Я думала, это будет обычный исекай

— Рад знакомству. Я Линан Филч. Можете звать меня просто Линан. — Приятно познакомиться, Линан. Я — Эдит Людвиг, и с сегодняшнего дня буду тебе помогать. С чего начнём? — Для начала — вот с этого… Пожалуйста, разберите все эти квитанции по годам. Позже нужно будет сортировать их по разделам, но пока — только по годам. Он протянул мне огромную коробку, набитую беспорядочно перемешанными квитанциями. Повсюду виднелись влажные разводы, сухие пятна и грязные следы. — Как это... Что с ними стряслось?.. — Это дело рук моего прошлого помощника — бестолкового работника, — пояснил он. — Обиделся на меня и, уходя, разметал квитанции за много лет по всему полу. — Он вот так, запросто, испортил документы герцогства и просто ушёл? Его хоть поймали? — Разумеется. Он был сыном барона, но благодаря щедрости его отца дело закончилось возмещением убытков. — Боже правый… Я покачала головой, а Линан всё с тем же непроницаемым лицом добавил: — Не ждите от меня снисхождения, миледи. Ещё пожалеете, что согласились работать со мной. Глядя на него, я осознала вдруг: во взгляде Киллиана хотя бы читаются какие-то эмоции. А этот смотрел на меня оценивающе, но в его глазах не было ни презрения, ни подозрительности. Герцогиня, подумала я, нарочно выбрала самого «бесчувственного» человека — позаботилась обо мне по-своему. — Я прошу от тебя лишь двух вещей: компетентности и справедливости. И если с этим будет полный порядок, можешь обзывать меня дурой сколько угодно. — Это радует. — Что ж, полагаю, на этом обмен любезностями можно закончить. Приступим к работе? Линан коротко кивнул и направился к своему столу. Я разложила квитанции на широкой столешнице и тоже принялась сортировать их по годам. Окно в кабинете было, но прямые солнечные лучи сюда не проникали, поэтому в прохладной комнате Линана стояла такая тишина, будто время здесь замерло. Кроме шелеста бумаг, что я перебирала, и звука пера Линана — то ли скрипящего, то ли шуршащего по страницам, — не доносилось ни единого отвлекающего звука. «Как здесь покойно». Пока меня терзали всевозможные беды, я ни разу не чувствовала себя такой умиротворённой, как в этой тишине, занятая простым, монотонным трудом. Я так глубоко погрузилась в работу, что даже не заметила, как Линан окликнул меня из-за спины: — Миледи. — Да? В чём дело? — Рабочий день окончен. Можете идти. — А? Уже столько времени прошло? Без солнечного света я совсем потеряла счёт минутам. — Сейчас, только закончу — и уйду. Минуточку. Честно говоря, мне хотелось поработать ещё, но стоило мне задержаться здесь, и Линан, на чьих плечах лежал надзор за мной, тоже не смог бы уйти. Я торопливо сложила квитанции обратно в коробку, тщательно проверила, не упала ли какая на пол, и протянула коробку ему. Он с минуту молча смотрел на меня, а потом без слов принял её. — Благодарю за усердную работу. — Спасибо, что справился, Линан. Тогда до завтра. Попрощавшись с ним, я вышла. Коридор оказался залит светом, и возле кабинета Линана меня уже дожидалась Анна, чтобы проводить до комнаты. Казалось, меня выдернули обратно в реальность. «Кажется, персонажа по имени Линан Филч в оригинале не было. Значит, меня не будут втягивать в какой-то подозрительный эпизод, связанный с ним». С лёгким сердцем я вернулась в спальню, но дверь в неё была приоткрыта. Анна, обогнав меня, заглянула внутрь, оценила «непрошеного гостя» и кивнула мне, словно давая понять, что всё в порядке. — Ты здесь. — Киллиан? Я не видела его с той самой ночи. — Что привело тебя... в мою комнату?.. — Разве мне нельзя? — Ну, нет, я не говорю, что нельзя... А? Я вошла в комнату и увидела, как Киллиан с любопытством вертит что-то в руках. Не раздумывая, я выхватила это и поспешно убрала за спину. Две деревянные куклы в новой, только что сшитой одежде с глухим стуком упали на пол. Лицо Киллиана едва заметно дрогнуло. «Ой, ну... Это просто хобби! Да, хобби... Просто показывать другим немного стыдно... Ах! И с чего это ты вообще входишь в чужую комнату без разрешения?!» Я даже умудрилась поставить их в поцелуйную позу: куклу-мужчину, одетую как Киллиан, и куклу-женщину, похожую на меня. Мне и представить было стыдно, что он это увидел. Просто ужас. — Анна! Убери это. Побыстрее. Пока Анна молча убирала кукол, я, не в силах смотреть по сторонам, стояла спиной к происходящему. — Ну... как твои дела? Почему-то стало жутко неловко. Раньше я, кажется, отбрила бы его порезче, а теперь мне вдруг стыдно взглянуть ему в глаза и трудно подобрать слова. — Смотрю, у тебя всё хорошо. — Спасибо твоей матушке. Я начала помогать её советнику — Линану Филчу. Ты с ним знаком? — Разумеется. Мы вместе росли. — Вот как? — Его отец — Тео Филч, дворецкий, управляющий делами герцогства. Раньше он и здесь, в особняке, распоряжался, но потом отец поручил ему надзирать за всеми поместьями. А Линан остался здесь — ведать налоговыми документами. — А-а, понятно. Я кивала, а Киллиан всё это время разглядывал меня. Так пристально, словно хотел без ножа выпотрошить. — Что-то не так, Киллиан? — Нет, ничего... Ты уже обедала? — Нет ещё. — Тогда... Он собрался было пригласить меня пообедать, и я уже с замиранием сердца ждала этого, но тут кто-то постучал в дверь. Анна отворила — на пороге стояла Лизи. — О, Киллиан! Ты тоже здесь. Она, как всегда, сияла лучезарной улыбкой — всё такая же красивая, — но при виде неё я почему-то ощутила укол неловкости. Мне было горько от мысли, что она считала меня виновной, и стыдно, что я лишила невинности её верного «второго главного героя». — Лизи? Что ты здесь... — Клифф велел позвать Киллиана и просил отобедать с ним. Кажется, у него есть разговор. Ах, Эдит! Не хотите ли и вы с нами? Заметив меня с опозданием, Лизи поспешно добавила приглашение, но было ясно, что это скорее вежливость, чем искреннее желание. — А Клифф точно не будет против, если я вдруг заявлюсь? — Клифф, наверное, не откажется. Возможно... наверное... «Если уж ты используешь слово „наверное" дважды, проще промолчать, Лизи». Что ж, какой бы ни была воля Клиффа, ей ничего не оставалось, кроме как пригласить и меня. Я бы с радостью пошла, но мне не хотелось видеть, как Киллиан будет ухаживать за ней больше, чем за мной. — Боюсь, Клифф растеряется. Судя по всему, у него важный разговор к вам. Но если в следующий раз позовёте — с удовольствием. — Правда? Тогда давайте пообедаем втроём в следующий раз, Эдит. Ну что ж... Киллиан. Лизи окликнула его, будто говоря: «Пошли». Киллиан шумно вздохнул и, кивнув ей, направился к выходу. Но, уже берясь за ручку двери, он вдруг обернулся и на мгновение посмотрел на меня. Поймав его взгляд, я замерла. Зачем он приходил в мою комнату? Что хотел сказать? — Мисс, сейчас я приготовлю обед. — Ах... да, хорошо. Спасибо. Не будь Анны, я, наверное, ещё долго простояла бы как вкопанная. Я проверила кукол, которых Анна отложила в сторону, и с облегчением увидела, что они целы. Правда, когда я поняла, что первым делом схватилась именно за мужскую куклу, мне стало слегка стыдно.

***

Все три дня, пока Эдит не приходила в себя, Киллиан ни на миг не мог перестать думать о ней. Его накрывало порывами — ворваться в её комнату, снова овладеть ею — такими неистовыми, что разум затмевало. Каждую свободную минуту он гадал, что она сейчас делает, и от этого будто сходил с ума. Но искать встречи он не стал. Ему требовалось время, чтобы разобраться в себе. Если так пойдёт и дальше, он просто потеряет голову. «Я-то думал, телесная связь — это слишком просто, и не верил, что могу так слететь с катушек». Все годы, что он считал Лизи единственной, он не прикасался ни к одной женщине. И всё пошло прахом за одну-единственную ночь. И с кем! С той, кого он презирал больше всего! Но раскаяния он не чувствовал. Хуже того: ему хотелось повторения. Поэтому, когда он понял, что больше не в силах терпеть, он сразу направился в её комнату. Он постучал. Никто не ответил. Тогда он открыл дверь и вошёл. Комнату всё ещё переполнял её розовый аромат, и он уже готов был утонуть в нём, как вдруг заметил на столе нечто странное. «Что это? Куклы?» Там стояли две гладко отполированные деревянные куклы в искусно сшитой одежде. Поначалу он не придал этому значения, но потом разглядел: у мужской куклы были чёрные волосы, белая рубашка и чёрные брюки, а у женской — русые волосы и домашнее платье. На женской даже висело крохотное красное ожерелье с камушком — словно она повторяла саму Эдит. «Тогда выходит... мужская кукла — это?..» Если женская олицетворяла Эдит, то догадаться, кто скрывался за мужской, было нетрудно. «...Я?» И эти двое стояли, прижавшись губами, в поцелуе. Уши Киллиана запылали, но тут же с губ сорвался невольный смешок. «И когда ты успела выкинуть такую милую штуку?» В груди что-то сладко защемило. Когда вернувшаяся с Анной Эдит, едва увидев их вместе, в панике разметала кукол в стороны, он с трудом сдержал порыв поцеловать её тут же. «Чего она так застеснялась? Из-за кукол? Из-за того, что я без спроса вошёл в её комнату? Или... может, она меня ненавидит?» В ту ночь, когда она его соблазнила, она, казалось, была довольна. Но теперь его терзала мысль: а вдруг ей это не понравилось? Эдит была его первой женщиной, и он совершенно не понимал, какие чувства скрываются за её реакциями. «Может, я был слишком груб? Или причинил боль? А что, если она просто терпела?.. Да нет, о чём я вообще думаю!» Запутавшись в собственных мыслях и корчась от душевных мук, он вдруг вспомнил рассказы о женщинах, которые управляют мужчинами с помощью тела. Что, если и его нынешнее состояние — то, чего и добивалась Эдит? — ...ан... Киллиан! — А! Ты меня звала? — Да... Я уже несколько раз тебя окликнула... Что-то случилось? Лизи смотрела на него с искренним беспокойством. А Клифф поглядывал с явным недоумением. — Ничего. О чём вы говорили? — Ты совсем выпал, да? Мы о «той женщине». — «Той женщине»? — А о ком ещё, кроме Эдит Ригельхофф, мы можем так говорить?