Я думала, это будет обычный исекай

— А что собирается вышить Эдит? — голос герцогини заставил меня поднять голову, и все взгляды тут же обратились ко мне. — Ах, ну... я планирую вышить носовой платок. Платок, который я держала в руках, выглядел жалко, но выбора не было. На меня снова взглянули — словно на пустое место. — Я... изготовлю несколько штук и выставлю их сразу... — робко добавила я, но это мало что изменило. Лишь герцогиня ободряюще произнесла: «Должно быть, будет очень мило», — а остальные лишь сухо отозвались: «Ах, ну да». «С такими темпами ни один не купят...» Я надеялась, что герцогиня, заботясь о чести семьи, тайком выкупит мои работы, а если нет — придётся просить Анну. Я и не пыталась вникать в разговоры других дам, а просто листала альбом с узорами для вышивки. «Хм? А это будет красиво». Среди множества цветных рисунков мой взгляд зацепился за свежий, неброский узор. Он не выглядел слишком сложным и в то же время не был детским. Я решила вышить маленькую птичку с лавровой ветвью в клюве и аккуратно перенесла рисунок на платок. Чтобы не выглядело слишком скромно, по краю я добавила лавровый орнамент. Пока я старательно выводила контур, ко мне подошла одна из дам — из тех, что прежде глядели на меня холодно. — Ах! Этот узор так похож на тот, что моя дочь вышивала в прошлом году. Когда закончите, будет очень красиво. — Правда? Мне этот рисунок тоже показался милым... В этот момент другая дама, сидевшая рядом, вставила как будто невзначай: — Помню платок, что мисс Ларисса сделала для вас в прошлом году. Кстати, сколько ей уже лет? — Семнадцать. И она уже ждёт ребёнка. — Стало быть, тот платок она вышивала в пятнадцать. Совсем ещё девочкой была, а теперь уже сама стала женщиной. Как быстро летит время. — Не говорите! Хо-хо-хо! Они засмеялись и перевели разговор на другое, но я прекрасно поняла, что именно они хотели сказать. «Ну да, сравнить меня с пятнадцатилетней девчонкой — это они умеют». И выбрали для этого момент, когда герцогиня отошла полюбоваться чьей-то работой. «Эта дама... кажется, она тесно дружит с графиней Синклер? Но почему она цепляется ко мне, а не к Лизи?» Ну, разумеется, герцогиня ни за что не простила бы, если бы кто-то посмел на людях уколоть Лизи — она дорожила ею как родной дочерью. «Похоже, впереди меня ждёт бурная жизнь». Меня это слегка раздражало, но, в конце концов, внимание людей, которые ничего не решали в моей судьбе, было мне без надобности. Я одёрнула себя и с головой ушла в вышивку. И, несмотря на все старания герцогини, с каждым собранием кружка я всё больше чувствовала себя изолированной. Особенно усердствовала та дама, что дружила с графиней Синклер: она подстёгивала прочих, то и дело сравнивая меня с Лизи. «Неудивительно, что оригинальная Эдит так завидовала Лизи». Я-то устояла против этих провокаций только потому, что знала сюжет. Но другая на моём месте давно возненавидела бы её. Сегодня Лизи, как всегда, принимала похвалы от дам и с упоением вышивала на своей шали бесчисленные цветы и травы. Эта шаль, скорее всего, в итоге достанется Клиффу — из двух главных героев, что вечно будут бороться за неё. «Какая разница...» Я опустила взгляд на свой платок, по краю которого уже был вышит лавровый венок, и раздумывала, каким цветом заполнить тело птицы. Поначалу я собиралась сделать его жёлтым, но это было бы слишком похоже на цыплёнка. Немного подумав, я потянулась за нитками, решив, что тело будет светло-серым, а крылья — серебряными с чёрным. И тут, откуда ни возьмись, передо мной появилась нежная рука. — Может, попробуете этот цвет? Подошедшая Лизи протянула мне розовую нить. Наверное, ей стало неловко, что я сижу в стороне одна. — А для листочка в клюве, по-моему, чудесно подошёл бы вот этот светло-зелёный. Получилось бы очень мило. Разумеется. Розовый с нежно-зелёным почти никогда не ошибаются. Я была благодарна ей за внимание, но, к сожалению, делать птичку такой девчачьей в мои планы не входило. Однако отвергнуть совет здесь — всё равно что на глазах у всех расписаться: «Я настолько бездарна, зато высокомерна до того, что не слушаю ничьих советов». Приходилось быть осторожной. — Спасибо за совет, Лизи. Но просто... я задумала эту птичку, думая о Киллиане. — О... О Киллиане? Серые глаза Киллиана вдруг сами собой всплыли в памяти, и это объяснение показалось мне не такой уж плохой отговоркой. — Да. Ведь его глаза как раз такого цвета... — Ах, и правда. — Только никому не говорите, это так неловко. Хорошо? Я попросила с застенчивой улыбкой, словно юная новобрачная. Даже те дамы, что готовы были меня осадить, не посмели возразить. Что тут скажешь, если новоиспечённая невестка вышивает, думая о своём женихе? Тем более если этот жених — второй сын самого герцога Людвига. Вместо насмешек они поспешили заглянуть в глаза герцогине, лицо которой озарилось радостью. — Это так трогательно, Эдит! Глаза у Киллиана и впрямь очень красивые. — Наверное, потому что он унаследовал их от Его Светлости? — О да, это так! Я даже позволила себе обменяться шуткой с герцогиней. Дамы, сидевшие вокруг, тут же подхватили ритм и заулыбались. — Молодожёны — это прелесть. Как мило... — А ведь и правда! Кстати, как поживает Киллиан? Лизи уже было открыла рот, чтобы ответить на их вопрос, но я быстро перехватила инициативу: — Прекрасно! Он пока уехал вместе с герцогом осматривать поместье, которое достанется ему во владение. Когда вернётся, непременно передам ему ваши тёплые слова. Только после моего ответа Лизи наконец сомкнула губы и улыбнулась. Честно говоря, каждый раз в такие моменты я глубоко понимала оригинальную Эдит. Я знала, что Лизи не желает мне зла, но ей катастрофически не хватало чувства такта. «Это вопрос, обращённый ко мне, и он о моём муже. С какой стати отвечать на него собиралась ты?» Конечно, в своём романе автор наверняка описал бы это так: «Лизи попыталась было ответить, но Эдит, с перекошенным от злости лицом, перебила её. Она сквозь зубы процедила, что у Киллиана всё отлично, хотя на самом деле Лизи знала, что в последнее время он выглядел встревоженным». Ну да, описание шло бы с точки зрения главной героини. Что за дрянной мирок, думающий только о своей звёздочке.

***

— Что скажешь, Киллиан? Герцог Людвиг, шагая в холодном, кристально-чистом ветре, заговорил с сыном. Они стояли на склоне горы Филлиак, откуда открывался вид на Райзен — то самое поместье, что вместе с графским титулом должно было отойти Киллиану. — Прекрасное... Восхитительное место, — Киллиан постарался ответить как можно равнодушнее, но герцог сразу заметил, что сын искренне доволен. И впрямь — было бы обидно, если бы вышло иначе. Райзен герцог выбирал для Киллиана с особой тщательностью. — От столицы далековато, но редко встретишь земли с таким огромным потенциалом. Честно говоря, десять дней в карете — не такое уж и большое расстояние. — Согласен. Верхами — меньше недели, так что это и впрямь немного. Бывают поместья, куда и месяц добираться. Киллиан был в полном восторге от своих будущих владений. По правде сказать, он немного волновался, какие именно земли выделят ему отец и старший брат. Раньше ему было всё равно, но теперь, если он намеревался привезти сюда эту надменную Эдит и жить с ней, без приличных угодий было нечего и думать — она же его со свету сживёт. «Но такому поместью даже она не посмеет возразить. Не ожидал, что отец выделит мне столь щедрый удел... Наверное, он чувствовал за собой вину и хотел загладить её». Прежде Киллиан и мысли не допускал, что его брак с Эдит затянется, но теперь он всерьёз подумывал, как привезёт её сюда, в эти земли. Эдит оказалась куда терпимее, чем он предполагал, и к тому же он осознал, что сердце Лизи уже не принадлежит ему. Стоило принять это решение — и на душе сразу полегчало. «Да. Так оно и будет». Ветер раннего лета, обдувавший их на середине горы, был свеж и, казалось, выдувал прочь все оставшиеся сомнения. В северном Райзене круглый год было прохладнее, чем в столице, и это приятно отличало его от душного, жаркого лета в городе. — А насколько холодно здесь зимой? — Немного холоднее, чем в столице. Но главная проблема — не морозы, а снег. Снежные облака не могут перевалить через гору Филлиак и выгружают весь запас на Райзен. Лавин, правда, здесь никогда не бывало. — Ну, это уже обнадёживает. Если не считать снежную проблему, поместье было просто отменным. «Эдит... Лишь бы она не мёрзла». Если начнёт жаловаться на холод — куплю ей меховую шубу. Было бы глупо отказываться от такого поместья только потому, что здесь чуть прохладнее. Пусть участок под Райзен не самый большой, урожайность с него поражала. Земля была плодородной, дожди шли ровно столько, сколько нужно. К тому же молодёжь не уезжала отсюда в крупные города — работы хватало и здесь. — Раз у нас так много молодых рук, я думаю, стоит развивать не только земледелие, — задумчиво произнёс Киллиан. — Если проложить дорогу через гору Филлиак, можно сделать Райзен перевалочным пунктом для купцов со всей империи. — Отличная мысль. Но сначала надо укрепить безопасность. Когда сюда хлынут чужестранцы, преступность непременно вырастет. Киллиан кивнул, и сердце его учащённо забилось. Глядя на земли, которыми ему предстояло править, он уже сгорал от нетерпения поскорее взяться за дело.