Я думала, это будет обычный исекай

«Как же я рада, что надела платье с карманами». Поспешно покинув банк, я вдруг ощутила, как приятно оттягивают карманы тяжёлые монеты. «Нужно двигаться быстрее». Сняв деньги, я направилась прямиком на улицу простолюдинов. Купила простую одежду и тёплый шарф. Зашла на постоялый двор и быстро переоделась. Если плотно укутать лицо шарфом до самых глаз, в такую погоду никто не заподозрит неладное. Хорошо, что сейчас зима — иначе мне бы так не повезло. Когда мой облик полностью изменился, я немедленно покинула тот двор и направилась в другой, на вид самый захудалый. — Добро пожаловать! Вы одна? — Да, мне нужно переночевать и поесть. — Три с половиной тысячи сен за комнату и ужин. Я боялась, что хозяин посмотрит на меня с подозрением, но он преспокойно взял деньги и отсчитал сдачу, ни о чём не спросив. Наконец-то я смогла утолить голод. Я не ела почти двое суток, и живот сводило от голода. Хотелось мяса, но я побоялась, что потом заболит желудок, и заказала только мягкое сливочное рагу с хлебом. «О... Кажется, мне стало немного лучше». Прикончив миску горячего рагу, я поднялась в убогую одноместную каморку, плотно заперла дверь и рухнула на постель, позволив измученному телу отдохнуть. Но, наверное, от переутомления разум всё равно лихорадочно метался. «Не узнает ли меня кто-нибудь?» Когда я уходила с предыдущего постоялого двора, я старательно закутала лицо. Но теперь мне всё время казалось, что я двигалась слишком неловко и привлекала внимание. «Меня не должны поймать, пока я не выберусь из столицы». Я ещё не полностью избежала смерти. Клифф, не нашедший моего тела в том подвале, наверняка уже ищет меня. Если они схватят меня сейчас, похоже, на этот раз мне не избежать участи, уготованной оригинальной Эдит. «Если я не выполню условия исключения третьего этапа, все мои попытки бесполезны, верно?» Тогда и побег из столицы — пустая трата сил. Но всё дело в том, что до сих пор я выполняла все условия исключения именно тогда, когда изо всех сил цеплялась за жизнь. Так что я просто не могу перестать бороться. «Но куда бежать? Я же ничего не знаю о землях за пределами столицы... Ладно, сначала надо как следует выспаться. А завтра купить карты и всё необходимое для путешествия...» Тревогам не было конца, но силы иссякли. Внезапно сознание погасло, будто перегорел фитиль. Я провалилась в глубокий сон без сновидений. Проснулась я от боли в спине. За окном было уже совсем светло. Я осторожно потёрла припухшие веки и выглянула на улицу — полдень. «После хорошего сна мне немного полегчало». Тело ещё ломило и болело, но спать больше не хотелось. Я дала мальчишке-посыльному с постоялого двора несколько монет, и он принёс таз с водой. Я кое-как умылась. Синяки и кровоподтёки после побоев Шейна и Софии были всё ещё ужасны, так что даже в помещении приходилось прикрывать лицо шарфом. Спустившись на первый этаж, я заплатила ещё за одну ночь и спросила хозяина, где можно раздобыть карту. — Карту столицы? — Нет. Карту всей империи. — Это может влететь в копеечку... Выйдете отсюда, идите прямо до перекрёстка с главной дорогой, а там сразу налево, книжная лавка. Думаю, там вы найдёте, что ищете. К счастью, хозяин не стал лезть с лишними расспросами. Я снова обернула голову шарфом и вышла на улицу. Простолюдинская одежда плохо защищала от холода, так что пришлось ещё и купить дешёвое пальто. «Нужно держать ухо востро». Я не знала, что коченеет сильнее — тело или разум. Но, набравшись решимости, я шагнула в уличную толпу, смешавшись с потоком оживлённо снующих по делам людей. На перекрёстке с главной дорогой я притворилась, что дрожу от холода, и подняла воротник повыше. Прямо на улице стояли рыцари герцога Людвига. «Они выслали патрули, чтобы схватить меня?» Меня захлестнула паника. Но я не могла позволить себе выглядеть подозрительно. Изо всех сил стараясь не выделяться, я шла тем же шагом, что и остальные. Добравшись до лавки, я едва перевела дух. Хозяин, пожилой мужчина, не стал задавать лишних вопросов. Он лишь молча пересчитал всё, что я попросила: карту империи, кожаную дорожную сумку, походный фонарь, кремень, свечи, универсальный нож, аптечку и крепкие ремни. Сумка вышла тяжёлой. Вдобавок я купила нижнее бельё, шерстяной кардиган, тёплую юбку и зимние носки. «Теперь осталось только собраться и уходить». Вернувшись на постоялый двор, я упаковала все вещи в сумку и уже готова была немедленно выдвигаться. «Может, сразу пойти на станцию карет?» Но раз поисковые отряды уже разосланы, на станции наверняка кто-то дежурит. Я походила по комнате, не находя себе места, и в конце концов решила остаться ещё на одну ночь. «Я же всё равно уже заплатила...» С этой отговоркой я снова поела в общем зале и легла отдыхать. Но на следующий день я снова заплатила за ночлег. Потому что пошёл дождь. «У меня нет зонта. Если я выйду в такую погоду, точно простужусь. А простуда в моём состоянии — смертельный риск». Я одолжила зонт у хозяина, сходила в книжную лавку на главной улице и купила две книги. А в соседней пекарне — кусочек торта со взбитыми сливками. Запершись в комнате, я читала, маленькими кусочками отщипывая торт — возможно, последний в моей жизни. На следующий день у меня поднялась температура. Потом был день, когда на улице стоял такой ледяной ветер, что я снова отложила отъезд. А потом — ещё на один день, просто потому что захотелось ещё раз попробовать этот торт. Тянулись мирные, почти безмятежные дни. Но на сердце лежала тяжесть. Я знала причину. «Если я сейчас уеду, то больше никогда не увижу Киллиана, правда?» От одной этой мысли сердце сжималось до боли. Оглядываясь на всю свою жизнь, включая прошлую, я не могла найти ни одного человека, который подарил бы мне столько радости и счастья, как Киллиан. Сначала меня ослепила его внешность. Но со временем он стал единственным, кто по-настоящему верил в меня и изо всех сил старался защитить. Не полюбить его было невозможно. Я не хотела верить словам Софии — той лжи, будто он просто использовал меня как вывеску. Даже теперь, когда семья Людвигов, казалось, окончательно меня бросила, я всё ещё цеплялась за крохотную, почти угасшую надежду, что Киллиан придёт меня искать. Тем вечером в общем зале я наконец поняла, что больше нельзя медлить. — Слыхал? Рыцари герцога Людвига кого-то ищут. — Кого? — Говорят, из той самой семьи, что с герцогом воевала. Всю семью схватили, сбежала только одна. Дочь графа, а по совместительству — невестка герцога. — Видать, хитрая бестия. Двое мужчин продолжали разговор, шумно пережёвывая еду. — За неё награду уже объявили? — Пока нет, но, думаю, скоро. — Вот вывесят листовку с наградой — тут-то её быстро и словят. Благородная леди, беглянка — это же лёгкая добыча. Для них это было лишь застольной болтовнёй. Но для меня, слушавшей их за соседним столом, эти слова звучали как смертный приговор. «Меня объявили в розыск... Значит, семья Людвигов действительно бросила меня». Если бы они искали меня как жену Киллиана, пошли бы слухи о пропавшей «невестке дома Людвигов», а не о «дочери преступного семейства». «Надо бежать, пока не назначили награду». Я вернулась в комнату, оставив половину ужина нетронутой. Когда последняя надежда на то, что Киллиан всё-таки разыскивает меня, рухнула, мир вокруг словно погрузился во тьму. «Каким бы ни был конец моей судьбы... я должна его принять». Но даже в эту минуту я не могла заставить себя ненавидеть Киллиана. В конце концов, я была благодарна ему за ту доброту, которую он подарил человеку, которого собирался бросить. «Столько всего случилось... но это всё было как сон. Правда?» Я выдавила улыбку. Я уже была счастлива. Хотя бы тем, что была с Киллианом. Мне посчастливилось испытать радость жизни, которую я ни разу не знала за все двадцать восемь лет своего прошлого существования. Я твёрдо решила стереть из памяти все горькие воспоминания и оставить только счастливые. Но той ночью я так и не смогла уснуть.

***

— Карета на Дриван! Отправляется через тридцать минут! — Карета до Апентуса — через сорок минут! Тяжело ступая, я добрела до каретной станции у южных ворот столицы. Здесь царил хаос, какого я и представить не могла. Всё было так, как описывала Анна: почтовые кареты, выстроившиеся в ряд, напоминали крытые фургоны; кучера и пассажиры громко перекрикивались. Погода стояла морозная, и я была благодарна этому — могла плотно закутать лицо шалью и шарфом, не вызывая подозрений. Но даже под слоями ткани холод пробирал до костей, пальцы ног, казалось, уже превратились в ледышки. «Куда же поехать? В Дриван? Или в Апентус?» Я выбрала одно из самых отдалённых мест на карте. Дриван — портовый город, куда стекаются люди и деньги. Там много работы, много возможностей, а когда придёт время — можно уплыть за границу. Апентус — не меньше Дривана, город развитой коммерции с более терпимыми нравами, чем в столице; говорят, там даже женщины держат лавки. Но у этих двух городов была одна общая черта: и Дриван, и Апентус находились ближе к Райзену. «Если я выживу... может быть, когда-нибудь мне выпадет шанс увидеть Киллиана. Хотя бы издалека». Я всё ещё не могла избавиться от этой глупой, отчаянной надежды. — Карета на Дриван! Отправляется! Кто ещё не сел — поторопитесь! Кучер кареты, следовавшей в Дриван, ходил между рядами и надсадно кричал. Я долго сидела на станционной скамье, до крови кусая губы. А потом дриванская карета уехала. Через некоторое время закричал кучер апентусской кареты. — Карета на Апентус! Отправление через пять минут! Почти заполнена, поторопитесь! Я глубоко вдохнула, подхватила сумку и решительно шагнула вперёд. «Я еду в Апентус».