Я думала, это будет обычный исекай

— Она чуть не попала в беду, и это совершенно естественно, что я, как муж, забочусь о ней. Разве нет? — Обычно — да. На лице Клиффа не читалось ни тени сомнения, хотя его визит и был не так прост. — В чём дело? — А в том, что я решил: ты пострадала из-за меня, вот и пришёл проведать. Клифф покачал букетом в руке и передал его Анне. — С какой стати она пострадала из-за моего брата? — Киллиан метнул на него острый, как клинок, взгляд. — Вообще-то, я сам посоветовал Эдит яхту. Это ведь твоё любимое развлечение. — Что?.. — Ох! К-Клифф! «Ну вот, зачем ты это сейчас, при Киллиане?! О моём лице-то подумал?!» — Что?! Вы двое встречались за моей спиной?! Рассказывайте всё начистоту. Что за разговоры у вас были? Киллиан нахмурился ещё сильнее, явно задетый тем, что его держали в неведении, а Клифф лишь пожал плечами, глядя на мою растерянность. — Это было в широком кругу. Я просто хотел, чтобы вы с женой поладили. Вот и рассказал ей о твоих увлечениях — яхте, искусстве... Киллиан перевёл взгляд на меня. Лицо у меня пылало — я чувствовала себя так, словно и впрямь вынюхивала у Клиффа секреты, чтобы купить сердце Киллиана. Но, к моему удивлению, его реакция оказалась не такой уж плохой. — Вот как... Ты и вправду это сделала? — Ну... да... Я ведь никогда раньше не плавала, вот и заинтересовалась... Не знаю, в чём я провинилась, но отчего-то ужасно нервничаю. Пусть я и не вижу своего лица в зеркале, но уверена — оно сейчас пунцовое. Киллиан, глядя на меня, неспособную связать и двух слов, улыбнулся краешком губ и снова повернулся к брату: — Кстати, я слышал, ты тоже наведывался к яхте за ночь до нашего отплытия. Зачем? — А... Кое-что искал. — И что же ты потерял, если потащился к озеру глубокой ночью? Опасно ведь. Мог бы и с нами утром приехать. Киллиан спрашивал с улыбкой, но я заметила, как в его глазах промелькнула сталь. — Если честно, Лизи потеряла свои любимые серьги. Вот я и подумал, не обронила ли она их там в прошлый раз, когда мы выходили в плавание. — ...Лизи? — Угу. Серьги ей очень дороги. Она так расстроилась, что я отправился на поиски, хоть и было уже поздно. Но их там не оказалось. «Если Киллиан мыслит ясно, он сейчас думает о том же, что и я». «Неужели Лизи?..» Сама она, конечно, ничего не делала — наверняка наняла кого-то. «Но она явно не рассчитывала, что Клифф проболтается». А ведь и впрямь: достаточно было только сказать, что потеряла серьги, — и он уже убеждён. Ей даже не пришлось просить искать их немедленно. Просто Клифф в порыве излишней преданности рванулся на поиски сам. «Если это дело рук Лизи, то продумано до мелочей. Потрясающий ход — так легко навести нас на мысль, что это мог сделать Клифф. Просто одна короткая подсказка». Глядя, как Клифф переводит разговор на другую тему и болтает о чём-то постороннем, я лишь слабо улыбалась и отвечала невпопад. А когда он ушёл, в комнату вошла Лизи. Киллиан, уже собиравшийся встать, встретился со мной взглядом и снова опустился на стул. — Эдит! Лизи приблизилась ко мне, на лице — тревога, словно она вот-вот расплачется. Но даже сейчас она была поразительно, до рези в глазах, прекрасна. Её ослепительная красота на миг затмила все мои подозрения — я даже пожалела, что не ослепла, лишь бы не видеть эту безупречную маску. Я боялась, что Киллиан дрогнет перед этой красотой, но, когда на кону стояла моя жизнь, приходилось быть осторожной. — Ты уже поправилась? Меня столько раз не пускали к тебе, что я уже решила — всё очень серьёзно. «Надо же, начать разговор с такой неприятной ноты». «"Меня не пускали" — если кто услышит со стороны, решит, что это я тебя грубо отвергла». И продолжает: «"я уже решила — всё очень серьёзно"». Этой фразой она словно упрекает меня: ты отказывала мне в визитах, хотя вовсе не была тяжело больна. Правда? Немного несправедливо ко мне. — Что? Тебе отказывали в визитах? Да я никогда не отказывалась... Тут Лизи смутилась и перевела взгляд на заговорившего Киллиана. — Эдит и впрямь была не в том состоянии, чтобы принимать гостей. И это не она отказывала — это я не пускал, по собственной воле. — Ах, Киллиан... вот оно что? Лизи ответила с деланной шутливостью, а я лишь ошеломлённо моргала. Но здесь и сейчас рушить наш с Киллианом союз было не ко времени. Я изобразила самое извиняющееся лицо, на какое была способна, и заговорила: — Ты, должно быть, страшно расстроилась, проделав весь этот путь. Прости, Лизи. — О, нет! Здоровье Эдит важнее. Тебе и впрямь уже лучше? — Да. Несколько дней кое-где немного тянуло, но теперь гораздо легче. Думаю, скоро совсем встану на ноги. — Какое облегчение! Лизи, как ангел, снова разразилась слезами облегчения. Я уже хотела было просто рассмеяться и пропустить это мимо ушей, но вдруг мне захотелось проверить её чуть дольше. — Как же я рада, что всё обошлось! Киллиан, не колеблясь ни мгновения, бросился в воду, чтобы спасти меня. Если бы не он, меня бы, наверное, уже... — Эдит, давай не будем об этом. Меня до сих пор пробирает дрожь. Благодаря тому, что Киллиан сидел рядом, я смогла ясно увидеть, как изменилось лицо Лизи. «Даже на мгновение оно окаменело». В прошлой жизни я обожала американские сериалы. Главный герой одного из них был учёным, изучавшим микромимику. Специалистом я не была, но даже мне было ясно: выражение, которое только что промелькнуло на её лице, — это явно отрицательная эмоция. «Я уверена — здесь что-то кроется». Возможно, Лизи — тот персонаж, который сильнее всего отражает волю автора. — Да, Эдит, не представляй себе таких ужасов. Я так счастлива, что ты здорова. Лизи улыбнулась мне с самой любящей улыбкой, словно и не было только что ледяного проблеска, и я ответила ей тем же. — Кстати, Киллиан... Я тоже рада, что ты цел. Бросаться в воду безоглядно — так опасно. Ты и сам едва не угодил в беду. Я так волновалась! Покончив со мной, Лизи переключилась на Киллиана — голос её дрожал от волнения. И тут меня осенило: «Лизи... Ты ведь пытаешься вернуть Киллиана, верно?» Лизи пыталась вернуть себе своего «второго главного героя». Она изо всех сил старалась изменить сердце Киллиана, даже если это ломало заводские настройки персонажа Лизи Синклер. Меня это, как ни странно, почти обрадовало. «Ведь это как доказательство, что я всё делаю правильно». — Ты сейчас сказала то же, что и Эдит. Но как муж, я не могу просто позволить своей жене умереть. «Молодец, мой муж! Отчего мне так спокойно?» Хоть я и выдохнула, Лизи, кажется, была задета. «Ну, ты, наверное, сейчас не до смеха, да?» — хоть и произнесла она это милым тоном, что-то в её голосе выдавало раздражение. Киллиан спас меня и встал на мою сторону. Благодаря ему визит Лизи закончился быстро. — Я засиделась, наверное, Эдит уже устала. Пойду. — Спасибо, что зашла, Лизи. Я проводила её улыбкой и откинулась на подушку. Смешанные чувства к Лизи — тревога и странное тепло — всколыхнулись внутри. Конечно, я не была до конца уверена, что Лизи намеревалась меня убить. Всё это лишь мои догадки... Беда в том, что догадки эти слишком уж сильны. — Эдит, — тихо позвал Киллиан, словно думая о том же. — Да, Киллиан. — Ну... Ты, наверное, рада, что я тебя спас? Но делаешь вид, что нет... «А? Ты об этом?..» И почему мужчин вечно тянет на комплименты? Ладно-ладно, держи свою похвалу. — Конечно. Ты и впрямь так думаешь? Я уж решила, тебе всё равно, исчезну я или нет, но мой муж рисковал жизнью. Разве это не трогательно? Я проговорила это шутливым тоном, но для меня самой это был комплимент. Взгляд Киллиана стал каким-то странным. Он смотрел на меня долго, а потом вдруг выдохнул: — Я не позволю тебе исчезнуть. — Киллиан... — Я правда не знаю, куда бежать и что делать, если ты исчезнешь. Уж лучше держать тебя рядом и присматривать. «Что ж, так тому и быть». Я закашлялась и рассмеялась, Киллиан тоже отвернулся и тихо засмеялся. Эти отношения по-прежнему делали меня счастливой. Даже такое вот спокойное тепло было для меня слишком сладким.

***

Через несколько дней, полностью оправившись, я впервые за долгое время направилась в кабинет Линана. Думала, жизнь наконец-то вошла в привычную колею, но меня ждал сюрприз. — Доброе утро, миледи! — Как вы себя чувствуете? — Боже, вы уже встали? Может, лучше ещё отдохнуть? Верно? Проходя мимо, слуги особняка одаривали меня дружелюбными улыбками. И это были далеко не единичные случаи. «Что это вдруг со всеми?» Я радовалась, но была озадачена. Когда вокруг никого не осталось, Анна, шагавшая рядом, едва слышно прошептала: — В особняке все относятся к дядюшке Сэмюэлю как к отцу или близкому другу. Наверное, нет человека, который не был бы ему чем-то обязан. — Правда? При том, что он живёт один в домике у озера? — Дядюшка Сэмюэль курсирует между особняком и своей хижиной. Он служит здесь куда дольше меня и со всеми в прекрасных отношениях — многим помог. — Ах... Вот как... Похоже, его тёплый и добрый нрав был не просто внешним.