Я думала, это будет обычный исекай

— Ходят слухи, что эрцгерцог Лэнгстон только и делает, что появляется на всех мало-мальских приёмах, пытаясь повлиять на общественное мнение. Принцесса Кэтрин, заглянувшая в резиденцию Людвигов, чтобы избежать лишних глаз, произнесла это с явной досадой, делая глоток чая. — Я избегала приёмов, опасаясь, как бы меня не назвали трусихой... Но, похоже, это лишь дало им повод использовать это против нас, — сокрушённо покачала головой герцогиня. Из-за внезапно хлынувшей славы и могущества герцог Людвиг был предельно осторожен, боясь доставить неприятности императорской семье. Однако, какими бы благими намерениями они ни руководствовались, враги умудрялись повернуть всё в дурную сторону. — Мне кажется, не стоит поддаваться запугиванию, матушка. Но... Меня тревожит другое: те, кто примкнул к лагерю противников императора, сейчас на взводе. Боюсь, они могут совершить какой-нибудь безрассудный поступок. Я высказала своё мнение совершенно спокойно. Для тех, кто не знал моих истинных мыслей, было, наверное, необычно слышать такие слова от дочери графа Ригельхоффа. — Вот уж неожиданно от вас, мисс Эдит, — с шутливой ноткой заметила принцесса Кэтрин. — Разве для вас не было бы лучше, если бы к антиимператорской партии примкнуло побольше сторонников? — Отчего вы так думаете, Ваше Высочество? — Потому что тогда у графа Ригельхоффа появился бы шанс выжить. В словах Кэтрин не было ни капли злобы — ей просто хотелось понять, что у меня на уме. Но я-то давно уже всё для себя решила. «Даже если граф Ригельхофф победит — я их предам». Со стороны это, конечно, выглядит иначе. В любом случае, когда война кончится, всем станет ясно, что я оборвала все связи с домом Ригельхофф. А те, кто захочет меня осудить, всё равно будут гнуть своё. «Победа, без сомнения, останется за Людвигами. Если я выкажу хоть каплю жалости к семье Ригельхофф, меня сочтут предательницей. А если буду радоваться победе семьи мужа — тут же заявят, что я ядовитая тварь, бросившая родных отца и брата. Ведь так всегда и бывает, правда?» Ну а раз уж всё равно осудят — пусть. Главное — спасти свою жизнь! До чего же я хочу увидеть крах тех, кто меня калечил! — Ваше Высочество, люди не привязаны намертво к одному статусу. Представьте, что вам, принцессе, когда-нибудь придётся выбирать между вашим положением и положением жены. Что бы вы сделали? — Ну, наверное, выбрала бы то, что важнее. — А кто решает, что именно важнее? — Гм... Мой отец или... Даже та, кого называли эгоистичной принцессой, в этот миг показалась мне пленницей традиционного воспитания. Я покачала головой и ответила: — А если бы от этого зависела жизнь Его Высочества? Вы бы тоже прикрывались бы тем, что просто подчинялись чужой воле? В конечном счёте выбор всегда за вами. — Ах... Ну... — Я сделала свой выбор. Уж лучше те, кто меня приютил и защищает, чем родители, которые отправили меня в дом Людвигов и развязали войну, даже не спросив меня. Каким бы ни был исход, я принимаю на себя всю ответственность и не пожалею, даже если кто-то осудит меня. Это был вынужденный выбор, но они-то не знают всей правды. Я просто хочу, чтобы они это учли. — Мисс Эдит... Вы, оказывается, очень сильная, — тихо произнесла Кэтрин. — Это так неожиданно? — Простите, ну, в общем... При первой встрече я решила, что вы полностью под влиянием графа Ригельхоффа. Ведь все говорят, что он самолично вас воспитал... Но теперь я вижу — вы всё это время словно наблюдали за ним со стороны. «Никогда бы не подумала, что принцесса из тех, кто способен на такое. Но как же она проницательна — когда все вокруг купились, она видела меня насквозь». — Я была слишком юна и незрела. И мне просто некуда было идти, кроме дома Ригельхофф, — тихо ответила я. Будь у оригинальной Эдит хоть какое-то убежище, она бы так не жила. — Что ж, я не виню вас за прошлое. Просто... вы кажетесь мне гораздо лучше теперь. Простите, если что-то не так сказала — я порой бываю резковата. — Нет, спасибо, что были со мной честны. Если бы все были так же откровенны, как Кэтрин сейчас, мне бы не пришлось волноваться. Кэтрин кивнула, улыбнулась и снова повернулась к герцогине. — Ах да, Его Величество велел передать вам: «Всё должно обойтись, но на всякий случай я пришлю к дому Людвигов несколько императорских рыцарей». «О! Вот это по-настоящему надёжное предложение!» Если резиденцию будут охранять императорские войска, они сумеют отразить нападение Шейна, которое случилось в оригинале. Но герцогиня лишь покачала головой: — Нет, прошу вас. Я не могу больше обременять Его Величество. Передайте ему, чтобы он не тревожился — у нас достаточно рыцарей, чтобы защитить особняк. Я изумлённо посмотрела на герцогиню. «Нет, ну как же так?!» Принцесса Кэтрин тоже нахмурилась и попробовала вразумить её снова: — Напротив, ваш отказ лишь усилит его волнение. Он делает это как раз для того, чтобы покарать шайку изменников, и это совершенно естественно, если император берёт на себя толику ответственности. «Вот именно!» — хотелось крикнуть мне. Но герцогиня опять покачала головой. — В территориальной войне императорская семья обязана хранить нейтралитет. — Разумеется, я не пошлю их, раструбив на весь свет о том, что это императорские рыцари. Их оденут как наёмников и пришлют тайно... — Но если слух просочится, это даст эрцгерцогу Лэнгстону новый повод для нападок. Формально эта война — всего лишь распря двух семей, и если станет известно, что император прислал своих рыцарей к дому Людвигов, это будет выглядеть так, будто он принял чью-то сторону. «Проблемы начнутся, если война затянется. А когда вскроется, что особняк Людвигов охраняют императорские рыцари, всех мятежников казнят скопом». Конечно, это мои домыслы, основанные на знании оригинала. Герцогиня, вероятно, просто проявляла осторожность. В конце концов Кэтрин, так ничего и не добившись, лишь вздохнула и смирилась с решением герцогини. Внезапно герцогиня, словно очнувшись, достала из кармана платок и прижала его ко рту Лизи. — Лизи! — Ха-а, Лизи! Ты в порядке?! У Лизи пошла кровь из носа. — Простите... Отчего это вдруг?.. Лизи тоже остановила кровь, сама недоумевая. Белый платок, протянутый герцогиней, быстро пропитался алым. — Похоже, Лизи слишком извелась из-за войны. Стоило мне это произнести, как герцогиня тут же позвала горничную. Видимо, у Лизи и впрямь пошла кровь от перенапряжения и тревоги. Поскольку Лизи стало дурно и её увели под руки, чаепитие закончилось раньше обычного. Проводив принцессу Кэтрин, я на обратном пути спросила у герцогини: — Матушка, разве не было бы гораздо безопаснее, если бы императорские рыцари взяли на себя охрану? — М-м... Безусловно, так было бы надёжнее. — Тогда почему вы отказались? Это действительно из опасений нарушить императорский нейтралитет? — Мне кажется, причина есть... куда более веская, — герцогиня выглядела странно неуверенной. Но через мгновение она вдруг склонила голову набок и пробормотала: — Зачем же я это сделала? — Простите? «А? Что за реакция?» Герцогиня словно стала совсем другим человеком — и теперь откровенно сожалела о своём поступке. — Да нет... Раз уж отказалась — что теперь поделаешь. Гарнизон у нас немал, так что волноваться не стоит. — Д-да, верно. «Да нет же! Я уже всё разузнала. С теми рыцарями, что сейчас есть, нам не выстоять против наёмного отряда Шейна». «Может, странное поведение герцогини тоже продиктовано течением оригинала? Ведь если подумать, в книге нет ни строчки о том, что императорская семья посылала своих рыцарей защищать особняк Людвигов. Именно поэтому наёмники Шейна и ворвались...» Даже сейчас, когда второй этап был пройден, а вмешательство Автора я парировала дважды, течение не исчезло до конца. «Наверное, потому что это — самый важный эпизод всей истории, тот, где я должна умереть как злодейка. И он держится крепче обычного». Но я не собиралась просто сидеть и ждать. «Я не дам им повода напасть на этот дом». Я сжала кулаки.

***

С того дня каждый вечер я обходила особняк, проверяя, нет ли где чего подозрительного. Охранных рыцарей и слуг было вдоволь, но тревога не отпускала. «Неужели они снова используют сонное зелье?» Причина, по которой Шейн тогда смог беспрепятственно проникнуть в особняк с целым отрядом, заключалась в том, что задняя дверь была оставлена открытой, а он зажёг усыпляющие благовония, и все в доме погрузились в беспробудный сон. Эту роль тогда сыграли София и ещё один шпион, внедрённый в особняк заранее. «Раз Софии здесь нет, возможно, они и не станут так действовать. Но кто знает...» Я также понятия не имела, кто именно был тем шпионом. Может, автор даже не прописывала его толком. Так что приходилось обследовать особняк самой, ускользая от глаз неведомого лазутчика. «Прежде всего — каждую ночь проверять заднюю дверь». Даже если течение оригинала уже не может использовать меня как шпионку, Автор наверняка задействовала кого-то из местных, чтобы тот, вооружившись хитрым устройством, отпер заднюю дверь. Я как раз направлялась проверить задние замки с Анной, и когда мы подошли ближе, велела ей осмотреть другую сторону. Если при ней оттуда вывалится какой-нибудь странный механизм, Анна непременно насторожится, и я окажусь в крайне неприятном положении. Но там меня поджидало то, чего я меньше всего хотела бы встретить. — А?.. Что ты здесь делаешь? У задней двери, держась за ручку, стояла Лизи. Почувствовав моё присутствие, она вздрогнула и обернулась.