Я думала, это будет обычный исекай

— Пора возвращаться в замок. — Да. Спустившись с горы Филиак, они направились обратно в главную усадьбу. Дворецкий Винсент, столь неожиданно встречавший нового хозяина поместья, находился в приятной, но хлопотной лихорадке. Узнав о приезде господ, он вымел и вычистил каждый уголок снаружи и внутри, но, кажется, всё равно остался недоволен. Впрочем, Киллиан чувствовал то же самое. Замок долгое время стоял на попечении лишь смотрителя, поэтому ни украшений, ни подобающей знатному дому роскоши здесь не было. «Сам замок в хорошем состоянии, но внутреннее убранство и мебель слишком уж грубы. Понравится ли Эдит такая старомодная простота?» Каким бы ни было презренным семейство Ригельхофф, богатство их впечатляло. Суммы, что тратились на гардероб Эдит, кружили голову — так что вряд ли её устроит этот суровый замок. «Как вернусь в столицу, надо будет первым делом отыскать хорошего мебельщика. Ковры, портьеры... А остальное, пожалуй, попрошу выбрать её». Времени терять было нельзя. Как только он получит титул, нужно будет без колебаний перебираться в поместье. Раз уж всё равно переезжать, лучше сделать это как можно скорее: и земли осмотреть, и покончить с досадными дрязгами, связанными с Эдит, в доме герцога. «Ей будет тяжело без балов и роскошной столичной жизни? Но что поделать — чтобы стать графиней, нужно чем-то жертвовать». А ведь если подумать, с самой свадьбы Эдит ни разу не была ни на одном приёме. Может, мы и здесь уживёмся. А если ей станет совсем невмоготу, можно на зиму отправлять её в столицу. «Справлюсь ли я?» Сомнения, конечно, были, но Киллиан решил смотреть в будущее с надеждой. Пока они оставались в Райзене, он подолгу говорил с отцом о проблемах поместья и о том, в каком направлении двигаться дальше. А когда они вернулись в столицу, сердце Киллиана переполняло предвкушение самостоятельности. Он и не заметил, что все его мысли — от первой до последней — были об Эдит.

***

Наконец-то настал день долгожданного базара. Киллиан и герцог, осмотрев поместье, вернулись ещё накануне, но за всё это время я его и мельком не видела — у них с отцом было слишком много неотложных дел. Впрочем, он мне и не обязан докладываться, но... К счастью, я и сама была по горло занята: заканчивала вышивку, так что пожалеть о его отсутствии просто не успевала. — Ну, как? Точно нормально? — Конечно, миледи. Среди дам немало тех, у кого вышивка вовсе не хобби, так что для них это вполне достойная работа. Простодушная Анна уже которую неделю терпеливо отвечала на мои тревожные расспросы. Честно говоря, поделать всё равно было нечего, но я без конца дёргала её, лишь бы услышать: «Всё нормально». В итоге я сделала ещё несколько штук, но на базар выбрала только три самых удачных — тоже, прямо скажем, ничего особенного. Однако все мои нервы разом улеглись, едва наступило утро долгожданного базара. «Ну да, не продастся — и не надо, никто меня за это не убьёт». Этот эпизод нужен был лишь для того, чтобы показать, насколько лучше Эдит в рукоделии Лизи, так что угрозы для жизни тут не было. Я сложила в сумочку три вышитых платка — плод моих упорных трудов, — вытащила платье для выхода и быстро его надела. Это тоже был перешитый наряд, который я привезла с собой ещё из дома. Светлое хлопковое платье, с которого спарывали турнюр, оборки и ленты, стало таким сдержанным, что почти напоминало форму. Но при этом сохранило свежесть и капельку милой наивности. «Мадам Роял — настоящий мастер». Все десять платьев, что я отдала ей на переделку, мне нравились: вышли гораздо изящнее и естественнее первоначального вида, будто их с самого начала такими и придумали. Когда я уже была готова к выходу на базар, из дверей показалась и Лизи в ярком, нарядном платье. Её нежно-голубое платье с розовым бантом смотрелось на ней, белокурой и голубоглазой, не просто прелестно, а почти по-кукольному. Надень она ещё шляпку с лентами и зонтик — точь-в-точь фарфоровая статуэтка. — Ой! Эдит, вы сегодня такая красивая! — Лизи одарила меня лучезарной улыбкой. Стоя рядом с ней, такой цветущей и нарядной, я, впрочем, выглядела скорее как бледная тень — чего, собственно, и добивалась. — Лизи сегодня просто ослепительна. Это платье... Я знала, что оно будет смотреться на вас потрясающе. — И правда красивое, правда? Мадам Роял — чудо, — проговорила Лизи. И тут, словно из-под земли, вырос Клифф. — Мадам Роял и впрямь искусница. Но ведь это вы сами — красавица. Разве не так, Эдит? — Разумеется. Я всё гадала, зачем явился Клифф, но тут герцогиня, окинув нас взглядом, объявила: — Мы уже опаздываем. Поехали первыми. Герцог с Киллианом подъедут позже. «Ага. Стало быть, на базар собирается вся семья». Я шла за ними, уже втайне надеясь, что сегодня увижу Киллиана, но потом одёрнула себя: к чему мне сегодня его присутствие? Ничего хорошего из этого не выйдет. «Вряд ли после одного изменения в сюжете его характер в корне переменится... Если он и явится на базар, то наверняка лишь для того, чтобы сцепиться с Клиффом из-за того, кто купит работу Лизи». Я взобралась в карету с одной только мыслью: пусть этот день пройдёт без потрясений. В саду графского особняка, где раскинулся базар, развевались праздничные флаги, а в шатрах повсюду подавали прохладный чай со льдом и лёгкие закуски. Я не ждала ничего особенного, но при виде синего неба, тёплого ветра и радостных, возбуждённых людей и сама невольно прониклась этим настроением. — Кто принёс изделия для базара, прошу сдать их сюда! — крикнул чей-то голос, и к шатру потянулись вереницы людей. Я вместе с герцогиней и Лизи тоже подошла, выложила три скромных платка, подписала лист пожертвований и вернулась обратно. После этого мы устроились в отведённом нам шатре, вели лёгкие беседы за чаем и принимали тех, кто подходил засвидетельствовать почтение герцогине. Герцогиня надела то самое голубое платье, которое когда-то выбрала для неё Лизи в бутике «Роял», — и тут же удостоилась восхищённых отзывов. — Вам так идёт это платье! Оно новое? — Да, я наконец-то снова пригласила мадам Роял. Этот фасон выбрала Лизи. Ну как, ничего? — Что вы, оно сидит безупречно, будто специально для вас сшито! У мисс Лизи превосходный вкус. Ну конечно. Я так и думала. Правда, радовало одно: никто не сравнивал его напрямую с тем, что выбрала я. В конце концов, вечно сидеть сложа руки на таком празднике было нельзя. — Эдит, базар уже начался. Может, пойдём, посмотрим? — воодушевлённо предложила Лизи. Я только этого и ждала. Кивнув, я поднялась и отправилась бродить с ней между рядами. — Ух ты... Как здорово! Те, кто искусны в готовке, выставили на продажу ореховые и яблочные пироги, были здесь и ненужные больше драгоценности, и диковинки из заморских стран, и изысканные вина. — Ты только посмотри на эти серьги! — А это как мило. Ой! Кажется, кто-то уже приобрёл этот браслет — на нём лента. — Так быстро раскупили. Видно, сегодня будет нешуточная борьба. Лизи в восторге указывала то туда, то сюда, и я, сама того не замечая, тоже пришла в прекрасное расположение духа; мы болтали, словно лучшие подруги. А Клифф, шедший за нами по пятам, словно личный телохранитель, наверняка уже привязал ленточку к тому, что Лизи назвала красивым. Позже мне пришлось на миг подавиться смущением. Мы остановились перед витриной с нашими работами. Анна уверяла, что мой платок «вполне приличный», но когда я увидела масштабные вязаные панно и вышивки с изощрёнными техниками, у меня буквально отвисла челюсть. Даже шаль Лизи на их фоне казалась почти заурядной. «Анна, ах ты лгунья...» Нет, она, конечно, добра ко мне, но знай я заранее, сожгла бы этот злосчастный платок дотла. Я поспешно утянула Лизи прочь, чтобы дать Клиффу возможность невзначай завладеть её шалью. Не потому, что мне было стыдно смотреть на свою работу, — а ради главного героя! Оставив Клиффа позади, мы направились обратно к шатру и тут наткнулись на чету женщин — судя по виду, мать и дочь, а может, две закадычные подруги, — которые принялись нагло разглядывать нас с ног до головы. «Что-то мне это очень не нравится...» Впрочем, ситуация казалась до боли знакомой для любого, кто жил в современном мире. Как будто... сборище второстепенных персонажей, поджидающих главного героя. — Давненько я не бывала в столице, так что никак не привыкну к здешним нравам. Подумать только: незаконнорождённая разгуливает по базару, словно у себя дома. — Матушка, выбирайте выражения! Это не просто безродная девчонка — она живёт на правах гостя у самого герцога Людвига. Вы же знаете, как герцог и герцогиня о ней пекутся. — Ну что вы. Герцог Людвиг — человек с именем... Неужели он и впрямь низвёл её до положения ручной питомицы? Я взглянула на них исподлобья, пытаясь понять, что за чушь они несут, и вдруг ощутила, как дрожит рука Лизи. Обернувшись, я увидела, что у неё покраснели кончики ушей, а голова опущена вниз. В мою руку она вцепилась так, будто я была для неё спасательным кругом. И в этот миг во мне проснулось острое желание защитить эту главную героиню.