Я думала, это будет обычный исекай

— Ха-ха-ха! Эдит! Теперь мы навечно вместе! Да, навечно!.. — Кто тебе сказал, что можешь делать всё, что вздумается?! — прорычал знакомый голос, и в следующее мгновение что-то обрушилось на Фреда. Глухой удар — тук. Потом ещё один. — Верни мне Эдит! Ликующий вопль Фреда оборвался, и сквозь новую вспышку боли передо мной вдруг возникло знакомое лицо. — Эдит! Эдит, ты меня видишь?! — К... Киллиан... — Ха-а... Слава богам... Это был Киллиан. Киллиан снова спас меня. «Но как... Как он меня нашёл?» Я понимала, что сейчас не время для таких вопросов, но сил сдержать их уже не было. Киллиан приказал прибывшим с ним рыцарям связать Фреда, а подоспевшая следом Анна, едва увидев меня, разразилась слезами. — Госпожа! — Прости, Анна... — Нет, это я виновата!.. Я... — Не кори себя... Я не сержусь. Просто... Пожалуйста, забери мои вещи — вон там. Пока Киллиан был занят Фредом, я попросила Анну собрать мои девятнадцать-плюс-романы. Если бы Киллиан наткнулся на них, я бы, наверное, сгорела от стыда прямо на месте. Краем глаза проследив за Анной, я кое-как приподнялась, когда Киллиан снова повернулся ко мне. Но он, не говоря ни слова, подхватил меня на руки так, что мои ноги оторвались от земли. — Головокружение? Тошнота? — Я... не знаю. Похоже, при падении я ударилась головой. Но мысли путались, и трудно было понять, что со мной на самом деле. — Что здесь происходит?! — раздался яростный голос Киллиана. — Он сказал... что преследовал меня раньше. — И это всё — расплата за твои прошлые интриги?! Когда мужчины замышляют дурное, такая хрупкая женщина, как ты, не может дать отпор! Зачем ты вообще связалась с этим подонком... Я понимала, что Киллиан сейчас в бешенстве и с трудом сдерживается. Фраз у него было куда меньше обычного, а голос звучал на пределе. Но, даже когда он отчитывал меня, меня успокаивал его запах и тепло его тела. — Киллиан... Спасибо тебе... Как только я поняла, что опасность миновала, силы разом покинули меня, и я едва успела выдохнуть слова благодарности, прежде чем потерять сознание. «Помню, когда я читала любовные романы, всё гадала — ну почему героини вечно падают в обморок? Оказывается, быть персонажем в таком мире — тот ещё экстрим». Я ворчала, даже проваливаясь в беспамятство. Это было несправедливо: сначала меня едва не убили ядом, потом — несчастный случай на яхте, а теперь — безумный сталкер... Слишком уж для одного человека. И как раз в тот миг, когда я теряла сознание, снова раздался голос диктора. [Часть течения оригинала рухнула из-за чрезмерного вмешательства автора. Оригинальный сюжет повреждён ещё сильнее. Власть автора серьёзно ослабевает.] «Ну и она тоже хороша». Этот голос, сообщающий, что я ещё не умерла, теперь я была рада слышать. Но на сей раз объявление прозвучало иначе, чем в прошлый. «Власть автора ослабевает... се-рьёз-но». «Ха! Какой позор!» Должно быть, автор рассчитывала, что на этот раз ей удастся меня убить. В прошлый раз я упала в воду на глазах у Киллиана, но теперь он вообще не должен был узнать. «Понятия не имею, как Киллиан догадался и спас меня, но это явно та случайность, которую автор не предусмотрела. А раз её власть „серьёзно“ ослабла, второй такой попытки, скорее всего, уже не будет». Киллиан с каждым днём всё сильнее отдалялся от своего оригинального образа и уже почти расстался с чувствами к Лизи. Может, и другие персонажи постепенно выходят из-под её контроля. «До того эпизода, где мне отрубят голову, осталось не так много времени... Скорее всего, до тех пор автор уже не сможет вмешиваться». Скорее всего, она скорее попытается сделать так, чтобы я не прошла третий этап, чем предпринимать новые нападения. «Я по-прежнему в невыгодном положении — словно пытаюсь поймать мышь, пятясь задом наперёд. Но, видя, как автор бросается на меня, пусть даже и осознавая это, я понимаю, что круг её возможностей постепенно сужается». Конечно, стопроцентной уверенности у меня нет. Но я выстроила для себя именно такую модель игры с автором — и до сих пор она оказывалась почти верной. А поскольку я не знаю, что ждёт впереди, мне остаётся лишь строить догадки и двигаться дальше. Только так — только не останавливаясь, — я смогу одолеть её в этой игре.

***

[Часть течения оригинала рухнула из-за чрезмерного вмешательства автора. Оригинальный сюжет повреждён ещё сильнее. Власть автора серьёзно ослабевает.] Бесстрастный, но уже почти родной голос сообщил о том, что произошло. К и сама всё знала. «Как такое могло случиться?! Этого не может быть. Как она могла выжить в такой ситуации?» К и в мыслях не допускала, что её план провалится. Она загнала себя в тупик, выжимая из истории последние капли логики. Место было выбрано с дьявольской хитростью, и всё было подстроено так, что герцог Людвиг не должен был ничего заподозрить. Она даже вытащила на свет персонажа по имени Фред — одного из мужчин, помешанных на Эдит, — и дала ему новое обоснование: слепец, поклоняющийся её надменности. Прежде он не появлялся, потому что находился под надзором в поместье. Вернулся же потому, что солгал отцу, намереваясь умереть вместе с Эдит. Персонаж был введён наспех, и это корежило сюжет, но иного выхода не оставалось: неизвестно было, когда и как сработает третий этап исключения, и нужно было убить Эдит во что бы то ни стало, чтобы восстановить оригинальную колею. «Киллиан явился за ней сам... Теперь он, похоже, становится главным героем для Эдит!» Оригинал рушился на глазах, и история уже раскалывалась на две: линию Лизи Синклер и линию Эдит Людвиг. Только К как автор могла это видеть — и от этого ей становилось только страшнее. «Не могу поверить, что Киллиан становится её героем! Да кто вообще такую историю выдумал?!» Впервые ей довелось испытать, что созданное ею же повествование выходит из-под контроля. Самая большая перемена случилась с Киллианом: из второго мужского протагониста он постепенно превращался в главного героя для тринадцатой Эдит. Он инстинктивно почувствовал, что она в опасности, и бросился на помощь. «Поздно уже пытаться вернуть его в роль второго протагониста для Лизи. Остаётся только одно: сделать его персонажем, который после смерти Эдит рухнет и сломается». Пусть К и была привязана к своему творению, но если Лизи — главная героиня, способная потрясать миры, то с персонажем второго плана приходилось прощаться скрепя сердце. Но для этого нужно было сначала убить Эдит. «Никак не ожидала, что Эдит станет уговаривать Фреда словами». Она думала, что та впадёт в панику и будет лишь истошно вопить, но та действовала совсем иначе. Её спокойная манера убеждать подействовала на самую мощную силу, пронизывающую этот мир, — на «вероятность». Благодаря этому Эдит смогла оттянуть свою смерть на некоторое время. «А тем временем она, наверное, пыталась выиграть хоть пару минут. Но я и не думала, что за это время Киллиан сумеет её отыскать. Я не была беспечна». С того самого момента, как Киллиан услышал, что Эдит собралась на Ле Бель Мари с Лизи, его терзало дурное предчувствие. И сегодня он, ничего не говоря никому, отправился туда же. — Лизи? Почему ты одна? Где Эдит? К была поражена появлением Киллиана, который вдруг возник из ниоткуда. Но всё ещё верила, что смерть Эдит неизбежна. — Я тоже ищу Эдит. Она внезапно исчезла... К устами Лизи произнесла эту фразу, не собираясь выдать, куда подевалась Эдит. И в тот же миг голос системы сообщил, что Эдит умрёт через три минуты. К выдохнула с облегчением. «Невозможно обыскать всю Ле Бель Мари за три минуты. Сейчас, наверное, уже меньше двух». К уже злорадствовала про себя, но тут откуда-то выбежала Анна, вцепилась в Киллиана и взмолилась: — Госпожа отправилась в книжную лавку в том переулке, а мисс Лизи вышла оттуда одна! Госпожа пропала, а мы стоим здесь, но она так и не появилась! Услышав это, Киллиан с двумя рыцарями ринулся прочёсывать переулок и нашёл Эдит меньше чем через десять минут. В итоге именно Анна спасла её — потому что сузила круг поисков. «Я была беспечна!» Когда Анна успела стать настолько преданной горничной? К и не заметила, до какой степени Эдит влияла на статистов — тех, чьи имена даже не упоминались в оригинале. И на этом всё закончилось. «К тому же я совсем упустила из виду, что сюжетная линия Эдит давно уже достигла уровня главной героини». В реальности это нелепо — чтобы главный герой возник из ниоткуда и спас героиню в последний миг. Но в мире любовных романов это было не просто допустимо — это было канонично. Вот только раньше это касалось лишь главной героини.