Я думала, это будет обычный исекай

«Что? Почему оригинал вчера изменился?» До сих пор я изо всех сил пыталась изменить исход эпизодов, но даже если сам процесс слегка отличался, финал оставался прежним. Однако эпизод с соблазнением Киллиана прошедшей ночью пошёл совсем по другому сценарию. Эдит, пытавшаяся соблазнить его телом, сама стала той, кого он заключил в объятия, — а это значит, что Киллиан больше не хранит целомудрие ради Лизи. К тому же первый поцелуй Киллиана должен был достаться Лизи, но даже это пошло не по плану. «Конечно, Лизи свой первый поцелуй получила от Клиффа. Как бы то ни было, роль второго главного героя у Киллиана теперь под вопросом. Интересно, что же будет дальше?» Голова шла кругом. Но с губ почему-то не сходила улыбка. Я всё никак не могла перестать думать о том, как он произносил моё имя, обнимая меня, как целовал, о его обжигающих прикосновениях. Хотя сам он, кажется, верил, что это я пыталась соблазнить его своим телом. — А, не знаю. Пусть будет как будет. Анне было велено держать язык за зубами, так что ни одна живая душа в особняке не узнает, что мы с Киллианом стали «настоящей парой». И всё же я кое-что поняла. От одной этой мысли улыбка становилась всё шире, но показывать её Анне было слишком стыдно, и я спряталась под одеяло с головой. «Настоящая пара... О боже, что же мне делать? Что делать, что делать?!» Должно быть, я и уснула, хихикая и пиная одеяло. Мне снова и снова вспоминалось всё, что произошло между мной и Киллианом той ночью. А потом я снова услышала голос диктора. [Условия первого этапа исключения выполнены. Возникла исключительная ситуация, власть автора уменьшена. Условия первого этапа исключения аннулируются.] «Что?» Странное объяснение. «Условия первого этапа исключения»? Выполнены? А что там насчёт «власти автора»? Не особо веря, что голос мне ответит, я всё же изо всех сил мысленно выкрикнула вопрос: «Что ещё за условия первого этапа исключения?!» И, к моему изумлению, он ответил. [Условия первого этапа исключения: следовать тому, в чём оригинальная Эдит потерпела неудачу.] У меня мурашки побежали по коже. Во-первых, этот голос знает, что этот мир — всего лишь роман, а я в нём — попаданка. Он знает, что оригинальная Эдит и я — разные люди. Более того, «условия исключения», похоже, как раз и есть те самые условия, которые нужно выполнить, чтобы «исключение» сработало — то есть чтобы у меня появилась возможность искажать ход оригинала. В прошлый раз голос говорил о трёх этапах, а сейчас — всего лишь первый. А значит, впереди ещё несколько. Похоже, кто-то сверху смотрит на меня — ту, что попала в роман и жалко барахтается в силках. «А оригинальная Эдит тем временем умирает, пытаясь избежать пути, ведущего к провалу. Я из кожи вон лезла, но в итоге это лишь сильнее затягивало петлю у меня на шее?» Уж не знаю, кто установил эти правила, но звучат они как издевательство. Чтобы создать «исключительную ситуацию», я должна следовать тому пути, на котором оригинальная Эдит потерпела крах. Но при этом я не считала положение безвыходным. Я всё ещё многого не понимала из того, что твердил голос, но одно стало ясно наверняка. «Оригинал может меняться!» Голос из снов был не из тех, что можно пропустить мимо ушей. Он сказал: никому не говори о своей ситуации. Поэтому можно было верить, что мне просто повезло наткнуться на это условие первого этапа — такое глупое, по-извращёнски, — и тем самым изменить сценарий. Я смогу изменить финал: меня не обезглавит собственный муж Киллиан, и я не умру жалкой смертью. «Рано сдаваться. Ты сможешь. Чхве Суна, ты справишься! Эдит, ты справишься!» Во мне затеплился лучик надежды.

***

Я взяла ещё два дня отдыха. В эти дни я безвылазно сидела в комнате, вышивала и размышляла о будущем. Когда мысли немного улеглись, у меня возникло несколько вопросов. Прежде всего: кто тот «оригинальный автор», о котором говорил голос? «Кто написал "Дом ⚫ Айвори"? Кажется, псевдоним начинался на "К"...» Голос сказал, что исключительная ситуация возникла, потому что я выполнила условия первого этапа исключения, и из-за этого «власть автора» уменьшилась. Но роман-то уже давно завершён — как же тогда власть его создателя может уменьшаться? Сперва я решила, что это какая-то мировая воля, которая стремится следовать оригиналу. Но потом поняла: речь идёт о чём-то ином. «Власть». Это ведь объём полномочий человека. То есть этот объём сократился. А значит, существует некто, кто обладает этой властью или силой. «Бог этого мира?» В конце концов, для своего творения автор и есть бог. Кем бы он ни был теперь, если его власть уменьшилась, то где и насколько? Во всех частях сразу или только в одной? И как именно он управляет этим миром? Его воля отражается в реальном времени? Или мир продолжает двигаться по инерции той воли, что была вложена в оригинал? И если события продолжают разворачиваться даже тогда, когда власть автора ослабевает, значит, существует и другая сила — более могущественная, чем он сам, — которая этот мир поддерживает? «Всё слишком туманно. Мне катастрофически не хватает информации». Такое чувство, будто я играю в игру, где все карты против меня. И второе: благодаря тому, что я прошла первый этап, поведение Киллиана резко изменилось. Но хочет ли он по-прежнему следовать сюжету? Или его тянет сойти с проторённой дорожки? Пока неясно. Может ли он и дальше выбиваться из сценария, даже если это противоречит логике? Или, напротив, теперь, когда обоснование создано, я смогу и дальше менять ход событий? Но, судя по тому, что существует по меньшей мере три «условия», ясно одно: сейчас я, скорее всего, не в силах изменить всё и сразу. «Голова раскалывается... Ладно, придётся пока просто присматриваться к Киллиану». Когда начнётся новый эпизод, надо будет понять, какой выбор он сделает. Если он последует моим ожиданиям, моё будущее станет ещё светлее. «А если нет... тогда я умру так, как мне суждено». Я вздохнула, но нужно было делать то, что в моих силах сейчас. На третий день, когда я уже собиралась подняться с постели, меня вызвала герцогиня. — Эдит, тебе уже лучше? — Простите, что заставила вас волноваться. Сейчас всё хорошо. Мне стало значительно лучше уже некоторое время назад, но вы с Его Светлостью были в отъезде, и я немного опоздала с приветствием. Последние несколько дней герцогиня вместе с герцогом провела во дворце. Должно быть, они обсуждали угрозу со стороны эрцгерцога Лэнгстона и графа Ригельхоффа и втайне готовили оборону. — Герцог тоже сильно переживал. Теперь он говорит, что, возможно, слишком сильно давил на тебя. Он большую часть жизни провёл на поле боя, оттого и голос у него резкий, словно клинок. «Кстати, когда он говорил с Лизи, голос у него был куда мягче». Но вслух я, разумеется, этого не сказала. — Было бы странно, если бы при разбирательстве столь важного дела он говорил ласково. Со мной всё в порядке, так что, прошу, не позволяйте ему волноваться из-за меня. — Спасибо за понимание, Эдит. Не знаю, как насчёт остальных, но герцогине я совсем не хотела доставлять лишних тревог, поэтому улыбнулась как можно радостнее. — Чем бы ты хотела заняться теперь? Если не желаешь больше помогать мне с делами — я пойму. Боюсь, это лишь усилит недопонимание вокруг тебя. — Если вы не против, матушка, я бы хотела и дальше помогать вам. Однако при нынешнем положении дел я опасаюсь, что тот, кто меня подставил, может снова сделать то же самое. «У меня закралось подозрение, что это могла быть Лизи». — Поэтому я бы хотела работать под прямым наблюдением того, кому вы доверяете. — Эдит, дорогая, «надзор»... — Ах, прозвучало дурно? Я хотела сказать... — Нет, я понимаю. Ты хочешь место, где сможешь работать, не вызывая подозрений. — Да, именно так. Герцогиня на мгновение задумалась. Я уже гадала, не попросит ли она Лизи помочь, но назвала она вовсе не её. Она указала на своего помощника, Линана Филча. — Линан проверяет налоговые документы из каждого поместья и заполняет бумаги для отправки в Имперскую Канцелярию. Он имеет дело с деньгами, поэтому держится строго и бессердечно. Но он никогда не поддаётся эмоциям и не ведёт себя предвзято. — Это как раз то, что мне нужно. Я искренне понадеялась, что он не окажется мягким человеком, подвластным настроению. Даже на работе в компании я на дух не переносила начальников, что любят корпоративные ужины и «душевные» посиделки. Ведь таких, как я — с гордостью, но без громкого голоса, — вечно клеймили «не умеющими жить в обществе», а заодно и обесценивали саму мою работу. На следующий день я встретилась с Линаном Филчем. Он оказался куда строже и бесстрастнее, чем я надеялась. К тому же он был значительно моложе, чем я представляла. На вид — около тридцати. — Рад знакомству. Я Линан Филч. Можете звать меня просто Линан. С бесцветных, пепельно-бледных губ сорвался ровный, лишённый всякого выражения голос.