Я думала, это будет обычный исекай

«С какой стати я виновата, что меня бросили? Это вы меня сюда отправили и сами всё это затеяли! Будьте вы прокляты». Наверное, оригинальную Эдит вот так и ломали всю её короткую жизнь. И лишь за одно я была благодарна родителям из прошлой жизни — за их полное равнодушие. Я должна была держаться, присматривать за братом, помогать семье, а иначе меня сочли бы неблагодарной... Но если бы меня с детства так же планомерно уничтожали, моя жизнь была бы куда более жалкой. «В таком случае, даже попав в тело Эдит, я бы по-прежнему оставалась под каблуком графа Ригельхоффа». От одной мысли об этом по коже бежали мурашки. Я взяла письмо, подошла к камину и принялась ворошить угли кочергой. В золе ещё теплились искры, так что я сунула письмо прямо на них и разожгла огонь. «Ваши письма годятся только на растопку». Словно боясь, что оно сгорит не до конца, я ещё несколько раз сбила пепел, превратив его в труху, и, зевнув, вернулась в постель. «Надо бы придумать, как укрепить окна в особняке, чтобы не вызывать подозрений». Но на следующий же день, когда я всё ещё пребывала в отвратительном настроении после письма, нежеланный гость объявил, что посетит дом Людвигов. — Говорят, в пятницу сюда пожалует граф Синклер, — голос Киллиана был полон досады. — И что ему нужно? — Сказал, что хочет повидаться с отцом и обсудить дела на будущий год. Думаю, всё из-за прав на распределение железной руды. Хотя кто знает... Может, дело в том, что Лизи удостоилась такого внимания на Дне Основания. «Ну да, в оригинале, кажется, так и было». Лизи, явившаяся на День Основания под руку с Клиффом и с герцогской драгоценностью на шее, благодаря поддержке принцессы Кэтрин мгновенно стала главной темой для пересудов в высшем свете. Граф Синклер только теперь сообразил, что дочь, которую он продал Людвигам, стоила куда дороже, чем он думал. И вот, желая втайне заявить о своих родительских правах, он приблизился к дому герцога. «Разумеется, ничего не вышло». Потому что граф Синклер уже подписал бумаги, отказываясь от любых прав на Лизи, когда передавал её герцогу Людвигу в обмен на списание долга в тридцать миллионов сена. Герцог Людвиг был не тем человеком, которого можно обвести вокруг пальца банальной фразой о «кровных узах». — А как там Лизи? Когда я навещала её в прошлый раз, она всё ещё дрожала в своей комнате. Теперь, после встречи с ними на Дне Основания, она наверняка перепугалась ещё сильнее. — Говорит, что в порядке, но по ней сразу видно — это не так. Клифф сейчас с ней, успокаивает. В оригинале Киллиан тоже становился защитником Лизи и изо всех сил пытался помешать графу Синклеру вернуть дочь. Но теперь он на моей стороне, а не на её. Я рада, что ситуация изменилась, но всё равно не могла отделаться от мысли, что моя жизнь — как лампада на ветру. «Нельзя растрачивать его благосклонность ни на минуту». И я горячо молилась про себя, чтобы пережить грядущую зиму и встретить весну.

***

— Давненько не виделись, Ваша Светлость. Граф Синклер, прибывший в резиденцию герцога, приветствовал его с подчёркнутой теплотой. Это был худощавый мужчина с каштановыми волосами, выглядевший моложе своих лет, но в нём всё равно сквозило что-то угодливое. «Сразу видно — её родной отец». Герцог Аксель Людвиг тяжело откашлялся, вспомнив девушку, что была подобна ангелу. — Я и впрямь удивлён, что граф не появился на Дне Основания. — Да, в этом году я, к сожалению, не смог присутствовать из-за дел в поместье. Но мои дети, надеюсь, засвидетельствовали вам своё почтение? — Разумеется, — герцог слегка кивнул. Герцог перевёл взгляд на детей графа, которых тот привёл с собой. Приезд старшего сына Дэмиена был понятен, но вот то, что граф притащил ещё и дочь Лейлу, выглядело странно. Именно графиня Синклер и её дети больше всех третировали Лизи, и особенно жестока была Лейла. Поэтому визит девушки не мог вызвать у герцога Людвига восторга. Однако Лейла улыбалась так ослепительно, что любой, кто взглянул бы на неё, мог бы по ошибке решить, будто они с герцогом давние друзья. — И всё же... Зачем вы пришли сегодня? Герцог прервал долгие приветствия и перешёл прямо к делу. Граф Синклер отпил чай, не убирая с лица гладкой улыбки. — Я не очень знаю, с чего начать, чтобы Ваша Светлость не истолковали мои слова превратно. Пожалуй, сперва... Поговорим о графе Ригельхоффе. — Простите? С чего вы вдруг заговорили о нём? — Видите ли, я знаю причину, по которой герцог женил Киллиана на дочери графа Ригельхоффа. Это ведь из-за прав на распределение железной руды, не так ли? Причин, конечно, было много, но главная и правда заключалась в железной руде. Если граф Ригельхофф, обладатель крупнейших долей на сырьё для мечей, перекинется к эрцгерцогу Лэнгстону, это обернётся огромной бедой. Но официальной причиной было просто «укрепление союза», и герцог не мог просто небрежно кивнуть. — Дело не только в этом... — Я здесь вовсе не для того, чтобы оспаривать причины. Скорее, чтобы облегчить бремя Вашей Светлости. На лице графа Синклера сияла полная уверенность. — В прошлый раз, когда мы были здесь, я лишь сказал, что мы получим право на распределение руды, но теперь это почти решённый вопрос. — Где именно добывают руду? — Латис, на севере. Вы ведь в курсе, что там нашли железную руду? — Знаю. Но я думал, разработка шахты займёт много времени. — О нет. Граф Моренто, владелец Латиса, солгал. Он боялся, что Латис превратится в поле боя. Герцог Людвиг перестал пить чай и в упор посмотрел на графа Синклера. — Тогда...! — Условия, которые поставил граф Моренто, были довольно жёсткими. Но уже со следующего года и на десять лет вперёд наша семья получает право распределять латисскую руду. Латисская руда славилась отменным качеством. Если семья Синклер получит права на неё, это станет огромным шагом вперёд. К тому же, если Синклеры будут связаны с железной рудой, а не с добычей драгоценных камней или иными промыслами, они смогут куда теснее сблизиться с домом Людвигов, который всегда был близок к вооружённым силам. «Но откуда у графа Синклера такие деньги?..» Насколько было известно герцогу, финансы дома Синклеров были далеко не в лучшем состоянии. Граф улыбнулся смущённой улыбкой, словно прочитав его сомнения. — Разумеется, я получил некоторую помощь от имперской казны, но, поверьте, я не обманывал Вашу Светлость. Мне просто удалось получить эти права, согласившись отдавать графу Моренто тридцать процентов от прибыли. Тридцать процентов — это была гигантская цена. Выходило, что граф Моренто будет зарабатывать деньги, просто сидя сложа руки. — Поздравляю вас с получением прав на латисскую руду. Но зачем вы рассказываете это мне? Герцог вновь спросил с подчёркнутым спокойствием. Но тут же понял, к чему клонит граф Синклер, рассказывая о Ригельхоффах и о том, что они получили права на руду. Да нет... Кажется, он уже догадывался, почему здесь оказалась и Лейла Синклер. — Ваша Светлость. Графа Ригельхоффа теперь уже и верным подданным не назовёшь. И он больше не союзник герцога. — Хм... С этим герцог Людвиг был согласен. Вероятно, все дворяне, присутствовавшие на Дне Основания, понимали это. — Из-за козней этого человека вы и ваш сын Киллиан понесли большие потери. Разве стали бы вы принимать дочь такого человека как жену Киллиана, если бы не речи о союзе и доверии? — Ха-а... Это... Герцог уже некоторое время не мог вымолвить ни слова. Потому что всё, что говорил граф Синклер, было сущей правдой. — Киллиану пришлось нелегко из-за моего глупого решения. — Как вы уже знаете, граф Ригельхофф — человек хитрый, но кто бы мог подумать, что он предаст даже родную дочь, хоть вы и взяли её в заложницы? К тому же он напоказ так пёкся о ней... — Всё верно. Герцог покачал головой и снова отпил чай. Ему казалось, что внутри у него всё горит. — Именно поэтому я и завёл этот разговор. — Граф Синклер подался вперёд и понизил голос: — Долго ли вы намерены держать при себе столь бесполезную заложницу? «Ну вот...» — подумал герцог. — Они уже женаты. Почему бы и нет? — Не пора ли отбросить это великодушие, Ваша Светлость? Иначе будет казаться, что вы до сих пор терпите графа Ригельхоффа. Граф Синклер бил точно в самое уязвимое место герцога. — Разве граф Ригельхофф — не из тех сил, что вместе с эрцгерцогом Лэнгстоном рано или поздно должны быть уничтожены? И при этом вы держите Эдит Ригельхофф в своём доме? Разве это правильное уничтожение? Речь зашла о том, что и без того терзало герцога, и глубокая морщина прорезала его лоб.