Я думала, это будет обычный исекай

«Этого не может быть! Автор не мог проиграть!» Лизи — нет, оригинальный автор «К» — безмолвно кричала внутри. Такого исхода она не представляла и теперь совершенно не знала, что делать дальше. «К» была успешным писателем. Её первый же роман, написанный для души, получил колоссальный отклик. С детства отличница, привыкшая к похвалам, она и во взрослой жизни ждала только триумфа. Но реальность оказалась жестокой: череда неудач, депрессия. Чтобы забыться, она погрузилась в чтение романтических новелл, а потом и сама взялась за перо: «Я тоже смогу написать не хуже». Она создала героиню по имени Лизи Синклер, вложив в неё всё своё восхищение, всю мечту, и героя — Клиффа Людвига, воплотив в нём все свои желания. Её первый роман, искусно скроенный по всем канонам романтической драмы, стал событием. Число читателей росло день ото дня, и вскоре крупное издательство предложило контракт. Книга вышла — и немедленно взорвала рынок. Мгновенно сформировался фэндом, поклонники «К» превозносили её в сообществах и на форумах. «К» разом вернула себе уверенность. Даже с избытком. «Да кто они такие? Я с детства книги глотала, сколько всего изучила. А эти писаки несут какую-то чушь». «К», всё больше одержимая ролью «успешного писателя», стала смотреть на все новые работы коллег с плохо скрываемым цинизмом. Она начала оставлять язвительные комментарии под видом простого читателя: — Персонажи плоские, сюжет детский. Автор вообще не думал над текстом. — Слишком много похоже на [название её романа]. У автора совесть есть? — За такое ещё и деньги платить? Я такое только бесплатно читаю. Мои монетки дороже. Поначалу это было просто ворчанием — высказать всё, что не понравилось. Но быстро вошло в привычку. Вины «К» не чувствовала. «Я экономлю деньги читателей. Чем читать такую дрянь, лучше бы взяли что-то стоящее». Со временем она сколотила в сети союз писателей. Разумеется, равных «К» там не было. Более того, «К» взялась раз в месяц оценивать работы членов союза — якобы ради их же профессионального роста. — Словарный запас у вас бедноват. Больше читайте. — Сюжет шит белыми нитками. Как бы плохо всё ни было, если так издеваться над здравым смыслом, читатели вас заклюют. Критика была жёсткой, но члены союза благодарили «К», уверяя, что её советы открывают им глаза. Так что скромничать было незачем. А потом случилось непредвиденное. Работа одного из членов союза стала хитом. Хитом, который превзошёл успех самой «К». Все вокруг бросились поздравлять автора и просить её оценить их труды. «С чего вдруг? Просто повезло с рекламой. Какая наглость». «К» пришла в ярость. Она немедленно ринулась в комментарии к роману той писательницы и принялась строчить злобные отзывы. Она использовала аккаунты матери, отца, младшего брата, придумывала самые гнусные интерпретации сюжета, требовала бросить писать. То ли отзывов было слишком много, то ли они были чересчур злобными, но писательница подала на «К» в суд. А когда они встретились в зале суда и выяснилось, что «К» — глава Союза писателей, разразился скандал. Писательница предала этот факт огласке: о случившемся узнали и все члены союза, и читатели на всех возможных форумах. В итоге «К» пришлось бросить прежний псевдоним и начать всё заново под новым именем. Но вторая книга, написанная уже под другим ником, с треском провалилась. «К» сломалась. Груз ожиданий — «ты должна быть как раньше» — раздавил её. Тревога и депрессия росли с каждым днём. Она разругалась с родителями, которые уговаривали её пойти к психологу, и ушла из дома. Чем глубже она падала, тем сильнее цеплялась за свой единственный успех. Она перечитывала роман снова и снова, и с каждым разом её привязанность к главной героине, Лизи Синклер, становилась всё сильнее. Однажды её посетила мысль: «Вот бы и мне стать Лизи». А потом эта мысль пустила корни и проросла в уверенность: «Лизи — это я. Я создала её по своему подобию». Грань между реальностью и вымыслом в её сознании окончательно стёрлась. И однажды «К» решила покончить с собой. В своей крошечной квартирке, где никто не мог её остановить, она без колебаний проглотила горсть снотворного. А потом проснулась. Проснулась Лизи Синклер в мире, который сама же создала. Она стала и героиней, и автором. «К» была на седьмом небе от счастья. Все комплексы, все неудачи прошлой жизни остались позади. Каждый день был наполнен радостью. Более того, как автор она могла влиять на персонажей и менять ход событий — не слишком сильно, чтобы не нарушить основной сюжет. Ей казалось, что никакие кризисы ей не страшны. Ну, разве что в самом начале... «Сколько можно переживать одно и то же? Неужели не скучно повторять этот сюжет из раза в раз?» Прожив эту жизнь уже несколько раз, «К» решила добавить острых ощущений. Вместо того чтобы признать, что её бесконечное повторение — это ад, она придумала игру. Игру под названием «Вселение в Эдит». Эдит в оригинале была злодейкой, которая появлялась на короткое время и быстро исчезала, но при этом была самым опасным и жестоким врагом Лизи. Исход был предсказуем. Но наблюдать за тем, как очередная попаданка пытается вырваться из роли злодейки, — это было ни с чем не сравнимое удовольствие. Каждая победа над новым «игроком» дарила ей невероятный азарт и прилив адреналина. Она хотела, чтобы эта игра длилась вечно. И была уверена, что так и будет. Пока не появилась тринадцатая Эдит. «Что теперь будет?» Условия третьего этапа исключения, которые, как она считала, невозможно выполнить, были выполнены. И эта Эдит, тринадцатая, добилась этого так, словно специально разгадала его суть. «К» изо всех сил пыталась заставить её умолять Киллиана о пощаде, но Эдит даже не слушала — будто полностью утратила волю к жизни. [Третий этап исключения пройден. Исключительная ситуация. Власть оригинального автора полностью утрачена. Условия третьего этапа аннулированы.] Голос, зазвучавший в голове, был ужасен. Она не знала, кто говорит с ней, но ей хотелось бежать на этот голос и заткнуть ему рот. Но бог этого мира был не на её стороне, хотя она и являлась его создателем. [Оригинальный сценарий, установленный для Эдит Людвиг, аннулирован. В связи с тем, что течение оригинала стало крайне слабым, поддерживающая сила этого мира меняется с «течения оригинала» на «вероятность».] Это было как гром среди ясного неба. Теперь у «К» не осталось сил, чтобы развлекаться в этом мире. Хуже того: из-за ослабления течения оригинала будущее, которое она так тщательно прописала для своей любимой Лизи, тоже стало туманным. — Нет... Не может быть... Её била дрожь. Рыцарь, стоявший неподалёку, кашлянул и попытался её утешить: — Госпожа Лизи слишком мягкосердечна. Вам, наверное, тяжело слышать такие крики. Но таков закон этого мира. Его нужно соблюдать, какими бы суровыми ни были методы. Дрожь Лизи медленно унялась. — Госпожа Лизи?.. Рыцарь с тревогой заглянул ей в лицо. И тут Лизи одарила его лучезарной улыбкой, словно к ней вернулось самообладание. — Да, вы правы. Чтобы закон этого мира не нарушался... Порой приходится идти на крайние меры. Рыцарь просиял, гордясь тем, что сумел её утешить. А Лизи сделала вид, что искренне благодарна ему. Но на самом деле слова рыцаря натолкнули её на новую мысль.

***

Сколько же я проспала? Проснулась от дикого холода. Я вся дрожала и осторожно потрогала онемевшие щёки. Ранка в уголке рта почти зажила, но всё ещё отзывалась острой болью при малейшем нажатии. «И долго меня тут держать будут?» Уж если решили спасти, могли бы запереть в месте потеплее. Тут я, кажется, просто околею. И, словно в ответ на мои мысли, я услышала звук открывающейся двери и шаги на лестнице. Рыцарь или Киллиан? Шаги были недостаточно тяжёлыми, чтобы понять. — Эдит! — А? Лизи?.. В руках у Лизи, спустившейся ко мне в темницу, был какой-то горшок. — Замёрзла? Я принесла тебе горячей похлёбки. «Ну конечно. Наша главная героиня, как всегда!» Я, кряхтя, поднялась со своей лежанки и подошла к решётке. — Спасибо, Лизи. Я уж думала, тут и околею. Улыбка Лизи на мгновение застыла. — Если ты так не хотела умирать, почему же раньше и слова не сказала Киллиану? Не попросила спасти тебя? — В каком смысле? — Ты потеряла волю к жизни. Сдалась. Я столько раз кричала тебе: попроси его пощадить тебя! А ты делала вид, что не слышишь... Что-то в её голосе было не так. Слишком резко, слишком... непохоже на прежнюю Лизи. И с чего вдруг она вздумала меня отчитывать сейчас, когда всё уже позади? — Спасибо, что переживаешь за меня. Но в тот момент я и правда думала, что моя жизнь кончена. Да и что бы я ни сказала, ты бы мне не поверила. Ты ведь тоже считала, что я помогала Шейну? Разве нет? Лизи замолчала, не находясь что ответить. Что ж, всё ясно. Но торопить её с похлёбкой было как-то неловко.