Я думала, это будет обычный исекай

— Ну, я просто хотел поговорить с дочерью и об этом тоже. Давно её не видел, интересно, как она поживает… — Это звучит ещё подозрительнее. Похоже, вы оба дали друг другу слово обмениваться информацией о наших семьях? — Ч-что вы имеете в виду? Ха-ха! Киллиан смерил графа Ригельхоффа ледяным взглядом. Тот рассмеялся, делая вид, что смущён, но выражение лица Киллиана ни на йоту не смягчилось. — Если вы хотите знать, как поживает Эдит, зачем обсуждать это с ней наедине? Что вы на самом деле хотите выведать? — Ах, я вовсе не это имел в виду… Граф осёкся, не в силах даже придумать оправдание. Однако его взгляд явно приказывал мне что-то сделать. Похоже, он и впрямь что-то замышляет. Если из-за этого Киллиан снова начнёт меня подозревать, мне несдобровать. Поэтому я поспешно заверила его, что со мной всё в порядке, прямо здесь и сейчас. — У меня всё по-настоящему хорошо. Лучше, чем когда-либо с самого рождения. Так что вам незачем так волноваться. Разговаривая с ним, я даже не назвала его «отцом». Потому что больше не хотела произносить это слово. Граф Ригельхофф на мгновение застыл, видимо осознав, что я окончательно вышла из-под его контроля, но тут же широко улыбнулся и кивнул. — Ах, ну да. Я понял тебя, Эдит. Тогда… увидимся в следующий раз. Он попрощался с Киллианом чрезвычайно учтиво и удалился. «Чёрт. Ты всё ещё думаешь, что можешь мной управлять». Я читала презрение и злобу в его глазах, обращённых на меня. Ты сам во всём виноват! Но куда обиднее было то, что меня начинало трясти. Воспоминания Эдит вдруг нахлынули на меня, и каждое из них было пропитано болью. Физическое и душевное насилие, длившееся с детства, заставило тело предательски дрожать, хотя я сама этого и не пережила. Руки, вцепившиеся в рукав Киллиана, взмокли от пота, а в горле пересохло. «Почему тебя трясёт сейчас?! Это же глупо!» Вместо того чтобы показать себя с уверенной стороны, было стыдно, что я цепляюсь за одежду Киллиана и дрожу. Я ведь задирала голову даже после того, как меня избила София, — так отчего же сейчас так нервничаю? — Эдит?.. Ты в порядке? — позвал Киллиан. — Ки… Киллиан… — Что с тобой? Почему ты так напряжена? — Да нет, это… Да нет, на самом деле — да. Мне никогда не было «в порядке». Я держалась из последних сил, стиснув зубы, — но в порядке не была ни минуты. — Пойдём подышим воздухом. Не дожидаясь моего ответа, Киллиан увлёк меня за собой на открытый балкон — я даже говорить толком не могла. Его решение оказалось блестящим. Когда холодный ветер ударил в щёки и привёл меня в чувство после почти панического состояния, я медленно, глубоко вздохнула — и только тогда смогла заговорить. — Ну… Наверное, ты удивлён? Прости, что я так по-глупому. — Похоже, тебе уже немного лучше. Что на самом деле случилось? — Да? А… что именно? Даже если ты спросишь, что случилось на самом деле, я не смогу ответить. Проклятое ограничение всё ещё действует — я не могу объяснить, почему я так мучилась и страдала и что граф Ригельхофф делал с Эдит все эти годы. Киллиан на мгновение впился в меня взглядом, а потом вдруг захлопнул дверь между балконом и коридором. — Ты, наверное, боишься, что кто-то услышит, да? Поэтому теперь рассказывай, что происходит. Действительно, когда он закрыл дверь, мы остались в пространстве, где были только вдвоём. «Что же делать? Что сказать? Почему я так застыла?..» Я не могу сказать правду — что мне стало страшно при виде графа Ригельхоффа, — и понятия не имею, к какому чудовищному недопониманию это приведёт, если я сейчас запнусь. Я злилась на себя за то, что не отреагировала быстрее, но было уже поздно. Прокручивая в голове ситуацию в поисках хоть какой-то отговорки, я вдруг вспомнила тот миг, когда танцевала с Киллианом. И тогда в моей голове родилась немного натянутая, но всё же сносная ложь. — Хм… Хм! Пообещай, что выслушаешь и не будешь оскорблять меня. Киллиан нахмурился ещё сильнее. Наверное, он гадал, что же я такое скажу. По правде говоря, я и сама дико нервничала, потому что чувствовала — я себя уничтожаю. — Постараюсь, насколько смогу. Ну да, это звучало не очень убедительно, но будем считать, что мы договорились, и наберёмся храбрости. Я глубоко вздохнула и выпалила: — На самом деле… я очень нервничала. — Из-за отца? — Это… — Эдит, прошу, будь честна. Я снова сглотнула. — По правде… Когда мы танцевали… Я немного… разгорячилась… На мгновение между нами повисла звенящая тишина. — Что ты имеешь в виду… — С тобой… Я так разволновалась, подумала, что вот-вот… поцелую тебя… Ну, что-то в этом роде. И мне показалось, что меня застукали за чем-то дурным. — Ха!.. «Ну да, нелепее не придумаешь». Мне и самой было смешно от того, что я несла, хотя говорила это я сама. — Так вот в чём дело? — В конце концов, ты ведь тоже… Мне показалось, что ты почувствовал то же самое… Разве нет? Или мне это только почудилось? Я пылала и поглаживала раскалённую шею, а Киллиан, увидев это, вдруг развернулся. «Ты хочешь уйти, потому что чувствуешь отвращение?» Ну да, наверное, ему не нравится, когда его пытаются соблазнить. Однако он вытащил из-за пояса небольшой кинжал и заблокировал им дверные ручки. Похоже, он пытался запереть дверь снаружи, чтобы никто не мог войти. — Киллиан?.. Я не могла взять в толк, зачем он это делает, и окликнула его в полном недоумении, но Киллиан приблизился ко мне и угрожающе навис надо мной. — Я предупреждал тебя много раз — прекрати вести себя так непристойно и дразнить меня… — Он легонько сжал мою щёку и припал к моим губам. Горячее дыхание коснулось лица, которое уже начало остывать на холодном воздухе. — М!.. Я запаниковала и зажмурилась, широко распахнув глаза от неожиданности, а он взял меня за подбородок и силой раздвинул губы. Едва мой рот приоткрылся, как его язык, всё ещё хранивший привкус шампанского, проник внутрь, сплетаясь с моим и овладевая мной. — У-у!.. Меня оторвало от земли; я, ошеломлённая этим грубым поцелуем, от которого, казалось, улетучивался сам рассудок, не заметила, как оказалась зажатой между колоннами балкона и телом Киллиана. А потом, словно только этого и дожидаясь, он сжал меня в крепких объятиях и принялся с дразнящей медлительностью гладить плечи и спину. — У-у… Мой рот был запечатан влажным поцелуем, и я лишь беспомощно стонала, словно всхлипывая. Как только меня начали бить мелкие судороги от этих ласк, Киллиан оторвался от моих губ. — Ха, ха! Ки… Киллиан! Мы же в императорском дворце! — А ты сама возбудилась прямо в императорском дворце. И теперь, благодаря тебе, я тоже влип. Киллиан гладил моё тело так, словно хотел поглотить меня прямо здесь и сейчас, дразня до предела. «Ну почему моё тело так отзывается на эти прикосновения?!» Разум твердил, что пора подниматься, но тело в его руках становилось всё горячее. — Ты и впрямь так возбуждена?.. — прошептал он и прильнул губами к моей шее. Что я должна ответить на такой вопрос? — Ха, всё не так. — Но ты ведь сама только что сказала. — Это было… Просто чуть-чуть… — Твои губы часто лгут. Придётся спросить твоё честное тело. Словно дразня, Киллиан поцеловал меня, прикусил мочку уха, а потом с влажным звуком поцеловал шею. И неожиданно провёл языком по затылку. — Ах! Даже от такой ласки я чувствовала, что хочу, чтобы Киллиан дал мне ещё больше. «Это тело… Ненавижу это тело!» Я не могла заставить себя остановить его. Даже если балконная дверь была заперта, любой, кто прошёл бы мимо снаружи, наверняка заметил бы нас. «Ещё… Хочу ещё…» Киллиан безостановочно дразнил меня, словно читая мои мысли. Ноги дрожали, по позвоночнику пробежала дрожь, и я уже ни о чём не могла думать. Мне оставалось лишь вцепиться в его предплечье и тяжело дышать. — Довести себя до такого состояния… Ты и впрямь… — У-у… О-ох… — Ты словно умоляешь меня о чём-то большем. Я прав? — Ах… Нет… У-у… — Не говорил бы этого, если бы не видел твоего лица. Киллиан снова поцеловал меня. Но на этот раз это был не грубый поцелуй, как прежде, а медленный и лёгкий — словно он хотел подразнить меня. К счастью, от этой лёгкой ласки мне удалось постепенно отдышаться и успокоиться. И тут меня вдруг охватило беспокойство за Киллиана. «Наверное, он и сам изрядно возбуждён. Сможем ли мы и впрямь выйти отсюда вот так?.. Как… как это успокоить?» Я озиралась, пытаясь сообразить, что делать, а Киллиан тем временем разглаживал моё платье. — Ки… Киллиан… — Ты не удовлетворена? Понимаю. Но здесь это немного опасно, так что… Я сделаю всё, что ты захочешь, когда мы вернёмся домой. Это было чрезвычайно соблазнительное предложение, и я с радостью его приняла бы, но сейчас меня волновало вовсе не это, правда? — А ты… в порядке? — В каком смысле? — Ну… Это… Мне было слишком стыдно произнести это вслух, и я облизнула губы. — Я вдруг подумала… Сможешь ли ты так нормально выйти… Киллиан, не сводивший с меня глаз, вдруг расхохотался. Я старалась говорить как можно тише, боясь, что нас услышат, но он смеялся так, словно даже не пытался сдерживать радость. — Тебя и впрямь беспокоит моё состояние? — Ну, в общем-то, да… Если не довести до конца, это ведь… само не пройдёт. После того как я это сказала, Киллиан снова рассмеялся. Этот мальчишеский смех был приятен на слух, но меня до сих пор терзало беспокойство за его мужское достоинство, которое, должно быть, находилось в весьма плачевном состоянии.