Я думала, это будет обычный исекай

— О боже! Добро пожаловать! Какая честь для нашего бутика! Хозяйка магазина, молодая женщина, тут же засуетилась, узнав герцога и леди Лизи. Пока Киллиан оглядывал помещение — с потолка свисала огромная хрустальная люстра, повсюду мелькали кружева и ленты, а на полках, застеленных розовым бархатом, блестели украшения, достойные любой юной леди. — О боже, какая прелесть! — Правда? Позвольте обернуть ленту вокруг головы, а сюда мы прикрепим эту бутоньерку... — Ох, как красиво! Киллиан, ты только посмотри!.. Киллиан, всё это время рассеянно смотревший в окно, быстро переключил внимание на Лизи. — Киллиан?.. — А! Красиво? Он тут же согласился, что Лизи хороша, но это была совсем другая реакция — не та, что прежде, когда его взгляд был прикован только к ней. Киллиан и сам это почувствовал. — Достаточно изысканно, чтобы даже ваша светлость оценила, не так ли? — щебетала хозяйка. — Ах, эта отделка... Не каждая сможет носить подобное, на иных это выглядит по-детски. И бутоньерки, и ленты — их нужно носить так, как носит мисс Лизи, с её неземной красотой. Хозяйка нахваливала внешность Лизи до тех пор, пока в горле у неё не пересохло. Киллиан слушал её без раздражения и велел завернуть всё, что она так расхвалила. Благодаря лести и комплиментам хозяйки в его руках оказался увесистый пакет, и они наконец вышли на улицу. — Ну право же, я не собиралась скупать полмагазина... — Ничего страшного. Мы не так часто выбираемся в город, так что купить всё разом — отличная мысль. — Прости, Киллиан. — За что извиняться? От такого магазина я не разорюсь, так что покупай, что хочешь. Киллиан, как всегда, подбадривал Лизи, которая всякий раз принималась извиняться за траты. Он поощрял её тратить ещё. Затем он направился к тому магазину, на который поглядывал через окно. — Лизи, прости, давай на минутку заглянем вон туда. — Да, конечно! Ты тоже хочешь что-то купить? — Угу. Лизи, которая до этого то и дело извинялась за траты, сразу повеселела. Вот только магазин, в который они вошли, хотя и торговал женскими аксессуарами, разительно отличался от предыдущего. Атмосфера здесь царила совершенно иная. — Киллиан... Это, гм... — А? Да? — Здесь совсем не та атмосфера, что в предыдущих лавках. — Да. Я хочу купить подарок для Эдит. — Для Эдит? — Угу. — А-а... Ну, и правда, в этом есть что-то от Эдит. — Верно? Киллиан не заметил, что Лизи была немного озадачена. Раньше это выглядело бы нелепо, но теперь он полностью сосредоточился на том, чтобы найти то, что пошло бы Эдит. — Эдит просила тебя купить ей что-то? — Нет, не совсем. Просто я понял, что ни разу ещё ничего ей не покупал... — Правда? Но мне казалось, что Киллиан хорошо о ней заботится... А ведь ты купил ей ожерелье когда-то! Лизи, возможно, хотела утешить его, вспомнив прошлое, но Киллиана это только кольнуло в самое сердце. — А ведь в тот день Клифф скупил все остальные украшения для тебя, верно? — Ах... — По правде, тогда Клифф повёл себя отвратительно. Мог бы хотя бы позволить Эдит выбрать что-то. Он даже с моим лицом не посчитался, да и тебя поставил в неловкое положение. Честно говоря, тогда он почти не задумывался об этом, но с каждым днём ему становилось всё более стыдно за тот случай. Всё самое ценное лежало перед Лизи, а Эдит улыбалась ему, надевая рубиновое колье, которое было не больше рисового зёрнышка. Она говорила, что оно ей очень нравится и она будет его беречь, обнажая свою белую, ослепительную шею... И, как она и обещала, она носила это ожерелье каждый день. И каждый раз, глядя на него, он испытывал укол совести. — Прости... Тогда мне надо было сказать «нет»... — Почему ты чувствуешь себя виноватым? Это всё Клифф. Ты по крайней мере выбрал ожерелье для Эдит... А я в тот день была с ней недостаточно заботлива. Киллиан вздохнул и оглядел зал, высматривая то, что подошло бы Эдит. — Вот, например, гранат? Он попроще рубина, но что-то подобное было бы очень кстати. Он указал на заколку с гранатовым камнем, и продавщица, следовавшая за ним по пятам, тут же положила её на серебряный поднос. — Дамы любят и такие украшения для волос. Его пальцы скользнули по бутоньеркам нескольких видов. Продавщица торопливо подхватывала всё, на что он указывал. — Не помешают и разноцветные атласные ленты... Дорогие ленты из привозных тканей одна за другой ложились на серебряный поднос. — Ах, и это, кажется, ей подойдёт... Хотя, может, скажет, что слишком вычурно? Недолго думая, он также выбрал пару белых и чёрных перчаток из тончайшего изысканного кружева. Стоило ему представить себе Эдит, и перед глазами возникал бесконечный список того, что, как ему казалось, будет ей к лицу. В той розовой лавке для Эдит не нашлось бы ничего подходящего, зато здесь, среди элегантных и сдержанных вещиц, было столько всего, что подходило ей куда больше. — Этого хватит? Владелица магазина, которая какое-то время следовала за ним, едва поспевая собирать всё, на что он указывал, окинула взглядом груду на серебряном подносе. Поднос был завален самыми разными вещами. Лизи, наблюдавшая за этим, заметила с лёгким изумлением: — Киллиан... Боюсь, Эдит устроит тебе выговор. — Думаешь?.. Но сколько бы он ни смотрел, положить обратно было нечего. — Когда спустимся в поместье, покупать всё равно будет негде. Так что, думаю, этого достаточно. — Но в поместье некуда будет ходить со всеми этими вещами. — Пусть носит в замке. Так она сможет подчеркнуть моё достоинство и достоинство графини. — Гра... графини? — Ах да, я же говорил, что титул, который мне пожалуют, — графский. Опасаясь, что Эдит и впрямь устроит ему выговор, Киллиан ещё немного помедлил, но в итоге всё равно купил всё до последней мелочи. Сумма вышла чуть больше, чем он заплатил за украшения для Лизи, но, раз он никогда не покупал Эдит ничего, трата не показалась ему чрезмерной. Выйдя из лавки, Лизи неожиданно сказала, что устала и хочет домой. По правде говоря, Киллиану и самому улица Ле Бель Мари не слишком нравилась. Так что он с облегчением вернулся вместе с Лизи в особняк. Распорядившись, чтобы горничные отнесли её покупки в комнату, он взял бумажный пакет с подарками для Эдит и постучался в её дверь. — А? Киллиан! Светло-карие глаза Эдит радостно блеснули. Когда-то они казались ему самыми заурядными по сравнению с глубокой синевой Лизи, но в последнее время этот спокойный, тёплый оттенок вдруг начал казаться ему невероятно элегантным. А стоило добавить к этому её фирменное надменное выражение лица — и сердце замирало... — Я зашёл просто... посмотреть на твоё лицо. — Заходи. Киллиан сел на предложенное место. — Сегодня... Хорошо погуляла? — Да! Зашли в «Перидот», попробовали чёрный чай и десерты. Ты знаешь, там и клубничный торт совершенно восхитителен! — Снова клубника? — А? Правда? Кажется, я и впрямь очень её люблю. Её улыбающееся лицо было прекрасно — словно он наконец-то прозрел. Киллиан невольно тоже улыбнулся и неловко протянул ей пакет: — Вот... Возьми. — Да? Что это? — Ничего особенного. Я купил кое-что для тебя... пока ходил. Эдит склонила голову набок, её глаза округлились, и она осторожно развернула свёртки. — Боже мой...! Что это всё такое?! — Если не понравится, можешь вернуть и обменять на другое. — Нет. Всё такое красивое. Кто это выбирал? — Я... Сам выбрал для тебя. Нравится? — Ты сам выбрал? — глаза Эдит расширились. Она тут же достала заколку из футляра и приладила её к волосам. С помощью Анны атласная лента, расшитая жемчугом, аккуратно закрепилась в её волосах. — Ну как? — Тебе идёт. — Думаю, мне и впрямь идёт. Я удивлена, что у тебя такой зоркий глаз. — Меня с детства учили замечать хорошие вещи. — Вот как?.. Мне всё нравится. Всё до последнего. Даже если бы я выбирала сама, мне бы не удалось подобрать такие чудесные вещи. Спасибо, Киллиан. На лице Эдит, широко улыбнувшейся ему, не было ни тени притворства или сожаления. Она искренне радовалась подарку. Для Киллиана, привыкшего к тому, что Лизи всякий раз извиняется за траты, это стало глотком свежего воздуха. Раньше он считал её скромность прелестной, но, честно говоря, дарящий гораздо счастливее от такой реакции, как у Эдит. — Рад, что тебе понравилось. Если бы знал, что ты будешь так рада, купил бы ещё. — Нет, не надо. И так чересчур много. Просто... — Просто? — Просто я счастлива, что ты думал обо мне на прогулке и выбрал эти вещи для меня. Спасибо, Киллиан. Киллиана кольнуло в животе: он купил это щедрое подношение, чтобы загладить вину, а она благодарила его за то, что он просто думал о ней. «Эта женщина... знает, как мастерски пробуждать совесть». Прокашлявшись без особой нужды, Киллиан сказал, что купить столько — невелика заслуга. — В следующий раз... пойдём со мной. До отъезда в поместье надо заказать тебе туфли и сапоги. Я уже предупредил обувщика. — Да. Я всегда свободна, так что дай знать, когда тебе будет удобно. — Тогда... До свидания. — Да. Спасибо за подарок, Киллиан. Отдыхай. Киллиан поднялся и, когда Эдит шагнула его проводить, обнял за талию, коротко поцеловал и только потом вышел. Эдит мягко улыбнулась и так же легко ответила на поцелуй. — Ты тоже хорошо отдохни. — Да. Киллиан с сожалением отступил на шаг. На губах сама собой появилась улыбка. Он запросто пригласил её с собой, и, кажется, она приняла это с радостью. Острая боль в груди немного отпустила. Главное — при мысли о предстоящей прогулке с ней он чувствовал, как в нём закипает энергия. Он был по-настоящему взволнован. Он ни разу даже не вспомнил о Лизи, с которой провёл этот день. Вся его голова была полна мыслей об Эдит, но сам Киллиан ещё не осознавал этого.