Я думала, это будет обычный исекай

— Это и впрямь было совпадение. Я зашёл как раз в тот момент, когда разворачивалась эта сцена... Просто понял, что вмешиваться сейчас не стоит. — Но, судя по тому, как ты себя повёл, ты выставил меня отменной распутницей. — Это... — Киллиан, признайся честно: ты и впрямь ревновал? Я засмеялась и принялась поддразнивать смутившегося Киллиана. Но он, который ещё секунду назад не мог подобрать слов, вдруг вперил в меня взгляд и ответил совершенно серьёзно: — Да. Я и впрямь ревновал до исступления. — Что? — О тебе ходило столько грязных слухов, а когда мужчина подолгу остаётся с женщиной наедине, даже самый уважаемый может утратить благоразумие. Вот я и беспокоился. — Вот как... — Поначалу я думал, что просто тревожусь о Линане, но потом понял... позже... Ну, в общем, кажется, я и впрямь ревновал к нему. Когда он договорил, за столом повисла звенящая тишина. Казалось, я даже слышала, как он тяжело сглотнул. — Ну что, теперь твоё любопытство удовлетворено? — А... Да. — Тогда доедай, пока не остыло. — Х-хорошо! Сердце подпрыгнуло к самому горлу, аппетит пропал напрочь, но я заставила себя снова взяться за приборы, чтобы скрыть смущение. «Что это с ним вдруг?» Кажется, поход в оперу и стал той точкой, с которой всё переменилось. Не могу поверить, что он вдруг стал таким откровенным... Но для меня, знающей «течение оригинала», его перемена была скорее пугающей и подозрительной, чем приятной. Похоже, настало время спросить то, что я собиралась с самого начала. — Киллиан? — Да. Говори. — Ну... Почему ты вдруг так изменился? — О чём ты? Кажется, Киллиан решил хоть немного приоткрыться, но я не собиралась увиливать. — Проводишь со мной время, а теперь вдруг стал честен. — И что с того? Разве это не естественно для супругов? — Я спрашиваю именно потому, что до сих пор мы вовсе не были похожи на нормальную пару. Пожалуйста, не пытайся перевести разговор. Встретив мою непреклонность, Киллиан отложил приборы, словно сдаваясь. — Я... Я подумал, что должен узнать тебя получше. — Ты... это серьёзно? — Признаю, я запоздал. Всё это время я вёл себя по-детски. — Ох, нет, я не то имела в виду. — Я хочу узнать тебя с самого начала. Конечно... я всё ещё не вполне тебе доверяю. По-прежнему думаю, что в том происшествии ты — главная подозреваемая. — Наверное, да. — Но теперь я допускаю, что это могла быть не ты. И... я надеюсь, что это была не ты. В глазах Киллиана читались мучительные раздумья. Он не сказал, что поверил мне безоговорочно, но моё сердце снова забилось где-то в горле. «Луч надежды становится всё ярче!» Мне даже послышался торжественный звон колоколов. Киллиан объявил, что хочет отбросить предубеждения и узнать настоящую Эдит Людвиг. Одно это давало мне гораздо больше шансов выжить. — Спасибо, Киллиан. — Это не то, за что меня стоит благодарить. Скорее уж мне следовало бы извиниться. Это была настолько колоссальная перемена, что я до сих пор не могла поверить: тот ли это человек, который когда-то схватил обручальное кольцо и надел его на мой палец, лишь бы не касаться моей кожи? «Какой огромный путь мы прошли!» Сердце распирало от радости, и я уже готова была расплакаться. Но Киллиан сам утёр бы эти слёзы. — Так что я хотел бы с этого дня проводить с тобой больше времени. — Что? — Чтобы узнать друг друга. Разве не естественно быть вместе как можно чаще? Я не хочу упустить ни одной твоей маленькой привычки. Эм... Иными словами, если перефразировать, это даже не столько «узнать», сколько «не спускать с меня глаз». — Может, есть что-то, чего мне нельзя? — О нет! Конечно, можно. Я поспешно улыбнулась, пока его взгляд снова не наполнился подозрением. Станет ли это для меня спасением или погибелью — пока не ясно, но моя смерть от его руки пока что откладывается. «Да, давай думать позитивно. По крайней мере, ты ко мне привяжешься». Так начался «испытательный срок», который для Киллиана был, вероятно, «усилием», а для меня — волнительным периодом привыкания. — Я купил клубничный тарт в «Перидоте». Не хочешь попробовать вместе со мной? Киллиан начал делать те самые предложения, которые я прежде отвергала. На сей раз, разумеется, отказаться я не могла. К тому же это был тот самый клубничный тарт, который я уже однажды упустила. — Это... Потрясающе! Прославленный десерт и впрямь оказался выше всяких похвал. Не знаю, из чего состояла начинка, но вкус был такой, словно в нём переплелись клубника, ванильные взбитые сливки и сыр; казалось, его можно есть бесконечно и не приедаться. — Где ты, чёрт возьми, нахваталась таких словечек? — Ой! Это прозвучало слишком нахально? Но он настолько вкусный, что просто «вкусно» — этого мало! — Не ожидал, что тебе так понравится. В «Перидоте» кроме этого продают ещё много всего, так что если захочешь чего-то ещё — скажи. — Всё что угодно, только не персиковый пирог! Киллиан замер и поднял голову, услышав мои слова, сорвавшиеся с языка. — Кстати, о том персиковом пироге... В прошлый раз ты и впрямь не сама его отравила? — Конечно нет! Думаешь, я настолько спятила, чтобы травить самое себя? Я не хочу болеть. Даже сейчас, стоило вспомнить, как выкручивало внутренности, меня пробрал холодный пот. Киллиан, глядя в чашку, спросил снова: — Я не думаю, что это могло быть так, но... Может, это дело рук той горничной? Я замерла, не донеся пирог до рта. Кажется, Киллиан кое о чём догадывался. Я нервничала — неизвестно, как это обернётся потом, — но, независимо от течения оригинала, для спасения жизни мне было выгоднее рассказать правду. Именно для этого мне и запрещали говорить, пока не пройден третий этап. «Но теперь-то уже поздно отрицать». Я рассеянно крошила пирог. Я бы кивнула, но шея окаменела — ни вверх, ни вниз. — Почему же ты так отчаянно пытаешься выгородить семью даже после всего, что случилось? Неужели ты думаешь, что я не смогу тебя защитить? Я и не прошу защиты. Просто не руби мне голову. Я вздохнула, но мне не хотелось сейчас нагнетать обстановку. — Я никогда её не выгораживала, — ответила я как можно легкомысленнее. — Нет? — Подумай сам, Киллиан. Я ведь никогда этого не делала. Его взгляд на мгновение ушёл в сторону, задержался там, словно он перебирал в памяти прошлое, а потом вернулся ко мне. — Тогда объясни. — Есть вещи, которых я не могу сказать. Придётся подождать. Я расскажу всё, когда наступит подходящий момент. Для Киллиана это, наверное, было ужасно раздражающим. Но сколько бы он ни раздражался, выбора у меня не было. К счастью, он не стал давить, лишь молча кивнул. — Ты сказала, что когда-нибудь я узнаю ответ. — Спасибо, что понял. — Я не могу пытать жену только потому, что хочу что-то узнать. «Пожалуйста... Обязательно использовать именно такую метафору? У меня аж сердце пропустило удар». — Не нервничай. Я не настолько жалок, чтобы полагаться лишь на слова, что слетают с твоих губ. — Стало быть, ты собираешься всё расследовать? — Пока ты не теряешь самообладание, всё будет в порядке. — ...Непременно. Мы с Киллианом улыбнулись друг другу и отпили чаю.

***

На следующий день Киллиан, сказав, что идёт по делам, заглянул в мою комнату около трёх часов дня. — Сегодня на удивление прохладный ветер. Давай прогуляемся вместе. — Киллиан? Ты же говорил, что занят? — Ах, прошу прощения за опоздание. Я вернулся, миледи. Киллиан приветствовал меня такой улыбкой, что у меня перехватило дыхание, и я была вынуждена отвести взгляд. Ну почему всякий раз, когда он бьёт прямо в сердце, обязательно нужно отводить глаза?! — Тогда... Можно мне пригласить тебя на прогулку? — Ах... Ну... Да, конечно. Я пробормотала это, взяв его под руку. Пусть ветерок и был прохладным, солнце в конце лета ещё припекало. А в тени деревьев и вовсе было замечательно. В прошлой жизни я без кондиционера не протянула бы, но здесь определённо было не так душно, как в Сеуле. — Ты всё ещё гуляешь каждое утро? — Да, если только погода не портится или мне нездоровится. Я снова начала выходить по утрам после того, как свалилась в постель из-за Софии. Возвращаюсь с прогулки с ясной головой и начинаю день. Но Киллиана, похоже, интересовало не это. — Значит, ты до сих пор следишь за мной? «Ах! Заметил!» — Это... Прости, если оскорбил тебя. — Наоборот... Если уж тебе так хочется смотреть на моё тело, почему бы просто не смотреть вблизи, а не прятаться? На губах Киллиана скользнула игривая улыбка. Ха. Серьёзно? Этот парень, который до меня был девственником, смеет подкалывать женщину с жизненным опытом? — Но это ведь другое. — Чем же? — Когда ты размахиваешь мечом... Это ведь не то же самое, что в постели.