Я думала, это будет обычный исекай

— Я сказал ей: если выживешь и выберешься отсюда, беги на север. И ещё сказал, что это место называется Уэлсли, оно к югу от столицы. — На север? Понял. Спасибо тебе огромное! Киллиан уже вскочил, собираясь мчаться на север, но бывший наёмник вдруг ухватил его за руку. — И... и вот ещё... В его ладони лежало рубиновое колье — то самое, что Киллиан когда-то купил для Эдит. — Я отдал товарищу деньги, чтобы выкупить его... А когда узнал, кем она была, уже не захотел продавать и оставил у себя. Я... я возвращаю его вам... Пожалуйста, простите меня хоть раз. Глаза Киллиана предательски защипало. И всё из-за этого человека, чьего имени он даже не знал. Приняв колье, он на ходу отстегнул золотые пуговицы с мундира и, не слушая возражений, с силой вложил их в ладонь наёмника. — Моя жена жива. Она не из тех, кто сдаётся. И то, что она выжила, — твоя заслуга. Ты это заслужил. Затем Киллиан собрал всех рыцарей, рассеянных вокруг виллы в Уэлсли, и устремился на север. «Если она пошла на север, там наверняка есть большая дорога. И она, конечно же, встретила людей и получила помощь, правда?» Он обыскивал всё вокруг без остановки, терзаясь тревогой и надеждой, но в то же время был уверен, что Эдит где-то в безопасности. Рыцари, следовавшие за ним, выбивались из сил: Киллиан не отдыхал с рассвета до глубокой ночи, пока тьма не становилась кромешной. Глядя на то, как с каждым днём его лицо становится всё более осунувшимся, они невольно вздыхали. — Мы-то хоть в особняке отдыхаем, а господин Киллиан ведь даже после поля боя не спал, верно? — Истинно так... Судя по тому, как отчаянно он её ищет, он и впрямь любит госпожу Эдит. — Но жива ли она? Женщина, одна, в платье, по улице... Да её же любой грабитель... — Полегче с такими словами. Если господин услышит — не спустит. Среди рыцарей хватало пересудов. Но Киллиан думал только об одном — найти Эдит. — Господин! Уже почти ночь. Прошу, отдохните хоть немного! — Она наверняка тяжело ранена... У неё ни денег, ни воды... Стемнеет — могут появиться дикие звери или разбойники... Опытнейшие из рыцарей пытались его остановить, но Киллиан лишь бормотал что-то невнятное, точно безумец. Уже несколько дней он бродил в поисках жены. Рыцари молчали, но в уме каждого уже рисовались самые страшные картины. А с каждым часом сердце Киллиана лишь сильнее наливалось раскаянием и виной. «Всё это произошло по моей вине. Я должен был защитить Эдит, даже если бы для этого пришлось нанять наёмников...» Никто и подумать не мог, что герцогиня, Лизи и Эдит явятся на приём к графу Уиндему. Поэтому он рассчитывал только на Анну — поручил ей охранять и помогать жене. Но теперь, когда всё обернулось подобным образом, он не мог не винить во всём одного себя. «Эдит... Это я во всём виноват. Я... я всё сделал неправильно. Прошу, только останься в живых. Пожалуйста...» С самого возвращения в столицу, после изматывающей территориальной войны, Киллиан ни разу не отдохнул по-настоящему — нужно было заниматься рыцарским подразделением. А потом, изматывая тело всё сильнее, он довёл свою стальную выносливость до предела. И всё равно не мог остановить поиски жены. Где-то там, наверное, Эдит — израненная, голодная, дрожащая от холода, — отчаянно ждёт его. Киллиан до такой степени ненавидел себя за то, что не сумел защитить её, когда она нуждалась в нём, что ему хотелось вырезать собственное сердце ножом. «КИЛЛИАН!» Когда он, обессиленный и полубезумный, услышал голос Эдит, ему показалось, что это галлюцинация. — Эдит? Эдит! — Господин! Что с вами?! — Я только что слышал голос Эдит! Это где-то здесь! — Да?! Если женский голос прозвучал в такой тишине, остальные рыцари просто не могли его не услышать. А они лишь с тревогой смотрели, как их господин бредит: внезапно озирается по сторонам и выкрикивает имя жены. И когда он уже сам испугался, что страх становится явью, к нему примчался гонец от Людвигов. — Рыцари, посланные господином Клиффом, нашли госпожу Эдит. Это прозвучало как гром среди ясного неба. Киллиан, не проронив больше ни слова, взлетел в седло. Он должен был оказаться там немедленно — защитить Эдит прежде, чем с ней что-то случится.

***

Её схватили ещё ранним утром, но когда она добралась до герцогской резиденции, солнце уже перевалило далеко за полдень. Сказывались скверное самочувствие и полный упадок сил, поэтому шла она медленно. И всё же она была благодарна командиру рыцарей за то, что он не подгонял её и проявил участие. Задний двор герцогской резиденции Людвигов, который Эдит так и не успела толком изучить, оказался огромным. За самим особняком раскинулся обширный тренировочный плац, дальше темнел лес, а в глубине его виднелось загадочное здание. Именно там находились тюрьма и плац для казней, которые использовал исключительно дом Людвигов. Должно быть, поскольку сегодня был день казни, тюрьму окружала усиленная стража из рыцарей и солдат. «От оригинала никуда не деться. Даже арестовали меня именно в тот день, когда казнят Ригельхоффов». Слабо улыбнувшись, Эдит покорно брела за рыцарем, который её вёл, как вдруг кто-то выбежал ей навстречу. — Эдит! Это была Лизи. Она попыталась вцепиться в меня, и лицо у неё было бледным, но, к счастью, следовавший за ней Клифф успел её удержать. — Эдит! Зачем... зачем ты это сделала? — О чём ты? Я и впрямь не понимала, о чём она говорит. Но Клифф сверкнул на меня свирепым взглядом. — Бесполезно её спрашивать, помогла ли она Шейну пробраться в особняк или помогла ему с похищением. «Какая чушь... Я-то думала, Клифф оставил меня на вилле, когда увидел там. А он даже не спустился в подвал, чтобы меня искать. И теперь обвиняет в пособничестве Шейну». «Всё точь-в-точь как в оригинале...» — О чём ты? — Да нет, ни о чём. Сколько бы я ни старалась, исход этого эпизода всегда шёл по руслу оригинала. Это напомнило мне тот самый день, когда я впервые очнулась в этом теле. Я думала, что течение изменилось, но под самый конец всё равно вернулось на круги своя. «Впрочем, теперь это уже не важно». Мне надоело опровергать бесконечные лживые обвинения. Я уже собралась было пройти мимо, проигнорировав Клиффа, как Лизи снова шагнула вперёд. — Прошу, умоляй о пощаде, Эдит! Скажи, что это была ошибка, что ты искренне раскаиваешься! Киллиан — человек глубокого сердца, он ни за что не отвергнет тебя! Лизи отчаянно вцепилась в меня, словно была мне родной сестрой. Вид у неё был такой, будто, умри я сейчас, случится нечто ужасное. — Это будет трудно, Лизи. Потому что я невиновна. — Если это недоразумение — объясни, что это недоразумение! — Боюсь, на мне уже стоит клеймо грешницы. Так поверишь ли ты мне теперь? — Нет, Эдит, не сдавайся! И когда Лизи уже готова была разрыдаться, Клифф отдёрнул её. — Лизи, не стоит тревожиться об этой женщине. Она того не стоит. Иди сюда. Он смотрел на меня с откровенным презрением, но меня это уже не трогало. Куда больше меня страшил тот миг, когда я войду в зал казни и встречусь взглядом с Киллианом — взглядом, полным ненависти. С тем, кто перережет мне горло. Я лишь усмехнулась, глядя, как Клифф уводит Лизи, которая продолжала кричать мне, чтобы я не сдавалась. «Ешьте досыта и живите долго, главные герои. Не волнуйтесь — я закончу всё здесь чисто». Когда я снова двинулась вперёд, перед глазами на мгновение всё поплыло. Последние два-три дня у меня совсем не было аппетита, и я не могла спокойно спать. Кажется, я достигла предела. «Надо потерпеть ещё совсем чуть-чуть. Скоро всё кончится». Нарратив Эдит вот-вот завершится. В оригинале она хваталась за ноги Киллиана, умоляя пощадить её. А я, честно говоря, боялась даже взглянуть ему в лицо. Хоть он и был тем, кого я так отчаянно хотела увидеть, я не желала, чтобы моё последнее воспоминание о нём было омрачено ненавистью. «Если Киллиан отсечёт голову одним разом, как в оригинале, боли почти не будет. Не дёргайся. Не оставляй в его памяти уродливого зрелища». Я стиснула дрожащие руки и шагнула внутрь, чтобы завершить свой последний эпизод.

***

Обширная герцогская тюрьма не использовалась с тех пор, как нынешний герцог Аксель Людвиг принял титул. Но то, что несколько дней стояла ясная погода, не означало, что буря утихла навсегда. Семья Людвигов, столько времени проявлявшая великодушие к своим противникам, не могла простить злодеяний, едва не погубивших их род. Похищение домочадцев привело герцога в неописуемую ярость. — Вывести всех преступников! Он стоял на плаце для казни, на первом этаже тюрьмы, и приказал привести всех членов рода Ригельхофф. Через некоторое время узников с глухими стонами выволокли наружу. В этот миг к герцогу приблизился Клифф и зашептал ему на ухо: — Эдит Ригельхофф скоро прибудет. — Наконец-то. Значит, её всё же схватили. Киллиан только что вернулся, услышав, что Эдит поймали, и тоже должен был вскоре явиться. Герцог тяжело кивнул. Клифф перевёл взгляд с двери, откуда должна была появиться Эдит, на Лизи, которая странным образом надеялась, что Эдит сохранят жизнь, и спросил: — Отец, что вы намерены делать? — Что ты имеешь в виду? — Какое наказание ждёт Эдит? Приговор — обезглавить весь род Ригельхофф — уже был вынесен, но участь Эдит ещё не решилась. Потому что решение должен был принять Киллиан, а он всё ещё не объявлялся.