Я думала, это будет обычный исекай

Я тяжело вздохнула. — Я так устала... Вечно твержу, что невиновна, а в ответ — одни оскорбления, и меня же клеймят лгуньей. — Но ведь теперь-то ты снова хочешь жить? Я не могла понять, что злит её больше: то, что я только что была готова умереть, или то, что я вдруг передумала. Лизи вела себя странно, но я послушно отвечала на каждый её вопрос — лишь бы она поскорее отдала мне эту чёртову похлёбку. — Потому что Киллиан поверил мне. — Киллиан... Ну конечно. Всё всегда в нём. Вечно этот Киллиан... — Лизи?.. Её тон показался мне почти угрожающим. Так резко, так непохоже на прежнюю Лизи, что у меня по коже побежали мурашки. — Но что толку? Тебя всё равно будут считать лгуньей. Всегда будут подозревать. — Лиз...! — Так что смирись. Ты должна умереть. Сегодня. Здесь. «Что она несёт? Почему Лизи так странно себя ведёт? И какого чёрта она вдруг достаёт кинжал и начинает им размахивать?!» — Лизи, что ты делаешь?! Я попятилась от решётки. А Лизи, не колеблясь ни секунды, полоснула кинжалом по собственной руке, отбросила его в мою камеру и истошно завопила. — А-а-а-а! «Она сказала, что хочет дать мне поесть... а вместо этого швыряет мне вот это?» Я стояла в ступоре. Всё происходящее казалось полным бредом. «Я всё ещё сплю? Или это какой-то осознанный кошмар?» Наверное, это было бы самым разумным объяснением. Добрая, справедливая Лизи Синклер пытается меня подставить? Это же переворачивает весь сюжет «Без одержимости» с ног на голову. Но реальность оказалась куда страшнее любой фантазии. Лизи, ничуть не смущаясь, тут же принялась играть роль невинной жертвы. — Опомнись, Эдит! Как ты могла так со мной поступить?! — Да нет же, я... Я заикалась, не в силах подобрать слова, как вдруг в подземелье влетели Клифф, Киллиан и несколько рыцарей — будто они специально дожидались этого момента за дверью. — Что случилось, Лизи?! — воскликнул Клифф, заключив её в объятия — точь-в-точь как и положено главному герою. Он тут же заметил порезанное платье и кровоточащую руку. В тот миг мне показалось, что глаза Клиффа сейчас выплеснут на меня всю ярость этого мира. — Эдит... Эдит вдруг попыталась меня зарезать! Я просто хотела отдать ей горячую похлёбку, согреть её, потому что здесь так холодно... А она... Глаза Лизи наполнились слезами, вид у неё был такой несчастный, что я на секунду залюбовалась её актёрским мастерством. — Я... я этого не делала. Я не... «Почему я заикаюсь, как настоящая преступница?» Киллиан, молча наблюдавший за этой сценой со стороны, вдруг взял у рыцаря ключ, отпер дверь, вошёл в камеру и направился ко мне. Мой муж. Мой Киллиан, по которому я так отчаянно скучала. Я ужасно боялась, что он сейчас разочаруется во мне и вся его доброта исчезнет в один миг. «Если бы я знала, что всё так обернётся, лучше бы я и правда умерла раньше...» Киллиан вошёл и поднял кинжал с пола. Он даже не взглянул на меня. Повертел его в руках, потом велел тюремному стражнику потрогать клинок и лишь после этого передал его Клиффу. Тот сжал рукоять и, глядя на меня, заскрежетал зубами. «Ещё секунда — и он точно меня этим кинжалом прикончит». Я сидела, глупо хлопая глазами. А потом Киллиан подошёл и взял меня за руку. — Киллиан?.. — Холодная. «Ну да. Ты что, не видел, куда спускался? У меня не только руки — всё тело ледяное». Я лишь молча пожала плечами. А что мне ещё оставалось? — Брат. Посмотри на кинжал. Тебе не кажется, что он слишком тёплый? — Что? — Когда я его держал, и лезвие, и рукоять были тёплыми. Теплее человеческого тела. — И правда... — Руки Эдит — холоднее льда. Если бы она только что держала этот кинжал, разве он мог быть таким тёплым? И прежде чем Клифф успел возразить, Киллиан сунул руку мне под пальто. — Килл-Киллиан! Ты что делаешь?! Я взвизгнула от неожиданности, но голос от слабости прозвучал глухо и жалко. — Даже одежда, что на ней, совсем не греет. Её тело... ледяное. Вывод прост: этот кинжал — не её. Взгляд Киллиана метнулся к Лизи. — А вот если его держала Лизи — после того как она несла горячий горшок, — то кинжал должен быть очень тёплым. Понимаешь, к чему я веду? — Киллиан! На этот раз Лизи выкрикнула его имя, словно её резали. Но никто не отозвался. Клифф тоже застыл в оцепенении. Услышанное просто не укладывалось у него в голове. — Эдит, расскажи, что здесь произошло. Киллиан дал мне шанс защититься. Я была так тронута, что едва дышала. Но глубоко вздохнула и выложила всю правду. — Лизи... сказала, что принесла мне горячую похлёбку, чтобы я согрелась... А потом спросила, почему я раньше хотела умереть, и вдруг заявила, что я должна умереть сегодня, здесь. Достала кинжал, сама себя порезала и бросила его в мою камеру. А потом закричала... И сразу после этого вы с Клиффом ворвались сюда. — Это ложь! — снова взвизгнула Лизи. Киллиан посмотрел на неё ледяным взглядом. — Тогда объясни случившееся ты, Лизи. — Я пришла отдать Эдит горячую похлёбку, а она выхватила кинжал и набросилась на меня!.. — Тогда почему кинжал такой тёплый? Я трогал его, и любой, кто его потрогает, подтвердит. — Это... это... — И ты допустила ещё одну, куда более серьёзную ошибку, Лизи. Киллиан, казалось, уже во всём разобрался. И по тому, как он снова взял кинжал у Клиффа, я поняла: он знал, что Лизи — виновница, с того самого мига, как спустился сюда. — Взгляни-ка, Лизи. Даже я не могу просунуть руку так глубоко. Киллиан просунул руку сквозь решётку и помахал ею. Клифф и стоявший рядом рыцарь издали удивлённое «А!», будто до них только сейчас дошло. Прутья решётки были частыми, а я к тому же в зимнем пальто и толстом шерстяном кардигане. Просунуть руку с кинжалом сквозь такой узкий промежуток и при этом ещё и ранить Лизи, стоявшую на расстоянии, было физически невозможно. Даже если бы я вытянула руку наружу, то могла бы действовать лишь запястьем. С такой силой можно разве что слегка оцарапать открытую кожу — но не нанести глубокий порез. «Какая глупая ошибка. Она сама себя перестаралась — так сильно порезала, чтобы наверняка пошла кровь». Я молча восхищалась Киллианом. Он увидел то, о чём я даже не подумала. Лизи, пойманная с поличным, лишь молча поджала губы. Клифф стоял совершенно растерянный. А Киллиан снова спросил — ледяным, безжалостным тоном: — Лизи, зачем ты так упорно пытаешься выставить Эдит виноватой? Но Лизи только лила слёзы и продолжала твердить своё: — Почему ты мне не веришь? Это Эдит пыталась меня убить! — Если считаешь это несправедливым, попробуй объяснить всё так, чтобы это было логично, Лизи. Эдит, когда её обвиняли, всегда до последнего доказывала, что она невиновна! А ты можешь сделать то же самое? При этих словах сердце забилось чаще. Только не у Лизи — у меня. «Ты всё помнил, Киллиан... Всё до мелочей». Я была так счастлива и благодарна, что меня трясло. А Киллиан, казалось, был в ещё большей ярости, чем я. — Эдит всё это время терпела эту чудовищную несправедливость! Пока мы — весь наш глупый род Людвигов, включая меня, — защищали тебя, как хрустальную вазу, готовую разбиться от малейшего дуновения. А Эдит страдала одна. Она даже попросить о помощи не смела, когда ей было больно! — Киллиан, Лизи напугана. Успокойся... — И ты туда же, брат! Гнев Киллиана обрушился на Клиффа. — Ты даже не обыскал виллу в Уэлсли как следует и сразу обвинил Эдит в сговоре с Шейном! Если бы она не смогла освободиться и сбежать оттуда, она бы замёрзла там насмерть или осталась калекой! — Это... Да, моя вина. — Что было такого срочного, что ты не удосужился спуститься в подвал? Это всё из-за Лизи, верно? Киллиан говорил с убийственным сарказмом, но Клиффу нечего было возразить. Всё было чистой правдой. — Брат, ты хоть понимаешь? Когда дело касается Лизи, ты превращаешься в идиота. Всё остальное для тебя перестаёт существовать. Но если цена твоей глупости — жизнь моей женщины... готовься нажить во мне врага. Или ты думал, я так легко это проглочу? Киллиан сжимал кулаки до белизны в костяшках, его всего трясло. Его слова приносили мне облегчение, но я понимала: эту ссору нужно останавливать. Говорят, зимой от гнева может подскочить давление. — Киллиан... Пожалуйста, хватит. Я осторожно взяла его за руку, и он повернулся ко мне. Его глаза, серые, как пасмурное зимнее небо, были полны слёз. В них смешалось всё, но сильнее всего было чувство вины. — Эдит... Что я могу для тебя сделать? Не останавливай меня. Лучше рассердись на меня. Прошу тебя. Я была ему невероятно благодарна. Но всё, что мне было нужно, уже случилось. Моя невиновность доказана. И во многом — благодаря ему. Рыцари всё видели. Теперь ни Лизи, ни Клифф не смогут переиначить эту историю. А главное — я наконец узнала, кто на самом деле пытался сделать из меня злодейку. «Забавно. Это оказалась главная героиня».