Я думала, это будет обычный исекай

— Я уж не знаю, какой ты видишь её со стороны, но в душе она человек мягкий. Даже если бы это было не так, Вашему Высочеству не пристало так обходиться с семьёй Людвигов, не так ли? Киллиан был непреклонен, и Кэтрин, казалось, всё больше выходила из себя. Поскольку возразить ему было нечего, она лишь скрипела зубами, а потом наконец выдавила с явной неохотой: — Да, я виновата. Прошу прощения за грубость и надеюсь, что госпожа Эдит меня простит. «Ого, сама принцесса извинилась передо мной! Вот это поворот!» — Я... со мной всё в порядке, Ваше Высочество! Я знаю, что моё прежнее поведение было не слишком благоразумным, и прекрасно понимаю, почему вы могли так ошибиться. К тому же вы уже выслушали столько резких слов от Киллиана... Мне кажется, мой супруг сегодня что-то уж слишком занёсся. Простите его. Я произнесла это, стараясь звучать как можно более покорно, чтобы поскорее замять недоразумение. — Ты и впрямь так думаешь? — Да, Ваше Высочество. — И всё же, если ты так печёшься о Киллиане, отчего бы тебе не остановить собственного отца? — Ваше Высочество!.. — только и успел выдохнуть Киллиан, прежде чем я, собравшись с духом, ответила то, за что вполне могла бы поплатиться жизнью. — Я изо всех сил пыталась его переубедить, но... «О! Похоже, это не подпадает под ограничения». Услышав мой ответ, Кэтрин, которая, казалось, собиралась меня поставить на место, сменила насмешливое выражение на изумлённое. — Ты хочешь сказать, что и впрямь пыталась отговорить графа Ригельхоффа поддерживать эрцгерцога Лэнгстона? Я правильно понимаю? Однако ответить «да» или даже просто кивнуть я не могла. Вопрос, казалось, был поставлен слишком конкретно и попадал под те же ограничения. Но к тому времени я уже знала, как донести свою мысль без слов. Я метнула взгляд в сторону графа Ригельхоффа, потом повернулась спиной к Кэтрин и виновато улыбнулась. Опустила глаза, изображая смертельную усталость, и с трудом натянула улыбку. На этот раз даже Киллиан выглядел потрясённым. — Так вот зачем граф прислал эту чёртову горничную?.. «Ну наконец-то... Кажется, Киллиан начинает догадываться, через что мне пришлось пройти». Я почти гордилась собой, что сумела зайти так далеко, не раскрыв правду напрямую. Я была на взводе, но удержала маску до конца — потупила взор и тихо, едва слышно вздохнула. — Что это значит? — ...Есть кое-что. Всё, что я могу сказать: моя жена не имеет к Ригельхоффам никакого отношения. Суровый тон Киллиана, похоже, окончательно развеял подозрения Кэтрин на мой счёт. — Ах... Вот как? Похоже, я и впрямь тебя неверно поняла. Кэтрин почесала затылок и извинилась — совсем не по-королевски. — Хм... Прости. Я думала, Киллиан живёт на поводке у брака, навязанного ему трусами, да ещё и Лизи третируют. — Ах, ха-ха... В оригинале, конечно, так оно и было. Будь на моём месте оригинальная Эдит, она бы не смогла насладиться балом и, скорее всего, вернулась бы домой в слезах. Кэтрин уж точно нашла бы способ унизить её своими колкостями. Но я, в отличие от той Эдит, вовсе не собиралась ни помогать своей семье, ни завидовать Лизи. Поэтому вспыльчивая принцесса быстро признала свою ошибку. Именно этот прямой и открытый нрав и позволил ей в своё время стать подругой Лизи, а не остаться в разряде злодеек. — Мне и впрямь жаль, что я наговорила тебе гадостей. Прости, Киллиан. Прости, Лизи, что втянула тебя в это. Кэтрин извинилась передо мной, перед Киллианом и перед Лизи. — О нет, Ваше Высочество! — воскликнула Лизи, а Киллиан коротко кивнул, принимая извинения. — Я рад, что недоразумение прояснилось. Кстати, моя супруга с самого начала хотела засвидетельствовать вам своё почтение, но оробела и не решалась. — А? Правда? Да брось ты! Ха-ха! Кэтрин, которая уже оправилась от чувства вины, широко улыбнулась, схватила меня за руку и воскликнула: — Ты не только жена Киллиана, но и подруга Лизи, а значит — и моя подруга. Отныне ничего не бойся и наведывайся во дворец почаще вместе с Лизи. Договорились? — Ох, благодарю, Ваше Высочество... — Мне ужасно стыдно! Ха-ха! Я не ожидала, что конфликт разрешится так внезапно, но лицо Кэтрин уже сияло, и она бросилась меня обнимать. Только тут я ощутила, как ошеломлённо смотрят на нас со всех сторон. До меня только сейчас дошло: принцесса держит меня за руку, а когда руки ей показалось мало, ещё и пригласила во дворец. «Хотя... Странно... Разве не Лизи должна была сегодня купаться в лучах внимания из-за своей близкой дружбы с принцессой?» Конечно, сцена, где принцесса взяла Лизи под руку и заставила юных леди склонить головы, прошла точь-в-точь по оригиналу. Но то, что происходило сейчас, уже слегка... «Нет, давай думать позитивно. В конце концов, у меня всё больше надежды!» В крайнем случае можно будет попросить помощи у Кэтрин. Провожая взглядом спину принцессы, которая снова отошла к Лизи, я молилась, чтобы благодать этого мира, до сих пор изливавшаяся только на Лизи, упала хоть каплей и на меня. Однако размышлять об этом долго не пришлось. Граф Ригельхофф подал голос. Боже, в этом эпизоде, посвящённом Дню Основания, столько всего происходит, что я едва не потеряла рассудок. — Прежний император так заботился о своём младшем брате, эрцгерцоге Лэнгстоне. Я слышал, их дружба была самой тёплой с юных лет. Ха-ха-ха! Граф, до этого расточавший похвалы императору перед окружающими, вдруг повысил голос и завёл речь об эрцгерцоге Лэнгстоне. — О, разумеется! Кто может быть надёжнее кровного родича в королевской семье, где плетутся всевозможные тёмные интриги? Разве я не прав? Сидевший рядом угодливый вельможа ему поддакивал. Окружающие дворяне согласно закивали — дескать, вот она, великая истина. «Это, должно быть, и есть сам эрцгерцог Лэнгстон. Судя по тому, что они творят, у них и впрямь хватает сил противостоять императору». Их намерение было ясно: они хотели посеять сомнение в происхождении нынешнего императора и объявить эрцгерцога Лэнгстона законным наследником трона. «Какой в этом смысл, если для восшествия на престол нужно признание чистоты крови в храме?» Император с юных лет внешне сильно отличался от предыдущего монарха, и потому его постоянно подозревали в том, что он не сын бывшего императора. Так что всё, что они говорили, было лишь раздуванием злобных слухов. Но герцог Людвиг, сильнейший меч императора, не мог сидеть и смотреть на это молча. — Кровь — самая надёжная опора. Разве эрцгерцог Лэнгстон не приходится императору дядей и самым верным слугой? Ха-ха-ха! — Я слышал, что вы очень опасаетесь сиюминутной алчности, ибо выросли, наблюдая за придворными интригами. Это поистине достойный муж, подающий пример остальным. «Ого, герцог Людвиг на шаг впереди». Эрцгерцог Лэнгстон, который только что собирался развязать придворные интриги, теперь не мог опровергнуть комплимент о верности, озвученный в таком людном месте. Но тут кто-то из окружения эрцгерцога Лэнгстона заговорил — словно меняя тему. — Кстати, в День Основания невольно вспоминаешь о Просвещённом императоре. Как же хороши были дни его правления... Я до сих пор тоскую по ним. Ну конечно — это выпад против царствования нынешнего императора. В прошлом всё всегда кажется лучше, но даже если это не так, трудно отрицать, что эпоха Просвещённого императора была величайшей. Ну-ка, посмотрим, что на это ответят! — Вы правы! Его Величество Просвещённый император и впрямь был святым воителем. И он так основательно готовил наследного принца, чтобы тот продолжал дело, которое не успел завершить сам. — Ну разумеется! Его Величество столь щепетилен, что даже не позволяет обожаемому эрцгерцогу Лэнгстону присутствовать на уроках наследника! — Разве не потому и говорят, что никто, кроме нынешнего императора, не сможет продолжать наследие прежнего?! «Ого... Они так изящно выворачивают слова, что это почти искусство речи». Они обменивались любезными улыбками и роняли фразы, за которыми прятался острый кинжал. Словно вели незримый фехтовальный поединок. «Самое большое упущение этого бального зала — полное отсутствие попкорна. Хотя бы жареный кальмар в масле — и то было бы веселее». Говорят, наблюдать за чужой перепалкой — самое увлекательное зрелище. И как же это было бы забавно, если бы это не касалось моей работы! Пока мы с Киллианом следили за словесной дуэлью двух фракций, я вдруг почувствовала внезапный толчок в бок. «А?» Я обернулась и увидела множество юных леди, которые, встретившись со мной взглядами, тут же отворачивались или принимались хихикать. Среди них мелькнула и Лейла Синклер. «Ага! Они все пялятся на Киллиана, да? Я и не заметила, что Лейла Синклер тоже влюблена в него». Второй закон мироздания (первый касался только меня) гласил: если рядом находится красавец-мужчина, смотреть на него вполне естественно. Я, как женщина, прекрасно это понимала. Но спустя мгновение одна из юных дам, проходя мимо, бросила взгляд не на Киллиана, а на меня. И это не было случайностью. Я в изумлении уставилась на неё, но она даже не отвела глаз. «Что это? Ты что, на меня смотрела? Какая досада! На твоём месте я бы ещё немного задержалась на Киллиане, чем на мне!» Пока я мысленно цокала языком, Киллиан тронул меня за плечо и негромко заговорил.