Я думала, это будет обычный исекай

Как только благотворительный базар остался позади, в окна начал заглядывать зной. «Похоже, это будет жаркое лето без кондиционеров...» И пока я предавалась этим мыслям, в голову вдруг закралась пугающая догадка. «Кстати... А как долго Эдит вообще должна появляться в первоисточнике?» Понятия не имею, почему она вдруг возникла. «Я думала, это обычное попадание» — роман из пяти томов, и Эдит фигурирует в нём примерно до конца третьего, а к началу пятого уже исчезает. В начале пятого тома Лизи, признавшись Клиффу в любви, получает предложение. «Сколько ей тогда было?» Лизи и я — ровесницы, нам сейчас по двадцать два. На момент предложения Клиффа ей было двадцать три. «Вот это да... В моём прежнем мире в двадцать три многие ещё университет не заканчивают». Итак, вопрос: сколько месяцев осталось до того эпизода, где мне сносят голову? От одной этой мысли спина мгновенно покрылась липким холодным потом. И тут, словно по сигналу, в дверь постучали. — Миледи! Прошу вас, выйдите на минутку! — А? Что случилось? Недоброе предчувствие ледяной змеёй скользнуло по позвоночнику. Едва я вышла в коридор, с первого этажа, от парадной двери, донёсся женский плач. — Умоляю вас! Позвольте мне увидеться с моей госпожой! До замужества она и шагу без меня не могла ступить, я даже представить боюсь, каково ей здесь одной... Я сбежала вниз, и Анна последовала за мной, пытаясь понять, что там за переполох. В вестибюле уже собрались герцогиня, дворецкий Филипп, а также Клифф, Киллиан и Лизи. — А...? Осторожно выглянув из-за порога, я разглядела рыдающую женщину, и по моей спине пробежал ледяной холод. Заметив меня, она выкрикнула моё имя прежде, чем я успела скрыться. — Ах, госпожа! Миледи Эдит! — Со...фия... — О боже, моя госпожа... Почему у вас такое бледное лицо? — А? Что? О чём ты? Давно не виденная София прильнула ко мне с выражением смертельной тревоги — точь-в-точь заботливая служанка, какой никогда не была в доме Ригельхоффов. И тут я поняла, как ей удалось собрать здесь герцогиню и наследников Людвигов. За спиной Софии стоял Шейн. — Брат?.. — только и смогла выдохнуть я. Но Шейн, не глядя на меня, обратился к герцогине с мрачным, удручённым видом: — Приношу свои глубочайшие извинения за беспокойство. Но София, личная горничная Эдит, так истосковалась по госпоже, а мы... Мы с ума сходили, не зная, как она здесь. — Вы могли бы навестить Эдит в любое время, — сухо заметил Киллиан. — Благодарю за тёплые слова, но вы и сами понимаете, что это не так просто, как кажется. Поэтому я умоляю вас: позвольте Софии остаться подле Эдит. В конце концов, она всего лишь служанка. Похоже, я начинала понимать, что имел в виду Шейн, говоря «натянуть поводок». — Брат! Со мной всё в полном порядке! — Миледи, прошу, умоляю, не бросайте меня! Хотите — бейте, хотите — наказывайте. Я здесь лишь для того, чтобы служить вам... София вцепилась в меня ещё крепче. И Шейн тут же подыграл: — Эдит, ведь София рядом с тобой с самого детства. Как же она извелась от тревоги... — Вокруг только и слухов, что над госпожой измываются в доме герцога! Она даже на чай к ближайшей подруге выйти не смеет!.. София вскрикнула так, будто сил больше не было терпеть. Я-то думала, что, избегая светских мероприятий, предотвращу сплетни о Лизи, но, кажется, только дала новый повод. Я невольно перевела взгляд на герцогиню и Киллиана. — Да кто говорит, что меня притесняют?! — Вы по-прежнему защищаете чужое лицо! Я слышала, на базаре вы сидели в полном одиночестве, словно всеми покинутая! В этом доме только и знают, что носиться со своей драгоценной гостьей — мисс Синклер. А вот это уже нечем крыть. Герцогиня и остальные поёжились, словно их укололи в больное место. В итоге Людвиги так и не нашли, что возразить, и были вынуждены согласиться. — Если вы так обеспокоены, оставляйте эту горничную. Я приставлю её к Эдит как личную служанку, — вздохнула герцогиня. — Благодарю. Жалованье Софии мы берём на себя. — Нет, в этом нет нужды. — Нет уж. Если София будет оглядываться на этот дом, кто защитит нашу Эдит? «Ха! Со стороны и не скажешь, что у него сестринский комплекс. Сам влепил мне пощёчину!..» Но сказать это вслух я не могла. Едва я попыталась выкрикнуть: «Разве не ты ударил меня на базаре?» — язык снова онемел, а в ушах зазвенело. [Ограничение автора активировано.] Я отказывалась снова и снова, но Шейн всё равно навязал мне Софию, и отказаться, не обидев герцогиню, было невозможно. «Это что... опять течение первоисточника?» А ведь и правда: все следующие эпизоды — отравления, утечки, слежка — во многом дело рук Софии. «Что же делать? Как её остановить?» София была наёмницей, обученной убийствам и воровству, и тягаться с ней у меня не было ни шанса. К тому же граф наверняка дал ей полную власть надо мной, и даже если бы я погибла от её руки, он бы и глазом не моргнул. Впрочем, и без надежды я не оставалась. «Если я умру, Софии здесь тоже не удержаться. Сюжет сильно пошатнётся». А значит, убивать меня она не станет. С такими мыслями я с тревогой искала глазами Анну, чтобы та поскорее ввела Софию в курс её обязанностей. Когда мы с Софией остались вдвоём, она мгновенно переменилась в лице. — Давно не виделись, миледи Эдит. — ...Не так уж и давно. — Я не поверила, когда услышала о тебе от Шейна. Но теперь, видя тебя, понимаю: это правда. «Какая же жуть...» Сглотнув инстинктивный страх, я постаралась отвечать как можно спокойнее. — София. Сила герцога Людвига — не та, что видна с первого взгляда. И с каждым днём она лишь крепнет. Если отец не одумается, всему нашему роду грозит гибель. — Не тебе судить. Всё, что требуется от тебя, миледи, — следовать приказам господина. — Даже если это приведёт к гибели всех? — Не лучше ли думать о том, как защитить честь семьи ценою собственной жизни, чем скулить, когда дыхание спирает в глотке? «О, это серьёзно. София — верный пёс графа до мозга костей». И как я раньше могла этого не замечать? — Шейн сказал, что бумаги о вооружении отправила не ты... — Я их не отправляла. — Потому что знала, что это подделка? Или герцог сам подделал твой почерк и послал их, испугавшись, что дело пойдёт не по его плану? «Хм? Они так подумали?» Но я не считала, что герцогская семья могла так поступить. Мне показали фальшивку не для того, чтобы навредить графу, а чтобы испытать меня. И всё же, если бы я хотела избежать наказания от Софии, мне было бы выгоднее сказать, что я не стала отправлять письмо, почуяв подделку. Но с другой стороны, такое признание снова бросило бы на меня тень в глазах Киллиана. «Главное — не вызывай подозрений у Киллиана. И пусть всё пройдёт как надо». Помня о «выборе и концентрации», я ответила: — Я даже не подозревала, что это подделка. Потому что с самого начала не собиралась ничего красть. Глаза Софии стали ещё холоднее, в них зажёгся ледяной огонь. — Вот, значит, как... Ты и впрямь решила предать свою семью. — Не понимаю, почему это называется предательством. Неужели ты уверена, что, напав на герцога Людвига, граф Ригельхофф одержит победу? Даже если эрцгерцог Лэнгстон сядет на трон, думаешь, он отдаст отцу герцогский титул? Правая рука императора крепка как никогда, а герцог Людвиг силён куда более, чем эрцгерцог. — Неправда. Эрцгерцог Лэнгстон умело использует графа, и рано или поздно и император, и герцог Людвиг падут. — Откуда ты это взяла? От отца? Он ошибается. Всё это — лишь его несбыточные мечты! Раздался глухой удар. София, почуяв насмешку в моём голосе, подошла и со всей силы ударила меня по затылку. — С каких пор ты, жалкая свинья, смеешь судить о вещах, что выше твоего понимания? София отбросила почтительный тон и принялась злобно осыпать меня ругательствами, нанося удары по местам, скрытым одеждой. — Ах! Ай! Было куда больнее, чем я представляла. Обученная военному делу, она била туда, где было особенно больно, но где синяки никто не заметит. Я пыталась сопротивляться, но София даже не шелохнулась — будто из дерева вытесанная. А потом вдруг схватила меня за горло и прошипела...