Я думала, это будет обычный исекай

— Я принесу тебе что-нибудь выпить, пока граф Ригельхофф занят. Сейчас вернусь, так что никуда не уходи, — произнёс Киллиан. — Хорошо. Спасибо. — Если кто-то попробует увести тебя силой — просто кричи. Я возьму ответственность на себя, что бы ни случилось. Даже отдав такое распоряжение, он несколько раз обернулся, словно оставлял ребёнка. Я стояла, прикрывая рот ладонью и посмеиваясь про себя над тем, как это мило, как вдруг где-то рядом послышался едкий, раздражённый голосок: — Прикидывается недотрогой... Я решила, что это сказали про меня, когда я на мгновение засмотрелась на Киллиана. Обернувшись, я увидела ту самую молодую леди — Лейлу Синклер — и ещё нескольких, что до этого сверлили меня глазами; теперь они кривили лица прямо в мою сторону. «Что это? Зависть?.. Они мне завидуют?» Мне, которая никогда в жизни не испытывала ничего подобного, это было в новинку. О боже, они завидуют! Для меня, никогда в жизни не испытывавшей зависти, это был совершенно новый опыт. Они завидуют из-за Киллиана, а не из-за меня, но всё равно это забавно. Кажется, мой подбородок невольно приподнялся, а переносица стала на три миллиметра выше. — Она просто пытается выжить, хотя и так наверняка трясётся от страха. Граф Ригельхофф, кажется, окончательно переметнулся к эрцгерцогу Лэнгстону. — Её, говорят, с самого начала держали как заложницу. А теперь, когда всё пошло так, Ригельхоффы, похоже, её просто бросили. «О! Они и без моих объяснений разобрались в моём положении! Может, и не нужно ждать третьего этапа?» «Но покушаться на мою честь и честь семьи Людвигов — это совсем другое дело». Спасибо, конечно, за зависть. Я уже и думала пропустить это мимо ушей, но потом поняла: если сейчас промолчу, меня просто сметут. Я вздохнула и заговорила. — Всё верно. У меня нет никаких козырей, и я — заложница. Отрицать глупо, так что лучше признать это первой. Все тут же рассмеялись, прячась за веерами. — И долго ли протянет этот брак? — Каково это — развестись в таком юном возрасте? В их голосах было столько насмешки и злобы, что я не могла оставить это без ответа. И решила ответить одним лишь выражением лица. — Что с того? Важнее то, что я была первой женщиной, которая вышла за Киллиана Людвига. Так что это не проблема. Дамы, ещё мгновение назад смеявшиеся, разом умолкли. — Говорят, в случае развода я получу щедрое содержание и небольшой особняк. И тогда смогу жить там и каждый месяц получать крупную сумму. Я недурна собой и в хорошей форме, так что, если понадобится, заведу пару любовников, а если нет — просто выйду замуж за того, кто мне понравится. Ничего страшного, правда? Тут Лейла Синклер не выдержала и выпалила: — То есть ты — всего лишь пиявка, присосавшаяся к дому Людвигов? — Ах, а разве не так все живут? До замужества — гордость отцовского имени, после — гордость имени мужа. Вот и я так же... По правде говоря, устройство этого общества, где женщина ничего не значит без мужчины и семьи, и есть корень проблемы, и я уверена, что оригинальная Эдит до моего вселения ничем не отличалась. Но уж точно не этим сплетницам называть меня пиявкой. Их лица быстро побагровели, глаза гневно расширились. — Мы не такие, как ты! — Ах, разумеется, мы очень разные. Потому что я — та самая женщина, которая замужем за Киллианом Людвигом. За тем самым мужчиной, которого вы все так страстно желаете заполучить. Как раз в этот момент вернулся Киллиан с двумя бокалами шампанского. Дамы явно досадовали, что не успели ничего возразить, но это меня не касалось. — Спасибо, Киллиан. — Не за что. — Кстати, Киллиан, можно спросить кое-что? — Что именно? Я обвела взглядом юных леди, которые сверлили меня испепеляющими взорами, и сухо поинтересовалась: — Как думаешь, я и впрямь веду себя с тобой кокетливо? — Ты? — Киллиан сделал совершенно нелепое лицо при слове «кокетство». — Если ты думаешь, что ведёшь себя кокетливо, то брось. Ты же не делаешь этого в присутствии кого-то, кроме меня, верно? — Нет. Мне просто сказали, что я кокетничаю с тобой, и я подумала, не овладела ли я каким-то новым, доселе неведомым мне искусством. Киллиан снова фыркнул. А потом, понизив голос, прошептал мне на ухо: — Ты меня слишком искушаешь. Ну, по большей части это плод твоего воображения, но я в хорошем настроении, так что спорить не буду. Благодаря тому, что ты стоишь так близко, я прямо чувствую, как эти девицы готовы переломать свои веера. Я удовлетворённо улыбнулась и шутливо хлопнула Киллиана по предплечью. Он тоже улыбнулся, попивая шампанское. Со стороны — вылитая влюблённая парочка. «Даже если моя жизнь висит на волоске». Глядя на нас сейчас, никто бы и не подумал, что Киллиан когда-нибудь снесёт мне голову. Я, разумеется, делаю всё, чтобы этого не случилось, но... Так или иначе, сегодня я получила на этом балу изрядную долю внимания. Однако эпизоды, где главной героиней оставалась Лизи, шли своим чередом. Даже удивительнее, чем то, что я — дочь графа, удостоенная принцессой благосклонности, — было то, что Лизи, незаконнорождённая дочь, стала ближайшей подругой Её Высочества. И особенно всех поражала ослепительная красота Лизи. Забавно было наблюдать, как некоторые мужчины, покорённые её внешностью, смотрели на неё, но не смели приблизиться — рядом неотлучно стоял Клифф. «Как было бы здорово, если бы я могла просто наслаждаться этим романтическим миром...» Но проблема, как всегда, заключалась в графе Ригельхоффе. «Рано или поздно они начнут действовать...» В голове всплыла фраза из американского сериала, которую я в прошлой жизни не видела, но слышала в пародиях и мемах множество раз. «Зима близко?» В оригинале наступала очень суровая зима, в которой Эдит и всё семейство графа Ригельхоффа лишались голов. Там даже была чудовищная подробность — от перерезанных глоток шёл пар. Сейчас ещё осень, но граф Ригельхофф, кажется, уже начинает потихоньку плести свои интриги, а значит, времени почти не осталось. «Соберись!» Отныне речь шла уже не просто о выживании и о том, чтобы наслаждаться богатством и славой. Я по-настоящему хотела жить с Киллианом. Хотела жадничать — и не скрывала этого от себя.

***

— А-а-а! Из комнаты Лейлы донёсся звук, словно что-то треснуло и разбилось вдребезги. Дэмиен, возвратившийся с бала, лишь тяжело вздохнул, глядя, как сестра выплёскивает свою ярость. — Все мои страхи подтвердились, — произнёс он. Антон подхватил с сарказмом: — Да уж. Когда я увидел Лизи с этим человеком, я уже решил, что она стала его любовницей... — Она и впрямь чертовски хороша, правда? — Думаешь, чтобы стать герцогиней, достаточно смазливого лица? Без образования и без родительской поддержки ей никогда не стать невесткой герцогского дома, какой бы красивой она ни была. — Видимо, она достаточно красива, чтобы это компенсировать, — игриво заметил Антон, но лицо Дэмиена осталось мрачным. — К тому же, похоже, слухи о вражде между Киллианом Людвигом и Эдит Ригельхофф — просто пустые сплетни... — пробормотал он. — О, это уж точно. Эдит, эта баба, тоже не промах, да? Даже после того, как наш отец переметнулся на другую сторону, она в присутствии Людвигов и бровью не повела. Всё складывалось совсем не так, как они ожидали. То, что Лизи вышла под руку с Клиффом, и то, что она была в близких отношениях с принцессой Кэтрин, — это было понятно. Но Эдит не скрывала своей привязанности к Киллиану, а тот, в свою очередь, и не думал от неё отказываться. — Эта Эдит Ригельхофф, кажется, потрясла Лейлу даже больше, чем Лизи, — усмехнулся Антон, и Дэмиен нахмурился. — Тем не менее, что будет, если эти дамы разнесут слух, что Ригельхоффы от неё отказались? Я же сказал тебе держать рот на замке, а ты... Тьфу! — Заткнись! — взвизгнула Лейла, не стесняясь даже Дэмиена. — Ты сам во всём виноват, а теперь смеешь на меня орать?! Всё это случилось из-за твоей безмозглой нетерпеливости! — Я-то тут при чём?! Граф Ригельхофф сам открыто встал на сторону эрцгерцога Лэнгстона прямо на месте! Ты думаешь, остальные этого не заметили? Ах, ты считаешь себя самой лучшей, да? — Господи, до чего же ты недалёкая! В общем, если ты и впрямь такая замечательная, сама о себе и позаботься. Дэмиен холодно бросил эти слова и вышел. Антон, переглянувшись с братом и сестрой, тоже вздохнул и последовал за ним. Оставшись одна в своей спальне, Лейла ещё какое-то время бушевала, круша всё подряд, а потом заперлась в комнате. «Эти Людвиги, должно быть, спятили! Зачем вы притащили этих обеих к себе в дом?!» Но куда больше Лейлу бесило поведение Киллиана. Ладно Лизи — её красота такова, что мужчины поневоле засматриваются. Но Эдит-то вовсе не была такой уж красавицей. «К тому же граф Ригельхофф — теперь уже законченный предатель. А он всё равно хочет с ней жить?! Этого просто не может быть!» Скрежеща зубами от злости, Лейла кипела. И тут где-то раздался «тук-тук». «А? Что это? Дождь?» Поначалу она не обратила внимания — подумала, что капли дождя барабанят. Но звук «тук-тук» стал громче. Только тогда Лейла, наконец, нервно поднялась. Звук шёл снаружи, из-за окна. «Что?! Вор? Грабёж? Убийца?!» Лейла медленно двинулась к окну, раздумывая, не закричать ли, как вдруг из-под рамы что-то скользнуло — и тень, похожая на детскую фигуру, метнувшуюся за окном, быстро исчезла. Лейла ещё какое-то время стояла неподвижно, но больше не услышала ни единого странного звука и не увидела ничьей тени.