Я думала, это будет обычный исекай

«Так выходит, ты отвергала все его предложения ради самого Киллиана?» Если судить по произошедшему, иного вывода просто не остаётся. А если так, значит, сама «К» собственными руками помогла Эдит пройти второй этап исключения. Ведь именно она, через Лизи, подталкивала Киллиана к этим предложениям. Не вмешайся она, он бы не стал предлагать ей встретиться десять раз подряд, и Эдит, которая в какой-то момент перестала настороженно ждать подвоха, могла бы согласиться хотя бы однажды. Так попытка укрепить течение оригинала обернулась против неё самой. Но жалеть об этом теперь было поздно. «Проклятье! Раз она прошла второй этап, значит, Киллиан меня больше не послушает!» Второй этап — то, что не удавалось ни одной из предыдущих Эдит. Власть «К» над Киллианом теперь упала до тридцати процентов, и в будущем контролировать его станет почти невозможно, а её влияние на других персонажей ослабнет примерно до семидесяти. Но на деле «К» ещё ни разу не сталкивалась с последствиями такой потери контроля. «А если она выполнит условия и третьего этапа... Что тогда станет с этим миром?» На неё накатил незнакомый прежде страх. Насколько ей было известно, если третий этап будет пройден, она навсегда потеряет возможность вмешиваться в этот мир, и всё будет определяться лишь «Вероятностью», которую создают сами персонажи. Каким же тогда станет этот мир, «К» и вообразить не могла. Она привыкла считать себя богиней этого мира, но теперь, столкнувшись с подобным, ощутила полную беспомощность. «Я же создала этот мир! Так почему всё идёт наперекор моим желаниям?!» Но куда страшнее было другое: когда исчезнет сила, заставлявшая события идти по оригиналу, время не остановится, а продолжит бесконечно возвращаться вспять. В финале, где Лизи становится герцогиней, а Синклеры горько раскаиваются, всё постепенно расплывается и откатывается к началу. И тогда время потечёт дальше. Однако «К» боялась не столько бесконечного повторения, сколько того, что последует за ним. «Они жили долго и счастливо, а конец меня не интересует! Я не желаю видеть, как Лизи стареет!» «К» хотелось, чтобы история замерла на пике счастья. Как ей вынести, что лицо Лизи изменится с годами? Лизи должна быть совершенством. Она должна выглядеть юной, прекрасной, счастливой и всеми любимой. «А для этого Эдит обязана умереть как злодейка». «К» стиснула зубы. Однако, к её величайшему сожалению, сама она убить Эдит не могла. Только теперь, в этой ситуации, она осознала это с пугающей ясностью: «К» заперта внутри могучего течения оригинала — вместе со всем миром — и способна лишь управлять созданными ею персонажами. А течение оригинала предопределило: только Киллиан может убить Эдит. «Ну конечно. Сейчас, после того как второй этап пройден, влияние оригинала ослабло. Значит, я бы могла воспользоваться Вероятностью и убрать Эдит... Но наказание для меня самой будет нешуточным». Если бы Киллиан снова влюбился в Лизи, всё стало бы проще. Самым мощным оружием в руках «К» оставалось «условие исключения». Если Эдит не сможет выполнить последнее условие, то, что бы ни случилось, Киллиан в конце концов убьёт её, как того требует поток оригинала. «Значит, надо сделать так, чтобы условие третьего этапа стало невыполнимым для Эдит. А сама я должна попытаться убить её любой ценой». «К» больше не чувствовала прежнего азарта. После мучительно долгих раздумий она наконец приняла решение и установила условия третьего этапа. Система этого мира приняла выбор «К». [Условия третьего этапа исключения установлены.] Голос, который она слышала бессчётное количество раз, сегодня показался ей пугающе холодным.

***

— Боже мой, я и не знала, что здесь есть такое место. Желая доказать, что я ошибалась, считая его похотливым жеребцом, Киллиан повёл меня в оперу, как и обещал. Оглядываясь по сторонам, я не могла сдержать восторга. Высоченный потолок, огромная сцена, изящные ложи вдоль стен на втором и третьем ярусах — хоть сейчас переноси сюда любой современный театр. Может быть, я сужу лишь по тому, что видела в прошлой жизни, но, кажется, автор описывал оперный театр как нечто особенно роскошное — возможно, потому что именно здесь проходит эпизод свидания Клиффа и Лизи. — Ты разве никогда здесь не бывала? — Нет. Сколько бы я ни рылась в воспоминаниях Эдит, она ни разу не бывала в подобных местах. Граф Ригельхофф вывозил дочь лишь на светские приёмы и вечеринки. Даже когда она соблазняла мужчин ради информации, он не отпускал её туда, где трудно уследить. Вероятно, боялся, что она сбежит, оказавшись в месте, недоступном для его слежки. — Этого не может быть. Кажется, я не раз видел графа Ригельхоффа и его наследника в этом театре... Я лишь горько улыбнулась. Киллиан нахмурился, бросил на меня короткий взгляд, но расспрашивать дальше не стал. — Как называется эта опера? — «Оделит». — А о чём она? Узнав, что я ничего не знаю об «Оделит», Киллиан о чём-то задумался, а потом заговорил безучастным тоном: — Оделит, дочь богатого виконта, отправилась в лес за малиной и нашла раненого мужчину. Пожалев его, она помогла ему и полюбила. Мужчина сказал, что потерял память, но на самом деле он был Ласло — принцем из соседнего королевства, бежавшим от убийц, подосланных врагом. — О боже, боже! А дальше?.. Киллиан тихо вздохнул и продолжил: — Они полюбили друг друга. Но отец Оделит хотел выдать её за человека из богатой семьи, чтобы возвысить своё имя. Узнав об этом, Ласло предложил Оделит бежать вместе с ним. — Но она, кажется, сделала иной выбор. — Ты права. Оделит после долгих раздумий вышла за того богача, а отчаявшийся Ласло вернулся в своё королевство. Через год Оделит, увидев, что её бывший возлюбленный Ласло — принц, который женится на принцессе, испытала такое потрясение, что наложила на себя руки. — Это же трагедия. Чем-то это напомнило европейскую версию Ли Су-иля и Шим Сун-э. И сколько же любовных историй заканчивается так же печально? Пока мы разговаривали, огни в зале погасли, и сцена озарилась светом. С первыми аккордами зазвучал голос ослепительно наряженной певицы, и я мигом забыла обо всём на свете. Поначалу свежая, как сама любовь, история Оделит и Ласло звучала светло и радостно. Но очень скоро счастье омрачилось. Отец Оделит представил ей богатого барона Хьюберта ради блага семьи. «О Боже! Как мне быть?! Пошли мне ответ!» Оделит разрывалась между богачом Хьюбертом и своим возлюбленным Ласло. Ласло в отчаянии умолял её поверить ему и бежать вместе, а Хьюберт соблазнял её деньгами, хоть и знал о её возлюбленном. «О, прости меня, Ласло. Моё сердце всегда будет твоим, но я не могу не покинуть тебя». Пронзительно чистый голос певицы передавал чувства Оделит, которая предпочла одного мужчину другому. Говорят, человеческий голос — лучший музыкальный инструмент в мире, и у меня в буквальном смысле отвисла челюсть. Внезапно перед глазами возник белый платок. — Ох!.. Я обернулась в замешательстве и увидела, что Киллиан смотрит на меня. Он легонько прижал платок к моей щеке. — Спасибо, — шепнула я, принимая платок и вытирая слёзы. Спектакль закончился тем, что Оделит нанесла себе смертельный удар кинжалом прямо под окнами свадебного торжества Ласло, где все восхваляли новобрачных. Когда актёры вышли на авансцену и стали раскланиваться, я вскочила с места и, как и остальные, отбила ладони до красноты. Спектакль был так трогателен, что сердце колотилось до сих пор. — Тебе понравилось? — Да! Я и не подозревала, что опера может быть такой. Кажется, я ещё долго не забуду этот вечер. Прижав руку к всё ещё бешено бьющемуся сердцу, я поблагодарила Киллиана за то, что он привёл меня сюда. Он, казалось, что-то обдумывал, а потом вдруг спросил: — А если бы ты была Оделит, кого бы ты выбрала? Я, всё ещё утирая слёзы, ответила не задумываясь: — Хьюберта. И ни за что не покончила бы с собой. Киллиан уставился на меня с таким видом, словно удивился, и переспросил.