Я думала, это будет обычный исекай

«Погоди-ка, о чём это он? Какое условие я выполнила?» То же самое случилось, когда я прошла первый этап исключения, но и со вторым всё вышло полной неожиданностью. Серьёзно, каждый раз, когда я сплю с Киллианом, условия выполняются? «Что вообще за условия у второго этапа?» Я снова попыталась изо всех сил донести свой вопрос до голоса. И он ответил — тем же бесстрастным, механически-записанным тоном. [Условия второго этапа исключения: отклонить предложение Киллиана Людвига десять раз.] «Что?!» Условие оказалось на редкость абсурдным. Таким, что даже зловредность первого этапа начинаешь понимать лучше. Первой мыслью, застлавшей шок, было: тот, кто это придумал, просто играет со мной в реальном времени. «Я уверена. Они смотрят, как я тут барахтаюсь, и наслаждаются в прямом эфире». Бог этого мира, должно быть, садист! Наверняка знал, что я люблю Киллиана, и поставил такое условие. Ведь если бы я не решила во что бы то ни стало прояснить недоразумение с Киллианом и не вести себя навязчиво, второй этап не прошла бы никогда. «Выходит, поймала мышь, пятясь задом». Наверное, сейчас бог этого мира так же ошарашен, как я. Думая об этом, я ощутила даже что-то вроде смакования. Не в силах сдержать расплывающуюся улыбку, я тихо рассмеялась. Во сне, где я не чувствовала ничего, кроме тьмы, в конечности постепенно возвращалось ощущение. Тело было вялым, одурманенным, но что-то держало меня так крепко, что я никуда не проваливалась. — Что за сны тебе снятся, что ты смеёшься во сне? — раздался низкий голос, от которого задрожали барабанные перепонки. Это был голос Киллиана — глубокий, дурманящий. Похоже, я перекочевала из сна-объявления в обычный сон. Голос Киллиана нашёптывал мне... — М-м-м... Хорошо... Когда я слегка приоткрыла глаза, передо мной, хоть и размытая, предстала обнажённая мужская грудь. Учитывая, что голос Киллиана я слышала только что, это, вероятно, и есть его грудь. Я потёрлась об неё щекой. Хотя это был всего лишь сон, ощущение обжигающего тепла и тугих мышц было совершенно реальным. А значит — это было приятно. «Ах... Вот так бы и умереть — ни о чём не жалея... А?..» После того как я какое-то время тёрлась лицом о грудь Киллиана, вдыхала его запах и делала всё, что хотела, я вдруг осознала: что-то не так. «Подозрительно долго для такого сна...» Почувствовав холодок, я лишь часто заморгала, пытаясь проснуться. Передо мной, на расстоянии вытянутой руки, лежал мужской торс в глубокой тени. «Ну да, я же тёрлась лицом об это, верно?» Через пять секунд после этого осознания я подскочила как ужаленная. — Ах! Ки... Киллиан! Прости! «С ума сойти! Это был не сон!» — промелькнуло у меня в голове. Я уткнулась лицом в обнажённую грудь Киллиана и тут же поспешно извинилась, но его улыбающееся лицо застыло. — Ты что, тёрлась лицом, сама того не замечая? — Ох, нет... то есть... я думала, это сон! — Сон? И в том сне тоже был я? — Да, но... это же сон... — Ну, наяву ты бы так спокойно не стояла... Только теперь его хмурая складка разгладилась. — Ладно, сойдёт. Ложись обратно. — Что? Я часто заморгала, не понимая, о чём он, а он потянул меня на себя и снова запер в объятиях. Прижал крепко, но не произнёс ни слова. Только длинный вздох, почему-то прозвучавший удовлетворённо. Обнимать его тоже было приятно, так что я просто позволила ему делать что хочется. Я думала, что снова провалюсь в сон, но Киллиан наматывал мои волосы на пальцы. Притворяясь взволнованной, я тоже принялась перебирать мышцы у него на груди — он словно бы позволял мне всё, что я захочу. «Кажется, это тянет на размер С... Да? Так и хочется разок помять». Мой рот приоткрылся сам собой. Но тут Киллиан тихо рассмеялся. — Неужели тебе так нравится? «Ох, меня поймали». — Ой, нет, просто... Это так удивительно... — Чему тут удивляться? После таких тренировок это естественно. А вот твоё тело меня поражает. Его большая ладонь медленно прошлась по моей спине. — Как ты можешь быть такой... Мягкой... Нежной? — выдохнул он. — Вообще-то, я чуть-чуть боялся, что раздавлю тебя. Киллиан снова тихо, всем телом, засмеялся. Вокруг разлилась странно тёплая, успокаивающая атмосфера. — Сейчас ещё ночь? — спросила я, чувствуя темноту вокруг. — Нет, уже нет. Просто задёрнуты шторы. Должно быть, сейчас время ужина. — А-а... — Ты, должно быть, голодна — ведь не ела. — А ты не голоден? — Голоден. Раньше я об этом не задумывалась, но теперь, когда наступило время ужина, а обед я пропустила, желудок предательски заныл. — Ты можешь встать? — Да... Я была немного ошеломлена, но без головокружения и тошноты. Киллиан посмотрел на меня сверху вниз, а потом вдруг поцеловал. Это был не жаркий поцелуй, а спокойный, уютный, согревающий. Лёгким, влажным прикосновением он тихо спросил: — Ты серьёзно считаешь, что я для тебя не просто жеребец? — Что за вопрос? Разумеется, да! — Ну... Ты никогда не давала мне повода в это поверить. Что?! Да как ты можешь такое говорить! Когда ты вообще давал мне такую возможность? Но разочарована-то я. Если сейчас сохранить эту хорошую атмосферу, может, и мою смерть от руки Киллиана удастся изменить. — Как мне убедить тебя? Уголок его губ изогнулся в усмешке, словно он только этого и ждал. — Давай завтра сходим в оперу. И даже за пределами спальни ты... Киллиан осёкся, будто хотел сказать что-то большее, и просто посмотрел на меня. Похоже, он подбирал нужное слово. — Я согласна. Я думала, ты не заставляешь себя со мной куда-то идти из чувства долга, и не хотела тебя отталкивать. — Не верится. — Когда ты вообще мне верил? Но я, как обычно, невиновна. — Тогда сделай всё, чтобы убедить меня. Киллиан поцеловал меня снова и стал гладить моё тело. Если бы в этот момент мой желудок не заурчал, мы бы, наверное, перешли ко второму раунду. Я в ужасе уткнулась лицом в ладони, а Киллиан тихо рассмеялся и потянул за верёвку звонка. — Приготовьте воду для ванны. Поедим, когда закончим. — Будет исполнено в мгновение ока. Хотя мы и выглядели нагими, Анна приняла приказ без малейшего колебания. После купания мы вместе запоздало поужинали. Никакой особенной беседы не случилось, но я чувствовала себя сытой, и время пролетело незаметно. — Ты точно согласен завтра пойти со мной? — Но ведь это же я предложил. — Да, но... — Выходим завтра после обеда. Когда будешь готова, я зайду за тобой. При мысли о свидании — хотя мы давно уже пара — сердце забилось чаще. — Буду ждать. — Тогда до завтра. Так мы и расстались, и каждый с нетерпением ждал следующего дня.

***

[Условия второго этапа исключения выполнены. Возникла исключительная ситуация. Власть оригинального автора уменьшилась. Условия второго этапа исключения аннулируются.] «Как она могла справиться так быстро?!» К была в ужасе, услышав, что условия второго этапа исключения выполнены. Она считала, что Эдит ни за что не сломает это условие, а та выполнила его с такой лёгкостью, словно только этого и ждала. «Я думала, ты влюблена в Киллиана... И выглядело это именно так, разве нет?» Тринадцатая Эдит, как и двенадцать предыдущих, была влюблена в Киллиана. Это было очевидно. Именно поэтому К была так уверена в своём условии: «отклонить предложение Киллиана Людвига десять раз». Разве влюблённая женщина станет отвергать предложения любимого десять раз подряд? «Я и представить не могла, что она откажется хоть раз, поэтому поставила всего десять...!» Для К любовь была чувством, при котором ты даёшь и делаешь всё, что хочет любимый. Как Клифф и Киллиан — для Лизи. Если даже можно отказаться раз или два по какой-то причине, отвергать его десять раз означало бы, что ты его не любишь. Даже нелюбимому человеку трудно отказать десять раз. Как, чёрт возьми, она это сделала?! «Я с самого начала чувствовала тревогу, но такого исхода не ожидала совершенно». К не знала точно, что произойдёт, но предугадать что-либо было трудно: контроль над Киллианом упал до семидесяти процентов, а Эдит она не могла контролировать вовсе. И ещё она не упустила одну мимолётную жалобу Киллиана: «Эдит, кажется, в последнее время избегает меня». Как непривычно было слышать, как Киллиан с горьким лицом говорит об Эдит, а не о Лизи! Но именно это и помогало держать ситуацию под контролем, поэтому она даже убеждала Эдит через Лизи. «В тот момент между ними определённо что-то промелькнуло». Эдит жалела Киллиана, который, в отличие от неё самой, стал жертвой брака по расчёту. «Этот брак был не так уж плох». Тогда К подумала, что та просто надула губки, жалуясь на Киллиана, но на самом деле Эдит искренне считала, что он заставляет себя делать то, чего не хочет.