Я думала, это будет обычный исекай

— Ха-ха, ты и впрямь... Иногда ты говоришь такие неожиданные вещи, что я не могу удержаться от смеха... — Правда? Но... Внезапно руки Киллиана крепче сомкнулись на моей талии. И я вдруг поняла, что он вовсе не в затруднительном положении. — Ой... Как же так?.. — Пф-ф! Кхм! Не ожидал, что тебя это так поразит. Не волнуйся. В большинстве случаев есть способ мгновенно избавиться от желания. «Что, гимн? Патриотический марш? Ах да, кстати... У этой страны вообще есть гимн?» Мне стало любопытно, но Киллиан вдруг зашептал мне на ухо, словно угрожая: — Когда мы вернёмся домой, я это сделаю. Так что готовься. Я, заливаясь краской, кивнула. И тут меня осенило: кажется, до того, как мы вышли на балкон, что-то произошло. Что же это было? Ах да! Граф Ригельхофф!.. И с чего я так распереживалась из-за его появления? Уже и не вспомнить.

***

Киллиан ещё крепче обнял вздрагивающую, тяжело дышащую Эдит и принялся гладить её по спине. С губ его не сходила нежная улыбка, и он ничего не мог с этим поделать. «Какая же она неловкая... странная... милая...» Никогда бы не подумал, что Эдит произведёт на него такое впечатление. Он-то полагал, что, когда она во время танца играла с его руками и грудью, это была лишь дерзкая провокация. Но никак не ожидал, что она прямо скажет, что возбудилась от этого. В тот миг у Киллиана не осталось иного выбора, кроме как забыть о графе Ригельхоффе и заключить её в объятия. Если бы не то, что они находились в императорском дворце, он, возможно, и впрямь поглотил бы её прямо на месте. Но он не мог позволить себе совершить нечто неподобающее в этих стенах — и потому кое-как подавил желание, вспоминая похоронный марш, что звучал на погребении деда. — Ты уже успокоилась? — Да... Когда плечи Эдит перестали вздрагивать, Киллиан, забеспокоившись, что температура её тела может упасть, снял с себя камзол и набросил ей на плечи. — Если мы вернёмся в бальный зал, граф Ригельхофф, возможно, снова станет кружить поблизости. Ты выдержишь? — Да, ничего. Но мне не хотелось бы встречаться с ним наедине. Ты останешься со мной? — С радостью. И снова Киллиана не покидала тревога, вызванная реакцией Эдит на графа Ригельхоффа. Раньше, наверное, она нашла бы повод возбудиться, но сейчас, похоже, у этой женщины было болезненное прошлое, о котором она не желала говорить. И это при том, что её семья столь усиленно заботилась о той горничной, которая несколько раз избивала их же дочь до багровых синяков на спине. «Эдит явно хотела отдалиться от графа Ригельхоффа. Я не могу понять, по какой причине и зачем они так обращаются с собственной дочерью». Было горько сознавать, что у Эдит такое мучительное прошлое, но видеть, как она разрывает связи с графом Ригельхоффом, было настоящей честью. Если раньше он и не собирался сохранять этот брак надолго, то теперь ему хотелось поскорее уехать с Эдит в поместье Райзен. «Если так пойдёт и дальше, сможем ли мы жить как счастливая пара?» Он и сам не знал, с каких пор начал думать об этом. Ещё недавно он считал Эдит хитрой и подозрительной особой. Но в какой-то момент её дерзкие губы стали вызывать у него желание до такой степени, что текли слюнки. Честно говоря, и сегодня, ещё до того как они вышли из особняка, он не мог отвести от неё глаз. Даже когда появилась Лизи, ослепительная, как никогда, вместо того чтобы восхищаться её красотой, он проверял, не расстроена ли Эдит из-за того, что «Свет Лотарингии» сначала вручили Лизи. К тому же, у Эдит была своя, ничуть не уступавшая красота. «Как я и думал. Этот роскошный стиль очень идёт Эдит». Раньше он полагал, что, во что бы Эдит ни оделась, это всегда будет выглядеть вульгарно. Но стоило отбросить беспочвенные домыслы, и он понял, что ей и впрямь к лицу роскошь. И сразу накатило чувство вины: ведь он наговорил ей столько гадостей и заставил всё это время носить невзрачные наряды. «Я не хотел быть назойливым, но...» Он не обращал внимания до сих пор только потому, что она, казалось, ничуть не обижалась. Но Эдит тайком пыталась проникнуть в семью Людвигов. Его раздражало, что она не просила помощи, и в то же время сегодня она впервые обратилась к нему: «Ты останешься со мной?» Почему-то это была странная, трогательная просьба. Маленькая, почти ничтожная, но Киллиан ощутил ответственность. Как бы ни складывались обстоятельства, её муж должен защитить жену, от которой отрёкся собственный отец. Эдит, которая до сих пор терпела в одиночку, на этот раз он обязан защитить.

***

Пока Киллиан размышлял об этом, за балконной дверью в бальном зале вовсю обсуждали, как Киллиан и Эдит исчезли вдвоём, закрыв за собой дверь. — Что вообще происходит? — процедил Дэмиен Синклер, глядя на Лейлу, руки которой так дрожали, что она изо всех сил стискивала веер. — Откуда мне знать? — Ты же сама сказала! Что Киллиан Людвиг пытался убить Эдит Ригельхофф! Но разве у него сейчас такое лицо, будто он собирается её убивать? Напротив, он смотрит на неё с такой нежностью! — Какая нежность? Это ещё неизвестно! Разве ты не видел лицо графа Ригельхоффа? Как будто готов был зарезать её на месте! — Это верно... В голове у Лейлы всё перемешалось. Выражение лица Киллиана, когда он смотрел на графа Ригельхоффа, было откровенно ледяным. Но ещё на входе в зал он и Эдит появились под руку, изображая тёплые отношения, и с тех пор не разнимали рук. — Дело не только в Киллиане. Странно и то, что... эта женщина... Она сейчас совсем не такая, как раньше, — нахмурившись, вставил Антон. — Не такая? — Раньше у неё был свирепый, почти злобный взгляд с первого раза. А теперь — надменный, но какой-то... светлый. — Да... Именно это я и почувствовал! — Дэмиен, вспомнивший, как Эдит избивал отец, произнёс это с серьёзным лицом. Лейла, услышав его, вспыхнула ещё сильнее: — Да что же это такое?! И эта сучка Лизи — почему она явилась с этим ожерельем на шее, да ещё и рядом с принцессой?! Всё шло совсем не так, как она ожидала. Лизи, которую они считали проданной в дом Людвигов постельной грелкой, гордо выступала со «Светом Лотарингии», словно уже стала женой Клиффа, и к тому же стояла плечом к плечу с принцессой Кэтрин. А слухи о разладе между Киллианом и Эдит оказались ложью: они не только не отходили друг от друга, но и постоянно перешёптывались, чуть ли не касаясь губами уха, танцевали так, что это выглядело почти непристойно, а потом и вовсе скрылись на балконе, заперев дверь. «Что они там делают?!» От злости Лейла топнула ногой. Киллиан сегодня выглядел настолько сногсшибательно, что у неё перехватывало дыхание. «Этот мужчина должен быть моим! Я — идеальная пара для Киллиана Людвига!» Лейла, в мечтах рисовавшая себе сладостную картину грядущего Дня Основания, чувствовала, что все её мечты рушатся в один миг. Пока она пребывала в ярости и растерянности, граф Ригельхофф тоже скрежетал зубами и изливал свою злость. — Эта дрянь Эдит и впрямь предала меня! И Киллиан даже не смотрел на меня как на тестя! — Говорил же я тебе: девчонка полностью изменилась, — вторил Шейн, припоминая грубость сестры. — Ты позволишь предательнице Ригельхоффов разгуливать на свободе? — Ты с ума сошёл? Теперь Людвиги не простят её и подавно! Я сохранил ей жизнь, вырастил, а эта неблагодарная тварь...! — Граф низко зарычал, сверля глазами то место, где исчезли Киллиан и Эдит. — Киллиан Людвиг, кажется, наконец-то одумался. Я похороню её вместе с этим Людвигом. Стоявший рядом Шейн кивнул. В этот момент к ним приблизился эрцгерцог Лэнгстон. — Как поживаете, граф Ригельхофф? — Ах, Ваше Высочество! Граф Ригельхофф, только что кипевший от злости, осклабился в улыбке. — Пожалуй, пора уже начать разговор, — негромко произнёс эрцгерцог Лэнгстон, обводя взглядом зал, где праздник был в самом разгаре. Сегодня они должны были показать свою силу. Риск был велик, но если он предпримет что-то сегодня, когда здесь собралась вся знать, это может перевернуть игру. — Я сейчас же приведу тех, кто со мной согласен, — проговорил граф Ригельхофф чуть слышно и вместе с Шейном бесшумно скрылся в углу зала, а потом и вовсе исчез.

***

Мы ещё долго целовались и перебрасывались незначащими фразами, даже после того как жар утих, а когда воздух стал пробирать до костей, наконец открыли балконную дверь и вышли. Жаркая волна ударила в лицо, и щёки тут же запылали — то ли от контраста, то ли оттого, что мы только что творили нечто непристойное за закрытой дверью в двух шагах от многолюдного зала. Киллиан и я переглянулись, рассмеялись, отвели взгляды — и тут же снова поймали друг друга глазами. Неужели это и есть то самое «нечто»? Трепет, которого я никогда не испытывала в прошлой жизни, прокатился по всему сердцу. — О! Киллиан! — раздался голос подошедшего Клиффа. — Я тебя давно ищу. Где вы пропадали? — Ах да, просто... В зале слишком душно, вышли подышать. Клифф одарил нас многозначительной улыбкой и, прикрывая рот ладонью, зашептал: — Киллиан, кажется, у тебя что-то на губах. В этот миг мы оба, как по команде, взметнули руки ко рту. «Я же стёрла!.. Неужели остался след от помады?» Меня захлестнул стыд. Но Клифф с кривой ухмылкой повернулся ко мне.