Я думала, это будет обычный исекай

— К тому же Эдит Ригельхофф смотрит на семью Людвиг как на собственный кошелёк. Она и сама говорила, что при разводе с Киллианом получит огромный особняк и кучу денег, так что ей не о чем жалеть. — Что? — Да-да. Именно так она и сказала — прямо на прошлом Дне Основания. И многие это слышали, так что можете проверить. Если вырвать из контекста лишь половину её слов и проигнорировать всё остальное, и впрямь создастся впечатление, будто это сама Эдит разносила подобные слухи. Но герцог Людвиг, которого в последнее время не оставляло чувство вины перед ней, услышал эти слова как раз тогда, когда и без того оказался в непростом положении из-за графа Ригельхоффа. Теперь же он чувствовал себя преданным и до боли сжимал зубы. Однако он поспешно не выдал своих чувств. — ...Это не ошибка. Именно так и было прописано в контракте, который я утверждал при заключении их брака. Граф Синклер тут же шагнул ещё ближе. — Сколько же ещё вы намерены терпеть эту спесивую, наглую особу, что так похожа на своего отца? Да и семья Ригельхофф уже от неё отказалась. Я же могу обеспечить Вашей Светлости стабильные поставки железной руды. Думаю, Ваша Светлость прекрасно понимает, что это означает. Они твердили, что брак был заключён ради прав на руду и укрепления союза, но теперь, когда оба этих условия утратили силу, расторгнуть его было бы совершенно естественно. — Хм... И всё же герцог молчал. Тогда внезапно побледневшая Лейла заколебалась, но всё же открыла рот, и голос её прозвучал печально: — Это всё... Из-за Лизи, верно? Я была так жестока с ней в прошлом... Когда она произнесла именно те слова, которые объясняли колебания герцога, его взгляд обратился к ней. — Тогда я была слишком юна и незрела. Я завидовала — Лизи ведь такая красивая... Но теперь у меня и в мыслях такого нет. В конце концов, Лизи — моя сестра. Лейла изобразила раскаяние, и лицо её стало по-настоящему жалким. Но герцог Людвиг не поддался на это представление. Потому что он знал: все те грязные слухи о Лизи, что до сих пор то и дело всплывали, — дело рук самой Лейлы Синклер. «Но правда и то, что нам нужны поставки железной руды. В ближайшее время предстоит крупный заказ на оружие — мечи, копья...» Конечно, не только эти две семьи распоряжались рудой в империи, но ближайшими поставщиками были именно графы Ригельхофф и Синклер. Пока он размышлял об этом, его не оставляло беспокойство о Киллиане — о его изменившемся в последнее время поведении. «Но, кажется, он пытается полюбить Эдит... Должен ли я сейчас велеть ему отказаться от этой привязанности?» Как герцог, не знавший всех подробностей того, что творилось в его особняке, он не мог наверняка судить о чувствах сына. Но в то же время он не верил, что Киллиан и впрямь влюблён в Эдит. Если сравнивать с тем, как он любил Лизи, нынешнее его отношение к жене казалось слишком сухим. — Ну что ж, пока рано говорить об этом. Граф Ригельхофф ещё не предал меня окончательно. К тому же, как отец, я не вправе распоряжаться браком Киллиана по своему капризу. Но то, что вы хотите сказать, я прекрасно понимаю. Граф Синклер был слегка разочарован, но решил отступить. — Разумеется, я вовсе не прошу вас решать судьбу Киллиана прямо сейчас. Скорее, я пришёл сообщить, чтобы вы не волновались: права на железную руду мы уже получили. — Благодарю. Теперь, кажется, я смогу без спешки ответить на выпады фракции Лэнгстона. — Ха-ха-ха! Рад, что это помогло. Больше они не касались опасных тем, и встреча завершилась в самой радушной атмосфере.

***

Узнав новости от графа Синклера, Клифф нарочно увёл Лизи, так что мы с Киллианом остались в гостиной вдвоём с герцогиней. — Возможно, когда разговор закончится, они выйдут сюда, перекинутся парой слов и сразу уедут, — пробормотал Киллиан. Герцогиня тоже не жаловала этот визит. И правда — с чего бы ей радоваться, видя, как те, кто жестоко травил Лизи, которую она считала почти дочерью, заявляются в их дом? А эти Синклеры до сих пор продолжали изводить Лизи грязными слухами. Киллиан думал так же. — И до чего же у них бесстыжие лица... Хотелось бы мне содрать с них кожу и посмотреть, что там внутри. Пусть он и произнёс это мягким тоном, меня пробрал озноб: я знала — этот человек и впрямь способен на такое. «А ведь если подумать, в оригинале Киллиан снёс Эдит голову разом. Наверное, это был почти милосердный жест — он не стал её пытать». А может, оригинальный Киллиан всё же испытывал к Эдит тень сочувствия... Или просто не было времени — надо было истреблять всю семью Ригельхофф, и он действовал быстро. Пока я размышляла, герцог Людвиг и граф Синклер вошли в гостиную в сопровождении детей графа. Герцогиня, чьё лицо ещё мгновение назад было хмурым, приветствовала их лучезарной улыбкой, словно никогда и не огорчалась. — Вы, наверное, слишком долго пили чай — надеюсь, не переусердствовали. Я распорядилась подать десерты. Горничные, ожидавшие знака герцогини, уже накрывали на стол: чай и сладкие угощения. Аромат свежезаваренного чая плыл по гостиной, а только что испечённые булочки с топлёными сливками и клубничным джемом выглядели на редкость аппетитно. Однако Лейла, сидевшая напротив меня, была куда больше занята разглядыванием Киллиана, чем этими лакомствами. Впрочем, я её понимала. В чём-то мы были похожи. Пока она здесь, сама возможность просто сидеть и смотреть на Киллиана уже казалась ей наградой. Каждое моргание — потерянное мгновение. Атмосфера за чаем была не то чтобы дурна. Киллиан весь вечер не менял каменного лица, но герцог с герцогиней, люди светские, сохраняли безупречное достоинство и поддерживали беседу. Но я чувствовала, что в этот разговор мне не вклиниться. То ли нарочно, то ли так уж вышло, но говорили они лишь о прошлом, которого я не знала. Я потягивала чай, сохраняя на лице лёгкую улыбку, — всё равно от меня не было бы никакого проку. Но тут наши с Лейлой глаза встретились. Я была уверена, что она просто сверлит меня взглядом, но Лейла вдруг улыбнулась и заговорила со мной. — Мисс Эдит, простите... но мне нужно помыть руки. «Понятно, в уборную». Я могла бы просто позвать горничную, но, кажется, у неё было что сказать мне, поэтому я поднялась. — Прошу за мной. — Спасибо. Она последовала за мной, и выражение её лица разительно отличалось от того, что я видела на Дне Основания. Стоило нам свернуть в коридор, ведущий к уборной, как Лейла, нарочито топая, расхохоталась мне в лицо — будто хотела, чтобы я услышала. — До чего же вы усмиряете свой скверный нрав, пока сидите в герцогском доме, правда? Похоже, она только и ждала момента, чтобы вцепиться в меня. — Я уж с того раза заметила, но вам, мисс Лейла, кажется, стоило бы оглянуться на себя, прежде чем обращаться к другим. — Ха!.. О чём это вы сейчас? — «Мисс Эдит, простите... но мне нужно помыть руки», — я в точности передразнила её застенчивый тон и повторила всё слово в слово. Лицо Лейлы мгновенно залилось краской, но она кое-как удержалась. — Посмотрим, долго ли вы ещё протянете с таким-то высокомерием. Вы вообще слышали, что наша семья уже получила права на северную руду? — Ну... Мне это неинтересно. — Потому что вы совершенно не интересуетесь тем, как устроен мир. Неужели не понимаете: только потому, что семья Ригельхофф распоряжалась железной рудой, вы вообще смогли выйти за Киллиана?! «Ну и заводная ты...» Пришлось терпеть — она явно хотела, чтобы я это услышала. — Со следующего года у нашей семьи есть права на северную руду. А значит, то положение, которое вы сейчас занимаете, очень скоро станет моим. — Вы о моём положении... Лейла надменно вскинула бровь. — Вот именно. Герцог Людвиг был вынужден принять вас как невестку из-за союза и прав на руду. Но союз между домами уже расторгнут — какой прок теперь от дома Ригельхофф? А вот моя семья — верный союзник дома Людвиг — получила права на руду. Неужели вы и впрямь не понимаете, что это значит? Я протяжно вздохнула. — И что на это скажет Киллиан? — Пф!.. Ради бога, мисс Эдит. Разве не вы сами навязали Киллиану этот брак против его воли?! — Стало быть, и вы собираетесь сделать то же самое? Мне показалось, что я начинаю хоть немного понимать, что чувствовал Киллиан, когда женился на мне. До чего же противно, когда твою жену продают и покупают, как товар. А когда вдобавок теряешь любовь к Лизи... — Уборная в конце коридора. Уж обратную-то дорогу в гостиную вы, я надеюсь, найдёте? Я указала ей рукой, стараясь, чтобы голос звучал как можно более безразлично. Лейла, которой явно не понравилась моя небрежность, уставилась на меня с той же злобой, что и на Дне Основания. — Уверена, Киллиан будет счастлив развестись с вами. — Возможно. Но это не значит, что он примет предложение о браке с вами. — Вот уж чего вы не можете знать. — Нет, знаю. Не смотрите на Киллиана Людвига свысока. «И не смейте недооценивать те усилия, которые я приложила, чтобы покорить его сердце!» — Что ж... Всего доброго. Я махнула на прощание и, не оглядываясь на Лейлу, направилась обратно в гостиную. Даже не глядя, я прекрасно представляла себе её лицо. Впрочем, мне и самой было не слишком приятно после этого разговора. «Как ни крути, всё возвращается к тому же...» Из груди вырвался вздох. И всё же было немного обидно. «В конце концов, Лейла из семьи Синклер — главный враг Лизи. Так почему же всё так перекрутилось?» В оригинале герцог Людвиг безжалостно растоптал графа Синклера, когда тот, запоздало осознав ценность Лизи, вцепился в неё и завёл речь о родительских правах.