Я думала, это будет обычный исекай

Но тут граф Ригельхофф и Шейн, окончательно обезумев, заорали, что убить надо и меня. Этой сцены в оригинале точно не было. Кажется, там Эдит отрубали голову раньше, чем они успевали раскрыть рот. «Что происходит? Почему всё так резко меняется?» Я в шоке уставилась на Киллиана. Но тот, кто только что объявил, что спасёт меня, смотрел с такой яростью, что, казалось, хотел не спасти, а испепелить. Герцог, похоже, был не прочь оставить меня в живых, раз обещал уважить любое решение сына. Но едва он приказал отвести меня в тюрьму для допроса, как Киллиан взбесился ещё больше. «Выходит... концовка Эдит и правда изменилась?..» Я была совершенно сбита с толку. Я ведь уже приготовилась умереть здесь и сейчас. Но, сбита я или нет, рыцари по приказу герцога подхватили меня под руки и подняли на ноги. Киллиан, увидев это, снова зарычал: — Уберите руки! Рыцарь справа от меня испуганно отшатнулся, и его рукав зацепился за мой шарф. Дешёвая ткань слетела с головы. — Ах!.. Хоть шарф и был дрянным, без него мороз сразу пробрал до костей. Я вся дрожала и нервно покосилась на Киллиана. Выражение его лица было странным до жути. Да что там — и герцог, и Клифф, и все вокруг смотрели на меня так, будто увидели нечто совершенно нелепое. — Твоё лицо... Киллиан не смог выговорить больше ни слова и лишь до скрежета стиснул зубы. Но мне и этого хватило. «Ах да... Моё лицо...» Шейн дважды ударил меня при похищении, а в подвале виллы Уэлсли меня до крови избивала София. Лицо, должно быть, представляло собой жуткое зрелище: сплошные синяки, ссадины, отёки. Я ещё радовалась, что нос не сломан и челюсть на месте. Неудивительно, что и барон Рубен с женой, и встречные рыцари меня не узнавали — настолько опухшее, покрытое гематомами лицо не походило на моё собственное. За десять дней такие побои не сходят. На скулах до сих пор цвели огромные фиолетово-зелёные кровоподтёки. Первым подал голос герцог Людвиг: — Кто это сделал? С ней грубо обращались при задержании? Сопровождавшие меня рыцари испуганно замотали головами. — Нет! Она уже была такой, когда мы её нашли! — Тогда что? Может, скажете, её по дороге ограбили и избили? Киллиан, не отрывая от меня взгляда, глухо произнёс: — Эдит держали в том же подвале виллы Уэлсли, что и матушку с Лизи. Там её и избили. — Что? Клифф! Ты же сказал, что Эдит там не было! Клифф, явно смутившись под взглядом отца, пробормотал: — Мы обыскали все комнаты на втором этаже виллы, но её там не было! Да и горничная Эдит подтвердила, что её туда не привозили! Киллиан усмехнулся. — А в подвал вы заглянули? — Что? — У этой виллы есть подвал. Вы не знали? Клифф застыл. Лизи, стоявшая поодаль, побелела как полотно. — Леонард, — приказал Киллиан, — объясни, что мы нашли в подвале Уэлсли. Рыцарь, сопровождавший Киллиана при осмотре подвала, выступил вперёд и чётко доложил: — В подвал вёл длинный коридор с несколькими комнатами по обе стороны. Открыта была только одна. Посередине стоял деревянный стул, на полу валялись конские плети, виднелись следы крови... И там же нашлись некоторые украшения госпожи Эдит. Киллиан метнул яростный взгляд на Софию. — Это твоих рук дело, София. Ты привязала её там и пытала. И я уверен: ты нарочно сказала, что её там не было, чтобы дать ей там подохнуть. София вдруг залилась безумным, жутким смехом. — Надо же, выжила... Как ты вообще смогла оттуда выбраться? В её голосе, эхом разнёсшемся по холодному каменному залу, звучало такое наслаждение чужим страданием, что меня передёрнуло. «Похоже, главная злодейка этой истории — вовсе не я, а София». Она из тех, кто обожает мучить тех, у кого есть то, чего нет у неё самой... — Довольно. Я больше не могу этого слушать, — произнёс герцог, который, казалось, глубоко задумался. — Пока что поместите Эдит под стражу. Голос его прозвучал куда мягче, чем раньше. Киллиан снова дёрнулся было возразить, но герцог резко отвернулся. Меня опять повели в тюрьму. Ноги дрожали от перенапряжения, но рыцарь, который теперь держался куда почтительнее, не тащил меня силком. Он запер меня в камере и ушёл. В наступившей тишине слышался только треск факела. «Что теперь со мной будет?» В оригинале после этого эпизода шла чистая история любви Лизи и Клиффа. Но мне от этого знания ни жарко, ни холодно. — У-у, как здесь холодно. Пока я ждала смерти, холод почти не чувствовался. А теперь пробирало до самых костей. Все боли, о которых я успела забыть, вернулись разом. Я дрожала, кутаясь в продуваемое пальто. Где-то вдалеке раздались первые крики. «Казнь началась». Кому-то там рубят головы, а мне хоть бы что. Наверное, потому что я знаю: эти люди и так должны были умереть в этом самом месте. Я ведь и сама думала, что умру вместе с ними. «Ох, как же спать хочется...» Я не собиралась слушать предсмертные вопли, но сказалась усталость после нескольких дней без сна. Меня неудержимо клонило в сон. «Если я тут засну, то точно околею...» Но, думая об этом, я всё же провалилась в забытьё. Только на этот раз тьма была какая-то знакомая. Ощущение парения в тепловатой воде и чернота, похожая на космос... «А? Это же...» И в тот же миг я услышала голос, по которому так тосковала. [Третий этап исключения пройден. Произошло исключение. Власть оригинального автора полностью утрачена. Условия третьего этапа аннулированы.] Вот оно! Сообщение, которого я ждала. Но в голове тут же вспыхнули вопросы. «Что? Какое на этот раз было условие?» От потрясения я даже не смогла спросить вежливо, как раньше. Впрочем, голосу, похоже, было плевать на манеры. [Условие третьего этапа исключения: смириться с неизбежной смертью.] Я опешила. «Чего?..» [Условие третьего этапа исключения: смириться с неизбежной...] «Да слышала я! Что это, чёрт возьми, значит?!» [Это означает отказ от воли к жизни перед лицом смертельной опасности.] «То есть... то, что я сделала? Когда увидела, что меня пришли убивать, и просто подставила шею, надеясь, что всё будет быстро?..» [Верно.] Когда тебе отвечает этот бесплотный голос, хочется выть. Я лежала в оцепенении, даже во сне чувствуя, как накатывает дикая, всепоглощающая злость. «Ах ты ж... проклятый автор!» Чёрт! Дрянь! Да что ты несёшь?! Эта сволочь... Да ты издеваешься, играешь чужой жизнью как вздумается? Вся известная мне нецензурная лексика пронеслась в голове и обрушилась на автора. Да будь ты хоть человеком, хоть зверем, хоть божеством — ты просто конченый псих! Эта игра с самого начала была нечестной и не смешной. Потому что твоё условие всё равно означало «умри»! «"Смириться с неизбежной смертью". Скажи уж прямо: смирись и сдохни». Если ты живое существо, это попросту невозможно. «Но я смогла. Представляю, какой это удар для автора». Я, которая из последних сил брела неизвестно куда, пряталась, закрывала лицо, думала, как выжить... И в итоге сама пришла на эшафот. Даже если бы я села в ту карету, рыцари всё равно бы меня нагнали. Пустая усмешка снова тронула мои губы. Но, кажется, голос ещё не закончил. Послышался треск, а затем новое объявление: [Поздравляем с выживанием. Оригинальный сценарий, установленный для Эдит Людвиг, аннулирован. В связи с критическим ослаблением течения оригинала, поддерживающая сила этого мира меняется с «течения оригинала» на «вероятность».] Да, я выиграла эту битву с автором. Все её попытки убить меня как злодейку пошли прахом из-за моей невероятной, немыслимой удачи. «Усердный может победить удачливого... Я такого, конечно, не ожидала, но...» И только теперь я смогла спокойно, без всяких тревог, провалиться в «глубокий сон».

***

«Почему это случилось?.. Почему?..» Лизи вышла из зала казни по велению самого герцога — Клифф велел ей не смотреть на ужасающую сцену. Но руки Лизи всё ещё дрожали, хотя на ней была тёплая лисья шуба. «Я не могу поверить, что проиграла! Это нелепо!» Она металась снаружи, у самого входа на место казни, словно безумная, и кусала кончики пальцев.