Я думала, это будет обычный исекай

Госпожа Эдит, казалось, наслаждалась покоем: читала книги, гуляла, грелась на солнышке или пила чай. Но было в ней нечто, что отличало её от других благородных дам, — она не проводила «черту» с теми, кто стоял ниже неё. Любой слуга, имевший дело со знатью, чувствовал это. Дворяне не считают простолюдинов «людьми», подобными себе. Каким бы щедрым и сострадательным ты ни был, эта черта всегда остаётся. Однако у госпожи Эдит всё было иначе. — Давай поедим вместе. Когда Анна впервые отправилась с ней на Дартус-стрит, в обеденном зале Эдит без малейшего колебания попыталась разделить трапезу с ней. Есть из одной тарелки со служанкой — для дворянки это было просто немыслимо. — Почему ты не ешь, Анна? Тебе не нравится? — Ах, нет, дело не в этом... Но как я могу разделять с вами трапезу? — Но я же не могу съесть всё это одна. Мне хочется попробовать и то, и другое, а в одиночку я не справлюсь... Гораздо лучше есть вместе. — ...Вам не противно? — А? С чего бы? Взглянув на Эдит, которая широко распахнула глаза и даже нахмурилась, Анна вдруг осознала: для этой госпожи «черты» не существует. — ...Если вы не против, то и я не против. — Вот и славно. Я не заболею оттого, что ем с тобой, и ты тоже. За десять лет службы Анна ни разу не встречала дворянина, который, опасаясь не понравиться слуге, так тревожился бы о ней. Это уже выходило за всякие рамки... — Госпожа... Почему вы ничего не говорили, пока не дошло до такого? Анна до сих пор не могла забыть того потрясения. Спина госпожи Эдит была покрыта синяками. Белая, гладкая, словно фарфоровая, — и вдруг всё это безобразие. Наверняка это дело рук той горничной, которую прислала её семья. — А как я могла сказать? Голос Эдит звучал тихо, а на губах блуждала унылая улыбка, словно речь шла о сущем пустяке. «Это моя вина... Как можно было не заметить, что госпожа доведена до такого состояния?!» Профессиональная гордость горничной, выстроенная за десять лет, рухнула в одночасье. Когда она кое-как совладала с чувствами и принялась наносить лекарство на её спину, плечи Эдит слегка задрожали. «Ах, госпожа...» Та, кого называли «злодейкой», на самом деле была человеком, любившим тихую повседневную жизнь... Она оказалась слабее всех, кому Анна когда-либо служила, но при этом терпеливее любого. И, в отличие от Лизи, ей и впрямь не везло. Именно тогда Анна впервые погладила руку Эдит. Это могло бы показаться дерзостью, но утешение было совершенно искренним. Эдит не разозлилась и не разрыдала в голос — лишь выдохнула дрожащий вздох. С того дня Анна стёрла ту невидимую черту, что отделяла её от госпожи. Для неё Эдит была хрупким существом, которое она должна защищать. Поэтому она была так рада, что отношения между Эдит и Киллианом налаживаются, и всей душой желала, чтобы её госпожа и дальше жила в счастливом браке. Но именно в этот переломный момент Лизи начала искать встреч с Киллианом. «Вы же столько времени делали вид, что не замечаете его, — так почему же теперь?!» И хотя Анна понимала, что это самонадеянное вмешательство, она всё же рассказала Эдит о том, что творила Лизи. Но Эдит лишь горько улыбнулась в ответ: — Как ты уже, наверное, знаешь, у меня нет на это права. Эти слова — «ты уже, наверное, знаешь» — разбили Анне сердце. — Спасибо, что рассказала, Анна. Тебе наверняка было нелегко решиться. Видя, что Эдит ставит сердце горничной выше собственной боли, Анна приняла окончательное решение. «Я помогу вам чем только смогу!» Анна, которая никогда ни к кому не привязывалась по-настоящему, с того дня признала Эдит своей единственной госпожой.

***

После того как мы с Анной насладились чаем и десертом в «Перидоте», ко мне подошла незнакомая горничная. — Господин Клифф желает вас ненадолго видеть. — Клифф? Меня? — Да, миледи. Этого я никак не ожидала. Но причин и поводов отказываться не было, поэтому я, даже не переодевшись, последовала за горничной в кабинет Клиффа. — А, вы уже здесь. Клифф приветствовал меня куда радушнее, чем я могла предположить. «Что это с ним вдруг?» Раньше он явно не питал ко мне тёплых чувств, и мотивы его были мне решительно непонятны. — Не нужно так подозрительно хмуриться, присаживайтесь. «Что, у меня всё на лице написано?» Лицо Клиффа осветила забавная улыбка. — Прошу прощения, если так выглядит. Но, честно говоря, это так неожиданно. — Мы ведь давно одна семья, а времени вместе почти не проводили. Он был спокоен, словно и впрямь понимал мою тревогу. Эта его расслабленная манера всегда меня смущала, но, надо признать, человек он был весьма способный. — Смотрю, в последнее время вы с Киллианом неплохо ладите, — заметил он, наливая чай мне в чашку. По комнате поплыл аромат тёмного чая. — Это производит впечатление, будто Киллиан пытается что-то для меня сделать, но прошло всего ничего. Что будет дальше — неизвестно. — О да. Такой интерес может быстро остыть. «Издеваешься, да?» Я слегка задела его слова, и внутри закипело раздражение. — Полагаю, нам обоим было бы выгодно, чтобы внимание Киллиана и впредь оставалось прикованным к вам, — продолжил Клифф. — Вот как? Почему же? — Мне казалось, у нас с вами общая цель. Разве нет? Клифф держал чашку с таким элегантным видом, что трудно было не заметить блеска любопытства и сочувствия в его глазах. — Чего вы хотите? — Можете не притворяться, будто не понимаете. Вы желаете Киллиана, я — Лизи. Станете это отрицать? — Скорее опровергать. Мне кажется, здесь не о чем волноваться. Я и так жена Киллиана, и не вижу причин, по которым Лизи могла бы его соблазнять. — Это верно, но меня раздражает, что взгляд Лизи теперь обращён немного в другую сторону. «Ох, и правда... Этот тип — тот ещё галантный безумец. Когда дело касается Лизи, середины для Клиффа Людвига просто не существует...» — Итак, чего же вы от меня хотите? — Я дам вам несколько подсказок о том, что любит Киллиан. А уж как их использовать — решать вам. — Ну и хлопоты... — Что ж, хотите пари: последуете вы моему совету или нет? «Вот же невезуха». Клифф явно заметил, что я пала жертвой обаяния Киллиана. И откуда он только знает всё, что творится у меня внутри? — Ладно, я выслушаю вас и подумаю. Я отступила на шаг, но гордость не позволила сдаться окончательно. Клифф, казалось, забавлялся ситуацией, а потом произнёс уже совершенно серьёзно: — Киллиан обожает выходить под парусом на озеро. Но этим летом так и не пришлось. Раньше мы каждый год плавали с Лизи, а в этом году ему помешала женитьба. — Можно же просто съездить и вернуться... — Это привлечёт ненужное внимание. Представьте, что скажут люди, если молодожён отправится кататься на лодке с другой женщиной? — Ах, ну да. Ещё забавнее, что человек, которого заботит подобное, сам же и принудил его к этому браку. То, что Киллиан влюблён в Лизи, секретом не было. Впрочем, окружающие скорее верили, что Лизи околдовала его одним своим лицом, нежели любовью. — А ещё он любит искусство. Можно воспользоваться Сикстинским залом, а можно наведаться и к другим семьям — посмотреть коллекции. Я невольно вспомнила Киллиана в Сикстинском зале — как он смотрел на меня с презрением. — С этим я уже оплошала. — О, вы уже пробовали? — Ну, вышло непреднамеренно. Клифф, глядя на моё кислое выражение, снова рассмеялся, а потом продолжил: — Киллиану очень полезно говорить побольше приятных слов, когда вы вместе. Он всю жизнь мучился комплексом второго места после меня и обожает, когда его хвалят. То, что он первый, — не вина Киллиана, но всё же бестактно. Он сознаёт свою относительную ущербность, но, похоже, ему всё равно. «Ну да, на заботливого брата он и правда не тянет». Пока дело не касается семьи, эти двое не из тех, кто станет ладить. Если бы не Лизи, мы бы не виделись так часто. — Кстати, Клифф... — Да, Эдит. — С чего это ты вдруг решил помогать мне? Лизи и раньше была ласкова с Киллианом, а ты и тогда молчал. Когда я криво улыбнулась, с губ Клиффа исчезла всякая игривость. — На то есть две причины. — И какая же первая? — Потому что Киллиан наконец-то начал открываться вам. Раньше, дай я тебе эти советы, от них не было бы толку. Признаю — это я уже проверила в Сикстинском зале. — А вторая? — Потому что мне показалось, что Лизи вдруг стала уделять Киллиану слишком много внимания. — Ты и понятия не имеешь? Сегодня они ушли вдвоём. Мне вдруг показалось, что за последнее время мне указывают на это слишком уж часто... — Знаю. Но разве это произошло впервые? — Не в том дело. Беда в том, что Лизи сама попросила его. Раньше она никогда об этом не просила. — Вот как. А это и впрямь меняет дело. Если вдуматься: зачем им идти вместе, чтобы забрать готовые туфли? Но Клифф тоже чувствовал странность. Он был совершенно убеждён, что Лизи проявляет к Киллиану повышенный интерес. «Когда дело касается Лизи, словам Клиффа стоит верить».