Я думала, это будет обычный исекай

«Куда ни сунься — везде наткнёшься на старого козла, которому давно пора на покой». Это был трюк, знакомый мне по прошлой жизни до отвращения. Оправдания всегда одни и те же: «Я же как отец тебе», «Ты мне как племянница». А этот хрыч ещё и норовил унизить герцога Людвига, домогаясь меня прямо на глазах у госпожи герцогини. «По нему плачет двойной удар, не иначе». Я перехватила запястье виконта Бартлетта, едва его ладонь поползла к моей талии. — Если вы уже заметили, виконт, вам следовало бы и о себе позаботиться. Вы что, в последнее время оглохли? — Э-Эдит! — Или вы решили, что сейчас ваш шанс? Пока герцог Людвиг и его сыновья отсутствуют... Как вы смеете так вольно прикасаться к невестке герцогского дома? Или предпочитаете, чтобы вам отрубили руку? — Что вы такое говорите?! Как вы можете так со мной — с дядей, которого вы знаете столько лет! — Мой отец никогда меня не бил. И какой же вы мне «дядя»? И не стыдно вам? Я старалась не повышать голоса, хотя мы стояли лицом к лицу. Закричи я — меня тут же обвинили бы в скандале. Вместо этого я говорила тихо, жёстко и раздельно — так, чтобы каждый, кто стоял рядом, ясно понял, что произошло. И герцогиня не оставила меня в беде. — Виконт Бартлетт, — раздался её голос, полный достоинства и той особенной властности, что сразу давала понять: она тут главная. — Г-герцогиня... Это недоразумение! — Недоразумение? Что вы, я ничуть не сомневаюсь, так что не стоит волноваться. — Ох, какое облегчение... Видите ли, Эдит с детства была немного душевно неуравновешенна, и порой она поднимает шум на пустом месте. «Ну ничего себе, чего только не скажет». Я уже собиралась парировать, но герцогиня предостерегающе выставила ладонь, заставив меня замолчать. — Вы неверно истолковали мои слова. Я прекрасно видела всё, что вы делали, и хочу сказать лишь одно: я полностью понимаю, почему Эдит была вправе рассердиться. — Да как же так, герцогиня! Нынешние женщины совсем не понимают шуток...! — Скажите, виконт Бартлетт... Ваши мельницы всё ещё приносят вам удовольствие? Герцогиня, прежде казавшаяся лишь кроткой и величественной, внезапно явила свой истинный, хищный нрав. Я поспешно подыграла ей с фланга: — У него две большие мельницы: одна в поместье Бартлеттов, другая — в столице. И пшеницу они получают с Фермы Сорок. — Хм... Ферма Сорок, насколько мне известно, должна нам деньги... Если выяснится, что причина, по которой они не могут погасить долг, — в махинациях самого Бартлетта... Что же тогда будет? Масштаб угроз у герцогини был совсем иного порядка. Она била не по одному противнику, а задевала всю его семью, земли и поставщиков. «Вот это по-настоящему альфа-женщина. Всегда на высоте». — Э-э... П-простите... Я, должно быть, перебрал лишнего. Ха-ха-ха... Виконт Бартлетт, пятясь и обливаясь холодным потом, отступил. Герцогиня, до последнего не сводившая с него глаз, только когда он окончательно скрылся из виду, перевела взгляд на меня и произнесла с искренней жалостью: — Сколько же на твоём пути перебывало таких, как он... Я лишь тихо вздохнула и горько усмехнулась. Со мной-то такое впервые, но я даже не представляю, сколько раз подобное выпадало на долю оригинальной Эдит. И она не могла возразить ни слова. Случись такое тогда — её бы тут же обвинили в распутстве. «Но теперь тебе больше никогда не придётся молчать». Я решила быть сильной — не только ради себя, но и ради той, настоящей Эдит. К счастью, провал юной дочери виконта и позор старого развратника не дали сторонникам Лэнгстона снова протянуть ко мне руки. Однако я замечала, как кое-кто из императорской партии всё же косился на меня с явным неодобрением. — «Надо же... Иметь смелость явиться сюда вместе с герцогиней...» А одна из юных леди, кажется, и вовсе решила бросить мне вызов в открытую. — ...Добрый вечер, мисс Синклер. — Хм. Лейла Синклер, бросив мне колкость, которую слышала только я, скользнула мимо с усмешкой и, не удостоив меня даже взглядом, приблизилась к герцогине с самой лучезарной улыбкой. Затем она изысканно поприветствовала госпожу и осведомилась о её самочувствии — с таким видом, будто меня вообще не существовало. «Но я не собираюсь это так оставлять. Она ведь метит на моё место». Лейла, казалось, готова была проглотить унижение и склонить голову перед Лизи, лишь бы оказаться рядом с Киллианом. — Давно не виделись, Лизи, — произнесла она, обращаясь к застывшей подле герцогини девушке. — Давно, сестра Лейла. — Лизи... Я понимаю, что опоздала, но хочу попросить у тебя прощения. Я была так жестока с тобой. «Ну конечно, ты это знаешь. Ты старалась быть жестокой — и была жестока до предела. Неужели ты сама этого не понимаешь?!» — Сестра... — Тогда я была слишком юна и глупа. И к тому же... я боялась, что ты отнимешь у нас любовь отца. Лейла извлекла платок и прижала его к глазам. Если так давить, выступят даже те слёзы, которых нет. — Я не прошу тебя простить меня прямо сейчас. Ты можешь простить меня постепенно... В конце концов, мы же сёстры. Лизи растерянно перевела взгляд на герцогиню и едва заметно кивнула. И правда — в такой ситуации покачать головой было бы трудно. «Ты на удивление ловка, Лейла». Наверное, именно потому, что она годами изводила Лизи, ей так легко удавалось находить к ней подход. — И всё же... — Лейла покосилась в мою сторону и, изобразив тревогу, спросила: — Ты в порядке? Не знаю, уместно ли это говорить сейчас, но... Я слышала, будто с тобой что-то приключилось из-за кое-кого. — Что? К-кого?.. Лизи не сразу поняла и склонила голову. Тогда Лейла приблизилась к ней вплотную и что-то зашептала на ухо. Лишь теперь взгляд Лизи метнулся ко мне, а потом поспешно отвёл. «Решила, что легче добраться до меня через Лизи? Неужели оригинал и впрямь так исказился?» Синклеры, до самого конца бывшие врагами Лизи, вдруг резко переменили фронт. Я не могла сказать ни слова и лишь до боли сжимала челюсти. И тут герцогиня снова шагнула вперёд и заслонила меня собой. — Лейла, могу я спросить, откуда вы слышали эти слухи? — Простите? — Мне кажется, вы ошиблись. — Это невозможно! Ведь явно же Лизи едва не погибла из-за мисс Эдит... Я запамятовала, где это слышала. — Если это и правда, то речь идёт о происшествии, которое наша семья держала в строжайшей тайне. Оно никак не могло достичь ваших ушей — разве что кто-то тайно подослал в наш дом шпиона. Герцогиня, мягко предположив, что Лейла могла ослышаться, оставила ту без ответа. «Герцогиня сегодня просто великолепна». Сказать: «Откуда вы слышали такие слухи?» — и при этом остаться такой милой! Я одарила Лейлу ослепительной улыбкой. Её лицо, ещё мгновение назад сиявшее самодовольством, мигом перекосилось. «Когда человека видно насквозь, это и есть высший пилотаж. Настоящая выдержка». Но Лейла уже фыркала и, кажется, собиралась нанести новый удар, потому что моё торжество отразилось у меня на лице. — Да-да. Наверное, такие слухи и пошли, потому что дочь Ригельхоффов оказалась в месте, которое ей совсем не подобает. Она явно произнесла это достаточно громко, чтобы слышали все вокруг. Люди, которые и без того смотрели на меня с осуждением, закивали в знак согласия. «Это уже и герцогине не так просто прикрыть...» Ведь она обращалась не к одному человеку — все взгляды сторонников императорской партии сейчас сосредоточились на ней. Но тут, словно по волшебству, появилась спасительница. — Прошу прощения, что говорю не к месту... Но, может, вам стоило бы сперва извиниться перед мисс Эдит? Это была принцесса Кэтрин. — В-Ваше Высочество...! — Я тоже слышала этот слух. И, насколько мне удалось выяснить, это была чья-то попытка оскорбить мисс Эдит. — Д-да?.. — К тому же мисс Эдит больше не принадлежит дому Ригельхоффов. Теперь она — Эдит Людвиг. Разве не так? Лейла не ответила. Она опустила глаза, и челюсти её были сжаты до скрежета. Но принцесса Кэтрин не обладала тем мягким нравом, чтобы деликатно разбирать чужие чувства. — Мисс Лейла Синклер, вы что, не слышите? Или мне повторить вопрос? — Ах, нет... Ваше Высочество совершенно правы. В её голосе слышалась самая откровенная обида. Кэтрин, недовольная грубостью Лейлы, шагнула к ней вплотную и процедила: — Я слышала, что в эти дни кое-какие силы пытаются посеять раздор внутри императорской партии. Уж не вы ли, Синклеры, за этим стоите? — Что?! О, нет!.. Ни в коем случае, Ваше Высочество! — Тогда не тешьте себя напрасной алчностью. Киллиан Людвиг — не тот мужчина, с которым вы способны справиться. Кэтрин, прекрасно знавшая, что Лейла метит на место рядом с Киллианом, уже собиралась отойти к Лизи и ко мне, но та вдруг спросила с вызовом: — А что, по-вашему, Эдит Ригельхофф — ровня Киллиана Людвига? Её дерзость и гордость, казалось, пересилили страх. И ответ на этот вопрос был: «Нет, он и для меня непрост. И для тебя легче не будет». Но Кэтрин, забавляясь, неожиданно встала на мою сторону и бросила: — Разве ты не видела? Киллиан без памяти влюблён в Эдит. Я дружу с ним восемнадцать лет и до сих пор поражаюсь всякий раз, когда его вижу. «Понимаю, ты на моей стороне, но... Это так неловко». Особенно когда она сказала это при Лизи — его давней любви — и при его матери...