Я думала, это будет обычный исекай

— Ах, Киллиан! Ты что, ждал меня? — Где ты была? — Просто навещала Лизи. Киллиан коротко кивнул, услышав, что я была у Лизи. Неужели это как-то сыграет мне на руку? Он отошёл в сторону и принялся говорить о вещах, не имевших для меня особого значения: о погоде, о новостях герцога и герцогини. Но вдруг резко перевёл разговор на меня. — Кстати... Почему бы тебе не гулять немного больше ради здоровья? Я слышал, ты выходишь по утрам, но прогулка по саду после еды была бы гораздо полезнее. — О, правда? По правде сказать, с тех пор как я снова начала нормально питаться после голодовки, устроенной Софией, я ела слишком много, и даже законы этого романтического мира не спасали от лишнего веса. Бока слегка округлились. — Это и настроение поднимает, и не даёт полнеть. — Я что, и впрямь поправилась? — М-м, да, ты слегка поправилась по сравнению с тем, что было раньше. От его слов меня будто молнией ударило. Если уж Киллиан, которому на меня наплевать, заметил, что я набрала вес, — насколько же всё запущено?! Я вскочила. — Раз так, наверное, и впрямь стоит прогуляться. — Пойдём вместе. — Что?.. — Я провожу тебя на прогулку. По спине пробежал холодок. — Ах... Хотя, погоди-ка, твои слова прозвучали немного оскорбительно, Киллиан. Поправилась — значит, ты намекаешь, что я отъела и мне пора приводить себя в форму... — Нет, я вовсе не это имел в виду! — Сегодня я на прогулку не пойду. В следующий раз. Я видела, как Киллиан стиснул зубы. Ого, меня чуть не поймали на проверке на подлинность. Если бы я прилипла к тебе, как раньше, твой взгляд сейчас стал бы просто ледяным, правда? — Боюсь, мои слова неверно истолковали. Я всего лишь хотел сказать, что ты весишь чуть больше, чем тогда, когда почти ничего не ела, а не то, что тебе пора худеть. — А, ну теперь понятно. Прошу прощения, что не так поняла. Но... мне, в общем-то, не так уж и хочется выходить. Спасибо, что заботишься о моём здоровье, Киллиан. Я изобразила на лице лёгкую признательность. Что, неплохой же ответ? — Вот как. Тогда до встречи. — Да! Хорошего дня! Я улыбнулась и помахала ему с жизнерадостностью девушки из гостиничного сервиса. «Ого, я и сегодняшнюю проверку прошла!» Пока Анна не смотрела, я даже станцевала маленький победный танец, но вдруг вспомнила взгляд Киллиана и замерла. Он смотрел так, будто сейчас взорвётся. «Значит, развязка уже близка!» Это должно было стать последним испытанием. «Так больше не может продолжаться, сейчас она сорвётся», — наверняка думал он. Он пытался меня проверить, но события развивались совсем не так, как он предполагал, и теперь он сам начал сомневаться в своих подозрениях. «Если я выдержу и это, смогу ли я потом пить с Киллианом чай? Как бы мне хотелось поужинать вместе и выйти на прогулку...» Как только он осознает, что я не та распутная женщина, о которой судачили, будет ли он относиться ко мне как к человеку? Я так нервничаю.

***

Я постоянно нервничала, проходя «проверки» Киллиана, и единственным временем, когда я могла хоть немного успокоиться, была работа в кабинете Линана. Хотя на дворе лето, в кабинете Линана прохладно и пахнет бумагой. Это было одно из моих любимых мест в особняке. Особенно мне нравилось это тёплое ощущение тишины. Вопреки первому впечатлению — что он скуп на похвалы, — Линан хвалил меня чаще, чем я ожидала. На самом деле ничего сложного не было: достаточно было рассортировать документы по датам и свести разрозненное содержимое нескольких страниц в одну. Но Линан сказал, что я делаю это чисто и скрупулёзно. Не слишком много, но в этих словах, признававших мой упорный труд, я находила душевный покой. Однако, кажется, сегодня даже это будет затруднительно. — Киллиан? Что ты здесь делаешь? Я пришла на «службу», а Киллиан уже сидел посреди кабинета Линана. — Разве что-то не так? — Да нет... Просто это удивительно. По-моему, ты впервые сюда зашёл с тех пор, как я здесь работаю? — Я бываю здесь время от времени. Даже когда тебя не было. — А-а, вот как... И что, у тебя какое-то дело к Линану? — Да, можно и так сказать. Ну конечно, пусть он и второй сын герцога, но тоже помогает отцу. Неудивительно, что он появляется в кабинете Линана. Может, ему что-то нужно проверить по налогам. — Тогда вам лучше поговорить наедине. Я займусь своей работой. Я улыбнулась, села за свой стол и взяла сегодняшнее задание, но мысль о том, что Киллиан пришёл шпионить за мной, не выходила из головы. «Тогда я покажу тебе, как усердно я работаю». И я действительно сосредоточилась на работе. Ни разу не бросила взгляд в его сторону, полностью уйдя в сортировку бумаг. Мне казалось, Киллиан был немного впечатлён тем, как я тружусь? Киллиан, который до этого молча занимался своими делами, вдруг обратился к Линану: — Может, тебе стоит нанять ещё одного сотрудника, Линан? Похоже, не я одна подумала, что это было ни с того ни с сего. — Внезапно? — Прости, что не обращал внимания раньше. Теперь, когда я побывал здесь в рабочее время, вижу: у тебя накопилось слишком много дел. Теперь я понимаю, что имела в виду Лизи, когда говорила, что за его ледяной внешностью скрывается заботливая натура. Выразить заботу о Линане вот так, в лоб, было чуточку неловко, но голос его прозвучал жёстко. — Благодарю за заботу, но госпожа Эдит мне помогает, так что я справляюсь. — И как сильно она помогает? — Это не просто слова: она способнее всех, с кем я работал прежде. Благодаря ей моя работа стала куда легче. «Ой! Как-то стыдно, когда хвалят прямо при Киллиане». Мне, конечно, неловко, но я не могла скрыть гордой радости. «Но что это у него с лицом?» Киллиан нахмурился, услышав похвалу от Линана. Сперва я подумала, что ему не нравится, когда меня хвалят, но потом, поразмыслив, решила, что это скорее процесс недоверчивого принятия, словно ему пришлось признать очевидное. «Будь начеку до конца и держись!» Я притворилась, что не слышу их разговора, и погрузилась в работу с удвоенным усердием.

***

—————————————————————— Дневник Линана Филча —————————————————————— «2 апреля 1824 года. Герцогиня направила ко мне госпожу Эдит. Похоже, она будет помогать мне с делами. Я не ожидал многого, но, с тех пор как в прошлый раз сбежал тот никчёмный тип, работы действительно накопилось слишком много. Я надеялся, что у неё достанет ума хотя бы не перепутать даты, но она, ко всеобщему удивлению, разбирала поступления добросовестно и до мелочей. Держалась при этом как человек, который где-то и прежде подолгу работал. Казалось бы, большего и желать нечего, но после полудня меня вызвал господин Клифф и расспрашивал о госпоже Эдит. Я отвечал как чувствовал, но, кажется, это были не те ответы, которых он ждал.» «20 мая 1824 года. Госпожа Эдит, обычно столь прилежная, в последнее время казалась странно тревожной и взвинченной. Я спросил, не стряслось ли чего, и она, достав что-то из-за пазухи, показала мне, робко осведомившись, нормально ли это. Сперва я принял это за лоскут ткани, но, приглядевшись, понял: это носовой платок с вышивкой. Должно быть, к базару графини Эрмении. Тогда я прямо сказал, что, по-моему, платок со всех сторон чуть перекошен, а стежки местами разъезжаются, но разобрать рисунок вполне можно. С моей точки зрения это был комплимент, но она выглядела так, будто на неё обрушилось небо. Ума не приложу, как нужно хвалить дамские вышивки, чтобы это действительно звучало похвалой.» «18 июня 1824 года. Позавчера Ригельхоффы прислали к госпоже Эдит горничную. Та вовсе не выглядела счастливой. Сегодня же, притом что казалась ослабевшей, она вдруг с явным удовольствием уплетала десерт, которого прежде не ела. Она оставила для меня печенье и мадленку, но всякий раз, отхлёбывая чай, не сводила с них глаз, так что я в итоге предложил ей всё доесть. Она с невинным видом спросила: «А можно?» — словно маленькая девочка. Но с чего это она вдруг налегла на десерт? Может быть, она в положении?» «29 июня 1824 года. Вернувшись из деловой поездки, я застал в особняке странную атмосферу. Поговаривали, будто госпожа Эдит пыталась навредить госпоже Лизи: сначала сама съела отравленный пирог, а потом попыталась отравить нитки... Мне в это верилось с трудом. Что ж, жадных людей выдаёт что-то особенное, но госпожа Эдит вовсе не выглядела жадной. Я не прислушивался к слухам слуг — это не моё дело. Потом госпожу Эдит на время посадили под домашний арест, и мне было довольно неловко работать без помощницы.» «15 июля 1824 года. Госпожу Эдит освободили из-под ареста. Происшествия, связанные с ней, кажется, сошли на нет, но слуги по-прежнему считают её преступницей. Мне же не было особого дела, было ли это делом её рук, — лишь бы она помогала мне так же, как прежде. Однако сегодня я чем-то её спровоцировал: она расплакалась. Я слегка растерялся, но, к счастью, сумел сохранить присутствие духа и протянул ей платок. Она быстро утёрла слёзы и вернулась к работе. И снова — на высшем уровне. Как было бы удобно, родись эта девушка простолюдинкой, которой нужны деньги. Я бы сразу нанял её на полный день.»