А пока, может, начать с другой роскоши?» Я не могла тратить много денег, поэтому в итоге наслаждалась роскошью, которая не требовала трат. Наслаждение искусством — вот та роскошь, которую моя бедная душа могла принять без угрызений совести. «В первую очередь — Сикстинский зал!» Это была комната, полная произведений искусства, которая привлекла моё внимание больше всего с тех пор, как Филипп показал мне особняк. Даже в прошлой жизни я любила разглядывать картины, но увидеть настоящие работы вживую доводилось редко. В этом мире, конечно, нет художников и полотен, знакомых мне по прошлой жизни, но оценить мастерство, даже не зная автора, — это отдельное удовольствие. Я просто сказала Анне, что иду в Сикстинский зал, и неспешно направилась туда. Сделав глубокий вдох перед тяжёлой дверью, я отворила её — и меня встретил слабый запах старины в неподвижном воздухе. — Ого!.. Я не могла не ахнуть — точно так же, как в первый раз. Стены зала, превосходившего размерами большинство галерей, были увешаны произведениями искусства всех размеров: от миниатюр размером с ладонь до огромных полотен, которые невозможно охватить взглядом с близкого расстояния. Я бродила по залу в полном одиночестве, с чувством, будто арендовала целую галерею только для себя. Это было куда роскошнее, чем покупка дорогих духов. — О боже... Как вообще можно было такое нарисовать? Перед работой, настолько изысканной, что её можно было принять за фотографию, я остановилась, приблизилась и стала разглядывать тончайшие мазки. — Это напоминает мне Моне. Потрясающе. Как и на полотнах Моне, пиршество света и цвета заставило меня отступить на несколько шагов и замереть. — Ой, как это мило. Я не могла сдержать улыбку, глядя на выжидательное выражение мордочки щенка на картине, изображавшей девочку, играющую со своей собакой. А потом показалась по-настоящему огромная работа. С фронтального ракурса её было не охватить взглядом, поэтому я перешла к противоположной стене, уселась на пол и стала рассматривать картину, задрав голову.