Я думала, это будет обычный исекай

— Периметр зачищен. «Вот это для меня дурная новость». — Отлично. Герцогиню запрете в первой комнате. Она ценная заложница, так что обращайтесь осторожно. — А эту юную леди? Посадить со старухой? Наёмник, появившийся в дверях, указал на Лизи. — Нет, Лизи не заложница. Она — моя добыча. «Хм... Интересно, что потом сделает Клифф с Шейном? Снесёт голову одним махом? Или разрубит пополам?.. Впрочем, сейчас было не время для таких размышлений». Иначе меня безжалостно избьёт София. — А эта? Наёмник указал на меня. — Ах, эту — в подвал. Слишком уж раздражает, когда она орёт. Меня пробрал озноб — и без того было холодно, а от слов Шейна стало ещё страшнее. Это был уже не любовный роман, а настоящий хоррор. Триллер. — Тащите её быстрее. По приказу Шейна те двое, что стояли рядом, выволокли меня прочь и повели в подвал. Когда я вышла из каменной комнаты, стало светлее, и я смогла осмотреться. «Это не замок, как я думала, а какая-то заброшенная дворянская вилла за городом...» Видно, когда-то было модно среди знати — тех, кто ни разу не марал рук и тосковал по сельской жизни, — строить загородные дома в фермерском стиле. Эта вилла явно была построена в те времена. Сейчас она казалась покинутой, но повсюду виднелись свежие следы. «Должно быть, они купили эту руину, чтобы кормить и размещать здесь наёмников». То, что их до сих пор не нашли, означало, что это место либо слишком далеко от города, либо рыцари, патрулирующие округу, попросту не знали о его существовании. Но успеет ли Клифф добраться сюда прежде, чем со мной что-то случится? Я тяжело вздохнула. «Нет, я ведь видела, какими глазами Шейн только что смотрел на Лизи. Скорее всего, он что-то замышляет. Но ведь в любовных романах давно заведено: главный герой всегда появляется ровно в тот миг, когда героиня вот-вот окажется в настоящей беде». Значит, Клифф уже близко. «Так что мне нужно продержаться совсем немного. Хотя бы чуть-чуть...» Я успокаивала себя, пока меня, опирающуюся на плечо наёмника, вели вниз по лестнице в подвал. Наверху уже брезжил серый рассвет, а здесь, в подвале, царила кромешная тьма. Наёмник, что шёл впереди, освещал путь свечой и наконец отворил дверь, похожую на складскую. Второй, державший меня, усадил на стул и стянул запястья за спиной. Когда я села, боль в избитом теле стала ещё нестерпимее — стул оказался из грубого, необструганного дерева. — Ай! Ах!.. Прошу... Свяжите хоть чуть-чуть послабее. Мне ведь всё равно не двинуться — я и так вся переломана. Я попросила наёмника, и слёзы выступили у меня на глазах. Надежды было мало. Но он на мгновение замялся, сжал челюсти, но всё же принялся обвязывать запястья чуть мягче прежнего. Разумеется, я не лгала — в таком положении пошевелиться было почти невозможно. Связанные за спиной руки так выворачивали плечи, что казалось — ещё немного, и суставы выскочат из своих гнёзд. Однако сейчас не время было думать о боли. — Конечно, она не чета той, что наш капитан увёл, но тоже неплоха, а? Верно? Наёмник, тот самый, что вязал меня, фамильярно взял меня за подбородок и, поворачивая из стороны в сторону, ухмыльнулся. Моя недавняя благодарность мигом испарилась. «Что... Что мне делать?!» О возможности изнасилования я прежде не задумывалась. Избежать такой участи полагалось лишь главной героине, а надеяться на авось в таком деле — чистое безумие. — Ха-ха... Да что вы. Муж на меня даже не смотрит. — Отчего же? Муженёк-то твой, поди, весь в любовницах? Или дело в той, что забрали раньше, — уж больно хороша? Это его пассия? — Ах, она не пассия... «Безответная любовь — это да». — Человек высокого звания, может, и позволит себе вышвырнуть объедки, а вот наш брат их подберёт, если не сильно попорчены. Его пальцы поползли по моей шее и ушам, и по спине пробежал ледяной холод. Но тот, что стоял в стороне, вдруг спросил: — Та женщина, которой капитан отдал приказ... Ты её знаешь? — Что? Ты про Софию? — Её зовут София? Ну, черноволосая, со страшным лицом. — Да. Это София. — Что она за женщина? Хоть и баба, а нами командует так, будто имеет полное право. Только с виду ясно — не из благородных. Я цеплялась за эту нить: вдруг разговор о Софии поможет отвлечь его от худшего. — София... Она вами командует? — Капитан приказал. А, кстати, ты-то сама кто ему будешь? — Он мой брат. — Что?! Наёмники замерли. Тот, что трогал меня, поспешно отдёрнул руку. — Мой старший брат. Родной. Кровный. — Что?.. — Я и сама не пойму, чем я так провинилась перед братом, что он так со мной поступает? Я прикусила губу и выдавила слёзы. — А у вас... у вас есть братья? Наёмники переглянулись и неискренне закивали. — И как, вы с ним ладите? — Ну, не то чтобы плохо. — А я ведь своих кормлю. Каждый раз, вспоминая об этом, я чувствовала и зависть, и горечь. Эти наёмники, для которых человеческая жизнь — игрушка, дома оказываются заботливыми братьями. Так почему же у меня всё наоборот? — Вам, должно быть, можно положиться на старших братьев. Я так завидую вашим младшим... А я... У-у... Вспомнив собственного брата, который в прошлой жизни бесился, что не смог украсть мою зарплату, я зарыдала ещё горше. — А эта София, значит, служанка у вас в семье? Только, по-моему, у них с капитаном отношения не такие уж простые. — София влюблена в моего брата. И она не просто горничная, а наёмница, которую наняла наша семья. Оба наёмника одновременно хмыкнули. — То есть эта сука ничем не лучше нас, а туда же — строит из себя... — Ага. Бесит. Когда мы тащили ту бабу, она так нос задрала и раскомандовалась, будто сама командир отряда... Похоже, Софию среди наёмников не жаловали. Я рыдала всё горше, надеясь вызвать хоть каплю сочувствия. — С детства София меня мучила. Видя, что брат меня ненавидит, она измывалась надо мной, сколько душе угодно. Вы даже не представляете, как я завидую семьям, где старшие братья — настоящая опора. И пока я рассказывала эту историю, наполовину выдуманную, язык не цепенел и в ушах не звенело. То ли потому, что наёмники были всего лишь безымянными статистами, то ли потому, что эта история была лишь наполовину вымыслом. Как бы то ни было, сочувствие, промелькнувшее на их лицах, я восприняла как зелёный свет. — Да ты погляди... Чего ж ему не нравиться-то? Сестричка-то у него красавица... — Мой брат... Он вырос немного другим. Думает только о себе. Если бы вы испытали такое, вы бы поняли... Кстати, я не слишком резко? — А... Ну, я раньше тоже таким был. — Мы-то делаем это за деньги... А теперь вот даже совестно. «Да! Мне удалось пробудить в них сочувствие!» — Брат никогда не считал меня сестрой. Меня выдали замуж ради выгоды семьи, а когда мои новые родичи и кровные вдруг стали врагами, семья потребовала, чтобы я крала для них документы герцога... И ещё заставили бы установить что-то в его доме. Я шмыгнула носом и оглядела наёмников. Те, кажется, совсем приуныли. — Но вы же понимаете — у герцогского дома не может быть слабой охраны? И когда у меня ничего не вышло, меня стали называть предательницей, сукой, забывшей милость семьи. — Так-то оно так... Похоже, наш капитан и впрямь перегибает палку... Даже те, кто нанимается убивать, обладают той же крупицей сочувствия, что и обычные люди. — А когда сюда явится София, она и впрямь собирается меня убить. Вот так, связанную, забьют до смерти... Это... Это так несправедливо. Слёзы хлынули ручьём, и оба наёмника переглянулись. Казалось, они что-то обдумывали. Тот, что шёл впереди со свечой, выглянул наружу, а второй немного ослабил мои путы. Если как следует дёрнуть, можно, наверное, вытащить руку. — Больше мы ничего сделать не можем. Самое большее — ослабить верёвку. А когда эта София, как ты говоришь, спустится сюда, она, если заметит, затянет тебя ещё туже. — Но если тебе повезёт выжить, развяжешься и побежишь на север. Это место называется Уэлсли, оно к югу от столицы. Пусть эти наёмники ещё минуту назад собирались меня изнасиловать, сейчас они были в сто крат лучше Шейна или Софии. — Спасибо. Огромное вам спасибо. Позвольте и мне дать вам один совет. — А? — Рыцари дома Людвигов, наверное, уже на подходе. Как только выйдете отсюда — бегите сразу. Но они лишь переглянулись и рассмеялись. — Госпожа, я понимаю, ты хочешь нас отблагодарить, но эти ублюдки даже не знают, где мы. — Герцогские рыцари гнались за нами, а потом потеряли наш след. Я покачала головой.