Я думала, это будет обычный исекай

— Фред, ты не обязан принимать мои извинения. Но заявлять, что я «не из тех, кто извиняется» — пожалуй, как раз и повод извиниться. — Что? Фред выглядел по-настоящему озадаченным. Чего же тут непонятного? — Ты всегда была высокомерной женщиной, которая смотрела на других свысока. И вдруг — извиняешься? Это же лишено всякого смысла. «Ох, Фред... Даже если бы ты не выглядел как моллюск, я бы тебе всё равно отказала». — Значит, ты заявляешь, что любишь меня, даже не зная, кто я на самом деле. — Что ты хочешь этим сказать? — Фред, ты понятия не имеешь, как я настрадалась от таких мужчин, как ты. Вы все бросались ко мне только из-за моей внешности и семьи. Ты хоть представляешь, что это за жадные, омерзительные глаза? Я чувствовала, как во мне закипает гнев. Но тут в голове снова зазвучал голос: [Когда Эдит Людвиг умрёт как злодейка, история вернётся к первоначальному ходу. До смерти осталось три минуты.] «Что?! Время смерти продлили ещё на три минуты!» Не знаю, сколько ещё мне удастся протянуть, но держаться нужно до последнего. — Поначалу я думала, что ты — другой. Но в конце концов ты зашептал мне те же слова, что и все остальные. Помнишь? — Ч-что ты имеешь в виду?.. — Ты сказал: «Когда же ты наконец отдашься мне?» — после того как я уже дала тебе столько сведений и приняла подарки. — А разве это не очевидно? — Стало быть... С самого начала тебе нужно было только моё тело? И ты прикрывал это словом «любовь». Дыхание Фреда стало прерывистым. «Я, кажется, спровоцировала его...» — но я должна была поправить его искажённые воспоминания. Воспоминания человека, который считал себя не более чем жалкой жертвой. — Меня это страшно оскорбило. Поэтому я и перестала с тобой встречаться. Иногда я думала: а вдруг я ошиблась на твой счёт? Но, услышав тебя сегодня, я поняла — не ошиблась. Фред, кажется, сам до конца не понимал, в чём именно он провинился, но его недавняя свирепость заметно утихла. — Прости, что не оправдала твоих ожиданий. Я совсем не та, кого прозвали «цветочной змеёй Ригельхоффов». Я — самая обычная женщина. — Тогда зачем ты так поступала с мужчинами? Притворялась, что даришь им сердце, пользовалась, а потом выбрасывала? — Потому что они домогались меня. Подходили, шептали о любви, а в итоге всем нужно было только моё тело. А я просто отвечала отказом! — Этого... не может быть!.. — После замужества я живу так, как хочу. День Основания — единственный приём, на котором я побывала в этом году. Мне не интересны места, где собираются толпы людей. Я просто читаю книги и живу тихо. — Скучно, правда?.. Я криво усмехнулась и неспешно двинулась к окну, будто погружённая в свои мысли. Стекло было покрыто толстым слоем пыли — снаружи почти ничего не было видно. Я стояла у окна и смотрела наружу, изображая глубокую задумчивость. А на самом деле меня трясло от напряжения: притворяться спокойной, когда за спиной стоит человек с кинжалом, было почти невозможно. — Даже если бы ты оказался рядом со мной, клянусь — через полгода я бы тебе надоела. Потому что я вовсе не та женщина, которую ты себе напридумывал. — Нет... Этого не может быть!.. Моя Эдит... она!.. — Та Эдит, которую ты вообразил, — это, наверное, женщина, сводящая мужчин с ума, заставляющая их падать на колени и предлагающая по ночам своё сладкое тело. Фред молчал. Видимо, эти слова попали прямо в цель. — Знаешь, что я читала в последнее время? «Руководство по северному имперскому земледелию». Меня особенно впечатлила глава о том, как отличить старые бобы от свежих. А сегодня я собиралась купить новые чулки, потому что на тех, что я ношу, протёрлись пальцы. В последние дни меня немного мучают запоры и газы в животе... — Прекрати!.. Замолчи! Не разрушай мою Эдит! «Ну конечно... Он пытается втиснуть меня в образ, который сам же и придумал». [Когда Эдит Людвиг умрёт как злодейка, история вернётся к первоначальному ходу. До смерти осталось три минуты.] «Продлили... Ещё на три минуты. Ох, сердце сейчас не выдержит». — Фред, я — не та женщина, которую ты желал. Я всего лишь бессмысленное создание, порождённое твоими иллюзиями. Неужели тебе не кажется жалким — оборвать свою жизнь из-за такого ничтожества? Неужели тебе не жаль самого себя? Вложи я столько же энергии в презентации в прошлой жизни, мой статус в компании давно бы взлетел. Хотя... Это игра, где проигрыш означает смерть, так что стараться приходится изо всех сил. — Это... Я... Я... — Я знаю, Фред. Ты изголодался по любви, и как раз тогда я подвернулась тебе — та самая женщина, которую ты так долго искал. Тогда я была слишком юной... Я догадывалась, но притворялась, что не понимаю. Потому что быть в центре твоего внимания... было приятно. Фред вдруг начал всхлипывать. — Ты... любила меня хотя бы немного? — Если думать только о собственной безопасности, я могла бы соврать и сказать «да». Но я буду с тобой честна. То, что я тогда чувствовала, ещё не созрело до любви. Это было скорее любопытство, симпатия... и самодовольство. Фред опустил голову, сражённый отчаянием. Я боялась, что в любое мгновение он снова вскинет на меня глаза и бросится. «Анна! Анна! Ну пожалуйста, заметь, что я пропала!» В этом проклятом здании был только один выход, и сбежать мне было некуда. Оставалось лишь одно: либо убедить Фреда выйти отсюда вместе, либо надеяться, что Анна догадается и найдёт меня сама. Вот только шансы на любой из этих исходов были ничтожно малы. — Мне жаль... Я сделал это... — пробормотал Фред. — Фред!.. — Когда меня отослали поправляться в поместье, я понял одну вещь: мне нравятся женщины, которые меня топчут... «Ха... И что, бывают же такие вкусы... Ладно, не важно. Я должна уважать твои предпочтения». — Это... совсем не про меня. — Я... Кажется, я ошибался на твой счёт. Я кивнула с самым тёплым выражением, на какое была способна, надеясь, что он образумится, и попыталась дать ему надежду: — Мужчин с такими вкусами немного... Но я слышала на приёмах, что женщин твоего любимого типа — таких властных — всегда не хватает. Так что у тебя ещё есть надежда, Фред. Фред кивнул с бледной улыбкой. — Если ты простишь меня... я больше никогда не появлюсь перед тобой. — А в знак извинения за прошлое я тоже забуду о сегодняшнем. — Спасибо... О, это, кажется, твоя поклажа... Хм?.. «Что? Какая поклажа?! Ох... Погодите!» [Когда Эдит Людвиг умрёт как злодейка, история вернётся к первоначальному ходу. До смерти осталось три минуты.] Едва я услышала этот голос, как светлые глаза Фреда полыхнули злобной ухмылкой и впились в меня. В его руке была одна из книг, что я купила в лавке, — «Ручная зверушка графини». На обложке мужчина, распластанный на полу, с собачьим поводком на шее, а женщина на высоких каблуках наступает на него ногой. — Хе-хе... Хе-хе-хе... Я ведь едва не купился на твои уловки, Эдит. Моя Эдит! «Ах, чёрт подери! Ну почему именно эта книга попалась ему на глаза?!» — Ты во мне ошибаешься, Фред! Все остальные — совсем не такие! — Ты настолько меня ненавидела, что готова была так старательно лгать? Но почему?.. Я могу быть твоим верным псом. Почему же?.. Он снова выхватил кинжал. — Потому что я уродлив? «Так и есть...» Я знаю, что говорят обо мне женщины. Стать красавцем я уже не смогу... Что ж, тогда мне ничего не остаётся, как изуродовать и тебя. «Что за извращённая логика!» Спорить сейчас было бесполезно — остриё кинжала уже смотрело мне в лицо. — Фред, успокойся. — Не переживай, Эдит. Я обязательно последую за тобой. Обещаю. И с этими словами Фред ринулся на меня. — Успокойся!!! Я схватила стул, за который до этого держалась, и с размаху ударила его. Фред с глухим стуком покатился по полу. «Он... он мёртв?» Но сил удара, видно, не хватило: он тут же вскочил, ошалело глядя на меня и баюкая предплечье, в которое пришёлся удар. Впервые в жизни я ударила человека стулом, и, как назло, вышло не очень удачно. В отличие от прежнего раза, когда он считал меня слабой женщиной и нападал без опаски, теперь он смотрел на меня как на вооружённого противника. — Меня даже отец никогда не бил... «Ах, вот как? Поэтому ты такой безумец?» — Даже если ты умрёшь, я буду вечно служить тебе как моей королеве, Эдит. Так что... прими же мою любовь сейчас. Он снова бросился на меня, и я опять замахнулась стулом. Но на этот раз он, сделав вид, что хочет ударить кинжалом, подловил ножку стула и резко рванул на себя. Я чуть не упала вместе со стулом, но вовремя выпустила его и бросилась к большому столу. Дальше началась погоня в крошечной комнате. «Если он меня сейчас схватит — конец». Я металась, пытаясь найти хоть что-то, что сойдёт за оружие, но в этом давно заброшенном доме не осталось даже кочерги. «О господи!» — Фред вдруг с воплем запрыгнул на стол и обрушился прямо на меня. — А-а-а! Где-то что-то с грохотом обрушилось и разбилось. Когда я кое-как проморгалась, то поняла, что лежу на полу, а Фред с ножом уже сидит на мне верхом и скалится безумной ухмылкой.