Я думала, это будет обычный исекай

Услышав это прозвище, Киллиан невольно поморщился. Но, по правде говоря, ничего странного в нём не было. Он и сам всегда звал её «этой женщиной». — Неважно. И что с ней? — Я слышал, с сегодняшнего дня она будет работать под надзором Линана. — Похоже на то. — Я попросил Линана зайти. Хочу узнать, не заметил ли он чего необычного. Клифф элегантно приподнял чайную чашку, и вид у него был такой, будто он ни капли не сомневался в виновности Эдит. — Даже если что-то и было, с первого дня этого не увидишь. — Просто на всякий случай. Линан — человек проницательный. И правда, вскоре в гостиную вошёл Линан. — Вы звали меня. — Прости, что отрываем от дел, Линан. Ничего особенного... Просто сегодня к тебе под начало поступила Эдит, верно? Киллиану не нравилось, какие слова выбирал Клифф. Что значит «под начало»? Конечно, цель надзора есть, но вообще-то она просто помогает матери с делами. Эдит сама попросила матушку приставить к ней человека для наблюдения. Киллиан, пряча лицо за чашкой, глотнул чай, чтобы скрыть досаду. Линан тем временем ответил всё с той же бесстрастностью: — Я знаю, что мне поручено следить, чтобы документы, к которым прикасается мисс Эдит, не пропали. Но, если уж начистоту, она помогает мне справляться с работой. — Ну, так или иначе... Как она тебе на первый взгляд? Ничего подозрительного? Линан задумался, вспоминая утро, проведённое с Эдит, а потом медленно произнёс: — Пока могу сказать лишь предварительно, ведь видел её всего раз. Однако честно признаюсь... Киллиан едва не забыл о чае, напряжённо ожидая ответа. — Она весьма дотошна в работе. У неё превосходная сосредоточенность, отличное понимание, трезвое суждение и, что важнее всего, усидчивость. Мой кабинет вряд ли мог показаться комфортным для дворянской леди, но она трудилась усердно и без единой жалобы. — Никогда не слышал от тебя таких похвал. Должно быть, она очень старалась тебе угодить. А? — Трудно сказать. В конце концов, я видел её только сегодня утром. — Ладно... Понятно. Я, наверное, позову тебя позже. Не теряй бдительности с ней. Клифф отпустил Линана. Рядом с ним сидевшая Лизи, залившись краской, робко заметила: — По-моему, Линан неравнодушен к Эдит. Никогда раньше не слышала, чтобы он так кого-то хвалил. Клифф вздохнул. — Линан — не тот человек, кого можно поколебать эмоциями. — Ну, разве есть на свете люди совсем без чувств? К тому же он холост, а Эдит хороша собой... В этом не было бы ничего удивительного. Слова Лизи, как всегда, звучали мило, но сегодня Киллиан впервые почувствовал раздражение от её речей. «Конечно, мы женаты лишь на бумаге, но всё же не верится, что Лизи может говорить такое при мне, муже Эдит, прямо в моём присутствии». Хотя... брак давно перестал быть лишь бумагой. Он уже разделил с Эдит постель. Но сказать это вслух он не решался. — Не думаю. Я доверяю Линану. Сколько лет я наблюдаю за ним! Ты просто не представляешь, с какой строгостью Тео воспитывал сына. Тео Филч обучал своего наследника, Линана, с поистине суровой требовательностью. Даже сам герцог, всегда казавшийся непреклонным, порой замечал, что это уже чересчур. Но Линан безропотно принимал отцовские уроки. Благодаря этому он с юных лет умело помогал герцогу в домашних делах. И была одна истина, которую Тео внушал сыну с самого детства: не испытывать к хозяйской семье ничего, кроме верности. В те времена нередко случалось, что благородные дамы сбегали, заведя интрижку со слугой, и потому Тео особенно рьяно вдалбливал это в Линана. — К тому же Линан, которого даже твоя красота не сумела поколебать, вряд ли мог потерять голову из-за красоты Эдит. — Ки... Киллиан! — Лизи вспыхнула, ещё сильнее заалев. — Ты снова донимаешь Лизи своими глупостями, — усмехнулся Клифф. Всё шло как обычно. Но Киллиан чувствовал совсем не то, что прежде. «Ничего...» Раньше, стоило ему в шутку заикнуться о своих чувствах к Лизи, рядом с ним каждый раз оказывался Клифф с этой его жалостливой усмешкой, и от этого сердце сжималось до боли. А теперь это вдруг перестало иметь значение. Честно говоря, его куда сильнее тревожило другое. «Нет, ну конечно, я не думаю, что Линан влюбился в Эдит... Но вдруг?» Он сказал, что доверяет ему, но кто знает? Линан оставался непроницаем даже перед красотой Лизи, но ведь красота Эдит была совсем иного толка. «Откуда нам знать, может, Линан как раз предпочитает женщин с такой чувственной, земной красотой». Ну а если ему часами сидеть с такой чувственной женщиной наедине в запертой комнате... «Линан тоже мужчина и мог бы поколебаться. А если она попыталась и его соблазнить...» Киллиан до скрежета в животе представил, как Эдит целует Линана, глядя на него влажными глазами, а тот хранит аскетично-суровый вид, не поддаваясь... От этих мыслей его желудок скрутило узлом. — Раз уж ты закончил, я, пожалуй, пойду. — А? Уже? — На следующей неделе мы с отцом отправляемся осматривать поместье Райзен, так что нужно многое подготовить. — Ладно. Иди. Лизи, явно растерявшись, попыталась было удержать Киллиана, но Клифф махнул рукой, как всегда. Раньше Киллиан терпеть не мог подобного и сидел бы до последнего, лишь бы не оставлять их вдвоём. А теперь... теперь он мог встать и уйти первым. Те дни, когда он мучительно воображал, что могут делать Клифф и Лизи, оставшись наедине, стали казаться чем-то далёким и чужим. Сейчас его куда сильнее, чем что-либо иное, волновало то, что происходит между Линаном и Эдит. «Я тревожусь о Линане. Может, она и его попыталась окрутить... Вдруг что-нибудь случится, пока меня нет?» Он считал, что во всём виновата Эдит, но зубами скрипел, думая о Линане.

***

Три раза в неделю я помогала Линану с делами, наслаждалась хобби, а иногда беззаботно болтала ни о чём с Киллианом. Всё шло своим чередом, но чуяла, что вот-вот начнётся новый эпизод. Прокручивая в памяти оригинальную историю, я вдруг поняла: кажется, близится эпизод противостояния Эдит и Лизи. И действительно: спустя несколько дней с тех пор, как Киллиан и герцог Людвиг отправились осматривать земли, герцогиня, собрав меня и Лизи, объявила: — В следующем месяце графиня Эрмения устраивает благотворительный базар. А с завтрашнего дня у неё в доме откроется кружок вышивальщиц. Вы тоже должны там быть. Похоже, начинался эпизод с базаром. Вы спросите, при чём тут вышивальный кружок? Но таков уж был мир этого романа. На таких базарах знатные дамы представляли в основном вышитые работы, и чтобы подготовиться, они собирались кружками рукоделия. В этом году место встречи вышивальщиц, в который входила герцогиня, было назначено... в особняке герцогов Людвигов. Прямо в доме главной героини! — Я не очень-то искусна... Боюсь, только буду вас задерживать, — скромно ответила Лизи, как и подобало главной героине. На самом же деле это мне не стоило и соваться. Конечно, я и сама для души занималась вышивкой, но дальше самых простых стежков пока не продвинулась. Даже память оригинальной Эдит подсказывала, что и та особым мастерством не блистала. «И что теперь-то будет?» Впрочем, главной целью этого мероприятия было укрепление дружеских уз и сбор пожертвований, так что большого мастерства от участниц никто и не ждал. Я просто подтвердила своё участие и занялась подготовкой инструментов. Собираться для нового дела всегда приятно. А на следующий день мне впервые за долгое время пришлось выдержать на себе оценивающие, пренебрежительные взгляды. — Как вы все уже знаете, это моя невестка, госпожа Эдит. — Рада познакомиться со всеми вами. Я Эдит Людвиг. Мастерства мне пока недостаёт, но я приложу все старания. Я сделала реверанс, как меня представила герцогиня, но члены кружка, казалось, по-прежнему видели во мне «пешку Ригельхоффов». Что ж, если даже люди в этом доме так считают, что уж говорить о посторонних? — А это госпожа Лизи Синклер. Она гостит в нашем доме как почётная гостья. — Здравствуйте. Меня зовут Лизи Синклер, прошу вас многому меня научить. На жизнерадостно улыбнувшуюся Лизи со всех сторон посыпались тёплые улыбки и любезности. «Да уж, идеальная обстановка для того, чтобы даже святая стала злодейкой, честное слово». Почему-то меня задел этот дружелюбный приём, оказанный только Лизи. Но, в конце концов, мне не нужно было, чтобы все вокруг ко мне добрели. Лишь бы семья Людвигов, с которой я живу, — точнее, лишь бы один Киллиан — не имел намерения меня убивать. «Выбор и фокус, селекция и концентрация...» Стоило об этом подумать, и холодность дам уже не так задевала меня. Когда формальные приветствия закончились и началась работа, искусные мастерицы взялись за массивные пяльцы, предвкушая создание настоящих шедевров. Я же вытащила свой скромный маленький подрамник для носового платка, чувствуя лёгкий стыд, но тут заметила, что Лизи... А? Что это у неё?! — Я собиралась вышить полянку полевых цветов на муслиновой шали. Ту, что недавно закончила. — Ох! Это будет так красиво! А шаль вы тоже сами ткали? — Да, сплела сама, с помощью моих горничных. Вышло, правда, немного небрежно... — Это-то — небрежно? Да она так искусно сделана! Потрясающе, что вы умеете обращаться с ткацким станком! Вышить такую огромную шаль... Неужели в оригинале Лизи делала именно это? Кажется, там она вышивала платок, а Эдит, наоборот, приказала своим служанкам принести огромную работу... Но точно я уже не помню.