Я думала, это будет обычный исекай

— Это ведь... обнадёживает, правда? Понятия не имею, насколько глубоко я проникла в мысли Киллиана. Наверное, его голова всё ещё полна Лизи, а я — так, надоедливая помеха. Но даже той капли внимания, что он мне дарил, могло хватить, чтобы спасти мне жизнь. «Может, я его раздражаю, бешу, вызываю подозрения — пусть. Лишь бы этого раздражения и капельки привязанности было достаточно, чтобы убить меня оказалось для него слишком хлопотно. Большего мне и не надо!» Я не смею мечтать о сильной любви. С этой скромной молитвой я встретила Анну. Видеть перекошенное от бешенства лицо Софии, которая вошла вместе с ней, было настоящим блаженством.

***

Пока Эдит переживала самую бурную ночь в своей жизни, в кабинете герцога Людвига шло совещание. — Разумеется, после этого Синклеры притихли. Но это всего лишь догадка, — произнёс Киллиан. — Обвинения против Эдит тоже строятся на догадках. К тому же, как она сама и сказала, это было бы слишком очевидно. Эдит не настолько глупа, чтобы так сразу подставляться. — Но ведь к этим ниткам не прикасался никто, кроме неё! — Мы просто не нашли того, кто это сделал, брат! Неужели ты дуреешь, когда дело касается Лизи?! Киллиан начинал понимать, что чувствовала Эдит. Никакие доводы рассудка не могли поколебать Клиффа. Раз не нашли никого другого, кто трогал нитки, — значит, виновата Эдит. С какой стати она должна быть преступницей, если они даже не выяснили, как и когда был нанесён яд? Порой ему казалось, что на брата нашёл какой-то морок. — В любом случае я не считаю, что это дело рук Эдит. Да и кто угодно мог войти и сделать это, пока комната Лизи пустовала. — Даже если так, с какой стати трогать именно эти нитки? — Может, она отравила всё, что попадётся Лизи под руку! А вышивальные нитки — то, с чем она работает подолгу. Почему бы и нет? — Не слишком ли это натянуто? — А обвинять Эдит только потому, что нитки, которые она подарила, оказались отравленными, — это, по-твоему, не натянуто? К тому же ты говоришь, что она раздобыла яд и нанесла его на нити так, что этого никто не заметил? Что же, по-твоему, стража в доме Людвигов настолько слепа? Киллиан был зол на брата, но его слова вовсе не пропали даром. Насчёт Клиффа он не знал, но герцог Людвиг уже начал колебаться. — В словах Киллиана есть резон. Трудно поверить, что Эдит или её горничная сумели добыть яд и применить его незаметно для стражи. — Яд могла пронести та горничная, София. — После истории с персиковым пирогом её вещи уже досматривали. Да и горничная могла об этом не знать. В конце концов Клиффу пришлось отступить. К тому же Лизи, узнав о происходящем, встала на сторону Эдит. — Разве могла Эдит сделать такое, когда она только пришла в себя после мучительной боли? И когда она дарила мне подарок, Киллиан был в моей комнате. Не стала бы она дарить такое у него на глазах. Однако, глядя на всё ещё синюшные губы Лизи, Клифф сжал зубы до скрипа. — Эдит ложно обвинила Синклеров, будто это они пытались навредить тебе. Прямых улик у меня нет, но, думаю, в этом стоит разобраться. Лизи лишь покачала головой. — Я не хочу, чтобы силы герцога тратились из-за меня. К счастью, лечение уже помогает. — Лизи! Твоя жизнь под угрозой. Нельзя просто так оставить это. — Клифф... для меня... это слишком тяжело. Разве нельзя это похоронить? Сердце Клиффа рвалось на части при виде слёз, выступивших в её голубых глазах. Будь его воля, он бы схватил Эдит и сам пытал её ядом — ровно так, чтобы она умирала от боли, но оставалась жива. Но продолжать расследование значило продлевать страдания Лизи. А на это он пойти не мог. — Ну, если ты так считаешь... — Спасибо, Клифф. — ...хорошо. Но обещай: если всплывут ещё какие-то улики... тогда я сделаю всё, чтобы найти преступника. Лизи оставалось лишь согласиться. Клифф выглядел таким несчастным оттого, что не мог покарать злодея немедля.

***

Лейла хищно прищурилась, читая письмо, доставленное от шпиона, внедрённого в резиденцию семьи Людвигов. «Говорят, мисс Лизи отравилась ядом, нанесённым на вышивальные нитки, и что эти нитки были подарены мисс Эдит. Полагаю, после первой попытки она предприняла вторую. Сначала она разыграла спектакль с отравленным персиковым пирогом, который ей прислала мисс Лизи, но съела сама и тем всё испортила. Герцог в ярости, как и Клифф с Киллианом». Закончив читать, Лейла довольно выдохнула и пробормотала: — Ну и живучая же эта Лизи. Прямо так и не сдохла. Похоже, все усилия, которые она вкладывала, чтобы с помощью приближённых разжечь в Эдит ненависть к Лизи, наконец-то начали приносить плоды. Когда Лейла узнала, что Эдит съела отравленный персиковый пирог, чтобы подставить Лизи, — вот было радости. А уж когда этот план провалился, она тут же решилась на отчаянный шаг. Вот это я понимаю — «злодейка Эдит»! Как раз в этот момент в комнату Лейлы вошёл Дэмиен. — Зачем опять звала? Завидев письмо от Хансона, Лейла тут же послала горничную за Дэмиеном. Теперь она сунула это письмо ему в руки. — Эдит и впрямь взялась за дело, но у неё всякий раз срывается. Дэмиен усмехнулся, быстро пробежав письмо глазами. — В этот раз всё и впрямь было на волоске. — Смелость-то есть, а вот ума... Жаль, конечно. А ведь это был бы идеальный шанс избавиться от обеих разом. — Согласен. Лейла, приподняв бровь, спросила: — А может... Ты сам это подстроил? Дэмиен покачал головой. — Нет, не я. — Вот как... — Но... — Что? Дэмиен задумчиво постучал уголком сложенного письма по ладони. — Мне известно, что наша матушка некоторое время назад раздобыла какой-то яд. — Что?! Правда? — Не знаю, зачем он ей и какой именно. Но, похоже, она это держит в тайне. Так что давай без лишних расспросов. — Ладно, без проблем. Мне тоже не улыбается нарваться на её гнев... Вот, значит, как. И зачем ей это секретничать? — Без понятия. И я не уверен, стоит ли за этим происшествием именно она. У нашей матери есть несколько человек, которых она с радостью прикончила бы. Дэмиен и Лейла рассмеялись, хотя в этом не было ничего смешного. Для них чужая жизнь была всего лишь поводом для зубоскальства. — В любом случае ясно одно: Эдит всё больше теряет почву под ногами в доме Людвигов. — Да она с самого начала ничем там и не была. — Окончательно потерять — это совсем другое. Пока что будет трудно, но если она полностью утратит доверие, мы сможем напрямую взяться за Лизи, а вину свалить на Эдит. Герцог Людвиг наверняка поверит, что это её рук дело. Лейла заулыбалась, представляя себе лица Лизи и Эдит. — Эдит сама себе роет могилу, так что о ней можно не беспокоиться. А этой сучке Лизи вечно везти не может. Брат и сестра Синклер снова склонились друг к другу, придумывая, как бы ещё использовать Эдит, чтобы уничтожить Лизи.

***

Сразу после инцидента я ожидала, что меня вызовет Клифф или сам герцог, но, что бы там ни наговорил Киллиан, я лишь снова оказалась под арестом — меня никуда не таскали и не допрашивали. Зато я всё гадала: кто же за этим стоит? «Кто же нанёс яд на эти нитки? И почему именно нитки? Потому что Лизи любит вышивать? Или кто-то знал, что я подарила ей нитки?..» Я выстроила перед Киллианом правдоподобное обвинение против Синклеров, но на самом деле ничего не знала. Конечно, в оригинале виновата была Эдит. Но я-то ничего не делала. Могучее течение этого мира пыталось превратить меня в злодейку, даже если для этого приходилось действовать руками других персонажей, и чтобы отыскать связь, мне надо было вернуться в оригинал... Вот только ни Лизи, ни её горничная вряд ли стали бы так поступать, так что оставались только Синклеры. «Но ведь это сильно отличается от оригинала, разве нет? В четвёртом томе, где действует Эдит, Синклеры почти не упоминаются». Я покачала головой, отгоняя эти мысли. «Да нет. У нас по-прежнему нет доказательств, что это сделали Синклеры. Даже если найдётся другой подозреваемый, меня всё равно будут считать преступницей». Что ж, оставалось только сидеть в четырёх стенах, пока кто-то не объявит мне вердикт. К счастью, София больше не могла надо мной измываться. Анна была горничной более высокого ранга, чем она, и теперь такие дела, как приём пищи или приготовление ванны, оказались вне её власти. Иными словами, наедине с Софией меня не оставляли. — София, попробуй-ка. — Что?.. — Ты с того самого отравленного пирога нюхаешь всю мою еду. Неужто я и впрямь тебя так раздражаю? — А... Ну, видите ли, это... Я не могла бездумно есть то, что приносила София, поэтому теперь приказывала ей пробовать первой блюдо, и только потом с удовольствием съедала. Если бы она умела стрелять лазерами из глаз, меня бы уже не было в живых.