Я думала, это будет обычный исекай

Герцог молчал, и Клифф досадливо продолжил: — Похоже, у Киллиана с этой женщиной всё и впрямь неплохо, но приговор герцога не должен зависеть от подобных мелочей! — Киллиан куда сентиментальнее, чем кажется, но он не из тех, кто станет разрушать семейные дела из-за мимолётных чувств. — И всё же...! — Ты сейчас и сам выглядишь чересчур взвинченным. Лизи вернулась целой и невредимой, так что успокойся. Ты только сильнее разозлишь Киллиана. В конце концов Клифф отступил, не в силах настоять на своём. Пока члены дома Ригельхофф и их приспешники стояли на коленях посреди места казни, Киллиан вошёл в зал и приблизился к герцогу и Клиффу. — Ты здесь, — тяжёлым голосом произнёс герцог. С первого же взгляда на вернувшегося Киллиана было ясно: он выглядел ужасно. Под глазами залегли тёмные круги, щетина свалялась. Казалось, он сильно похудел: скулы и челюсть проступили резче прежнего. — Где Эдит? — Она скоро будет. В этот миг дверь в зал казни отворилась, и вошла Эдит в сопровождении рыцарей. Плечи Киллиана дрогнули. «Эдит!» Из-за дальнего расстояния и спин рыцарей он не мог толком разглядеть её состояние, но по тому, как она нетвёрдо ступала, понял: она тяжело ранена. Наверняка её пытали или жестоко избили на вилле в Уэлсли, и одно то, что она до сих пор держалась на ногах, потрясало его. Ему хотелось немедленно крикнуть всем, что Эдит стала жертвой людей из дома Ригельхофф, но воздух в зале казни был слишком густым и мрачным, чтобы он мог позволить себе вмешаться без позволения. Тем временем герцог обратился к стоявшим на коленях членам дома Ригельхофф. — Если бы всё кончилось только территориальной войной, я бы не стал марать руки вашей кровью. Если бы они ограничились лишь войной, дом Людвигов не получил бы права самому вершить суд над домом Ригельхофф. Карать замешанных в измене надлежало императору. Но они осмелились похитить беззащитных женщин и взять их в заложницы. Лишь по этой причине император без промедления передал это право дому Людвигов. — Вы, именующие себя дворянами, трусливо хватаете женщин?! И после этого смеете сетовать, что герцогский титул ускользнул от вас?! Со звоном герцог Людвиг извлёк меч из ножен. — Всякий, кто носит имя Ригельхофф, будет обезглавлен! Отправьте их головы в императорский дворец — пусть вывесят на стену вместе с прочими мятежниками. А трупы бросьте в горах на растерзание зверям! Едва прогремел этот указ, палачи, стоявшие с одной стороны площадки, подняли свеженаточенные топоры, и среди преступников, стоявших на коленях, раздались истошные крики и плач. Герцог, мрачно взиравший на это зрелище, перевёл взгляд на Киллиана и сделал исключение. — Однако участь Эдит я оставляю на усмотрение Киллиана. Эдит — преступница, это правда. Но правда и то, что она — жена Киллиана. При этих словах Клифф снова негромко воскликнул: «Отец!» Герцог обвёл взглядом недовольного старшего сына и холодного, как сталь, младшего, и продолжил: — Полагаю, Киллиан взбунтовался бы, реши кто-то другой участь Эдит. А значит, даже если Киллиан решит сохранить ей жизнь, я приму его решение. Разумеется, и отвечать за это ему придётся самому. С этими словами герцог отступил на шаг, давая Киллиану дорогу. Тот крепко стиснул рукоять меча и медленно пошёл к Эдит. Рыцари, которые привели её сюда, заставили женщину опуститься на колени — казалось, они не сомневались, что Киллиан сейчас нанесёт удар. Только теперь он смог разглядеть её как следует. Одета она была в простую, убогую одежду, какую носят простолюдинки, лицо и голова грубо обмотаны дешёвым платком. Из-под ткани виднелись только лоб, глаза да нос, но даже так было заметно, до чего она бледна. — Эдит... Он позвал её, но она даже не взглянула. Эдит смотрела в пустоту совершенно бесстрастно — ни слёз, ни смеха. Пряди, выбившиеся из-под платка, она собрала на одну сторону, обнажив бледную шею. Во всём её облике не было и тени страха — только суровая отрешённость. Когда-то он посмеялся бы, что она пытается выглядеть дерзкой или непристойной, но сейчас перед ним стояла истинная дворянка. — Эдит! Скажи ему, что ты не виновата! Скажи, что это недоразумение! Ну пожалуйста, скажи же! — едва Киллиан сделал шаг к ней, как Лизи, стоявшая рядом, в отчаянии топнула ногой и принялась торопить Эдит. Но та даже не шелохнулась. Вид жены, не ждавшей от него ровным счётом ничего, хлестнул Киллиана по сердцу. «Почему ты не цепляешься за меня?» Она всегда была такой. Хотя только он один и мог её спасти — она ни разу не попросила о помощи. «Неужели я всё ещё настолько скверен? Неужели тебе ничего от меня не нужно?» От этой мысли всё внутри закипало, готовое взорваться. Ему было бесконечно жаль Эдит, которая таила свою боль в себе, не смея даже выплакаться и попросить его о помощи. И это сводило его с ума. — Эдит! Попроси его спасти тебя! Прошу, Эдит! — Лизи! — герцог Людвиг бросил на неё суровый окрик, заставляя умолкнуть. А Киллиан смотрел на неподвижную Эдит и наконец разомкнул губы: — Все эти Ригельхоффы заслуживают казни — не только за измену, но и за те гнусные преступления, что они творили. Герцог удовлетворённо кивнул, а Эдит... едва заметно улыбнулась. Эту бледную, одному ему видимую усмешку Киллиан воспринял как удар. И, словно в отместку, продолжил — будто хотел ранить её: — Однако с тех пор, как мы поженились, моя жена зовётся Эдит Людвиг. Так что всякий, кто посмеет назвать её Эдит Ригельхофф, наносит оскорбление дому Людвигов. Не так ли? — Киллиан! — выкрикнул Клифф, но тот и не подумал остановиться. — Что же здесь неверного, брат? Если не веришь — прикажи принести нашу брачную клятву и показать тебе. Тут заговорил и герцог — голос его прозвучал тяжело: — Ты готов отвечать за свои поступки? — Отец, так отчего же это вы не берёте на себя ответственность? Ведь это вы принудили меня жениться на ней. А теперь хотите отнять её у меня? Киллиан и сам не верил, что произносит такое. Его отец, добиваясь этого ненавистного брака, твердил: «ради семьи и императора». И та брачная клятва, что скрепила их союз, до сих пор хранилась в архивах герцогской и королевской знати. А в ней значилось, что с того дня имя Эдит Ригельхофф произносится как Эдит Людвиг. Больше ему незачем было колебаться. — Что же ты стоишь на коленях, точно преступница? Если ты не хочешь оскорбить меня и мою семью, поднимись, Эдит Людвиг. Только тогда глаза Эдит обратились к нему. И в этом взгляде, полном неверия, Киллиан едва не расхохотался. И тут внезапно раздался вопль: — Хотите истребить весь род Ригельхоффов — убейте и её тоже! Это кричал граф Ригельхофф, до того сидевший потерянно и глухо. И тут же подхватил стоявший рядом Шейн: — Верно! Если хотите перебить всех Ригельхоффов — убейте и её! Все, кроме Киллиана и Эдит, застыли в изумлении от этого отчаянного порыва. Киллиан уже знал, что Эдит не была любимой дочерью в своей семье, но остальные всё ещё считали её «драгоценной дочерью графа» — та самая слава, что гремела прежде. Даже слухи о том, что граф бросил её, не шли в сравнение с этим зрелищем: граф Ригельхофф, казалось, метался в агонии, словно добивал поверженного врага. Даже те родичи, что стояли на коленях позади него, сверлили Эдит полными яда глазами. И только тут герцог Людвиг заподозрил неладное. — Молчать! Похоже, вы так и не осознали, в каком положении находитесь. Смертный приговор — и вы смеете его оспаривать?! — прогремел он, а потом, помолчав, перевёл взгляд на Эдит и приказал: — Я уважу решение Киллиана. Но по делу о похищении необходимо провести допрос. Сперва — в тюрьму её. — Отец! — вырвалось у Киллиана.

***

«Что происходит?» Я переводила взгляд с герцога Людвига на Киллиана и пыталась понять. — Я оставляю наказание Эдит на усмотрение Киллиана. Слова герцога были точь-в-точь как в оригинале. И пока рыцари ставили меня на колени, пока Киллиан приближался, я была уверена, что все сюжетные линии, отпущенные мне, наконец подошли к концу. Боясь, что волосы помешают мечу и причинят лишнюю боль, я быстро откинула пряди и обнажила шею. Я даже не смотрела на лицо Киллиана — боялась, что сердце дрогнет. «Если я умру здесь... Где я очнусь потом? Или всё кончится прямо так?» Я замерла, лишь ожидая, когда Киллиан безболезненно и быстро покончит со мной. Но он произнёс совсем не то, что было в оригинале. — ...Все эти Ригельхоффы заслуживают казни. Пока что всё повторялось. Теперь должна была последовать фраза: «Включая Эдит Ригельхофф, которая никогда не была частью дома Людвигов!..» — ...Однако с тех пор, как мы поженились, моя жена зовётся Эдит Людвиг. Сначала я решила, что ослышалась. А потом — что, наверное, что-то упустила в оригинале.