Я думала, это будет обычный исекай

— Лекарь сказал, что целый месяц нужно соблюдать осторожность, даже если тебе это не нравится. Так что позволь нам позаботиться о тебе. Анна ловкими движениями поправила на мне одежду, произнеся это своим обычным бесстрастным тоном. Но я уже знала, какая искренность скрывается за этой сухостью. Когда все вокруг поливали меня грязью или делали вид, что ничего не замечают, Анна выдержала все жёсткие допросы и до конца осталась на моей стороне. «Когда мы переедем в Райзен, надо будет оставить её моей личной горничной на несколько лет, а потом повысить до старшей горничной, верно?» Анна ещё молода. Назначить её старшей горничной прямо сейчас значило бы взвалить на неё непосильную ношу. Но она отлично справляется с любой работой и всё схватывает на лету. Нужно просто подождать пару лет. Закончив со мной, Анна сразу же отправилась готовить завтрак. Вообще-то в этом доме было принято есть лишь раз в день — около полудня, но Киллиан настоял, чтобы по утрам мне подавали лёгкий суп. Правда, «лёгким» его можно было назвать с большой натяжкой: Киллиан требовал использовать самые дорогие и редкие ингредиенты. — Сегодня суп из рубленых грибов и говядины. Стоило Анне это произнести, как я сразу вспомнила острый суп, который иногда варила в прошлой жизни. Но здешняя говядина была явно премиальной — с тех самых ферм, что славятся на всю империю. А грибы стоили едва ли не дороже мяса. — Я съем всё с удовольствием. Пока Анна кормила меня с ложки, Киллиан ушёл в ванную — умыться и переодеться. Потом, пока он занимался делами, Анна оставалась рядом. А когда он возвращался и садился со мной, Анна уходила по другим поручениям. Так повторялось каждый день. Но сегодня Киллиан вернулся раньше обычного, сел рядом, пока я обедала, и вид у него был мрачнее тучи. — Что-то случилось? — Ничего. Просто... — Просто? Киллиан, на лице которого долго читалась внутренняя борьба, наконец вздохнул и признался: — Просто я вдруг осознал, что совершенно не разбираюсь в людях. И не способен быть объективным. — С чего ты вдруг? — Я не понимаю, почему столько лет считал Лизи ангелом. И почему думал, что мой отец и старший брат — образцы морали и чести. Я ведь уже не ребёнок, в конце-то концов... «Это всё влияние оригинала...» — подумала я, но вслух говорить этого не стала. Просто усмехнулась. — Что опять не так? — Лизи до сих пор «не помнит», что произошло в тот день. Хотя свидетелей — целая толпа... А моя мать и Клифф её жалеют. Судя по его тону, он с трудом сдерживал раздражение. Лицо было напряжённым — видимо, при мне он старался не выходить из себя. — Отец стал держаться от неё подальше, но Клифф, похоже, уговорил мать, которая ничего не знала о том дне. И теперь она просит меня... простить Лизи. Хотя бы раз. Я сказал, что это не мне решать, и тогда она попросила... спросить у тебя. Я кивнула. Помимо Клиффа, его, видимо, больше всего озадачила позиция герцогини. Как бы ей ни было жаль, она знает меня всего год, а Лизи для неё уже шесть лет как родная дочь. Если вспомнить оригинал — до моего появления в этом доме Лизи и правда была доброй, умной и заботливой. К тому же герцогиня ничего не знала ни о случае в подземелье, ни о других тёмных делах прошлого. Даже если Лизи вела себя странно, как подменённая, у герцогини не было причин возненавидеть её до такой степени, чтобы выгнать из дома. Так что, если я сейчас заявлю, что не могу её простить, это лишь испортит всем настроение. — Киллиан, давай сделаем, как просят герцогиня и Клифф. Притворимся, будто ничего не было. Только один раз. — Я так и знал, что ты это скажешь. Поэтому и не хотел спрашивать. Киллиан до скрежета стиснул зубы. — То, что она сделала в тот день, было невероятно подло. Мне трудно её простить. Она ведь пришла к тебе не с пустыми руками, и я не понимаю, почему должен прощать ту, что так долго нас всех дурачила. Я даже сам себя простить не могу! Уф. Я всё ещё не привыкла к тому, что люди, которые раньше мечтали меня вышвырнуть, теперь так себя ведут. Конечно, я понимаю чувства Киллиана так же хорошо, как понимаю герцогиню и Клиффа. Клифф с самого начала был немного не от мира сего. Он не гнушается ни подкупом, ни интригами ради достижения своих целей. Киллиан же, при всей своей внешней резкости, на самом деле куда чище. У него нет склонности к фаворитизму, и он ненавидит ложь, ведь честь имени Людвигов для него священна. «Но раз Клифф по-прежнему одержим Лизи, выгнать её всё равно не получится. А если Киллиан попытается тронуть её без причины, то лишь наживёт себе неприятностей». Да, Лизи меня раздражала. Стоило вспомнить, как она с ангельской улыбкой пыталась меня обмануть, а потом и вовсе убить, как по спине бежали мурашки, а волосы вставали дыбом от злости. Но есть одно «но». Она — главная героиня, которая сильнее всех подвержена влиянию автора. В конце концов, я решила поступить практично: использовать этот шанс с умом, а не упираться в пустую гордость. — Мы что, выгоним ту, кого твоя мать шесть лет считала дочерью? К тому же ей просто некуда идти. — Это так, но... — Да и если выгоним, Клифф всё равно на ней женится. Она в любом случае станет твоей невесткой. Киллиан сжал кулак. — Вот если бы я родился близнецом с братом... — И тогда бы занял место наследника? Но тогда ты бы на мне не женился. — М-м-м... Ну, это вряд ли... Я не знаю, хотел ли он меня утешить, но его капризный тон заставил меня хихикнуть. — Честно говоря, я раньше завидовала Лизи. Может, и она чувствовала то же самое. Наверное, ей хотелось снова завладеть твоим вниманием. — Но она же говорила, что любит моего брата. Зачем тогда? — Многие считают, что денег и любви много не бывает. Киллиан всё ещё выглядел так, будто ничего не понимает, но спорить не стал. Я ухмыльнулась, глядя на его недовольное лицо, и выдвинула условие. — Но взамен... — М-м? — Я тоже могу сделать вид, что ничего не случилось. Но я хочу поговорить с виновницей лично. Если хочешь замять это дело тихо, не отказывай мне в этом. Киллиан наконец улыбнулся, и его лицо просветлело. — Мне нравится, как ты смотришь на всех свысока. — Это опасный вкус. То, как мы переглядывались и улыбались, со стороны, наверное, напоминало парочку мошенников или злодеев. Но вообще-то я здесь жертва! Это у меня доброе сердце!

***

В тот же вечер, после того как Киллиан передал мои слова, в его комнату, где я лежала, вошли слегка осунувшаяся Лизи и Клифф. — Давно не виделись. Я поприветствовала их самой лучезарной улыбкой, на какую была способна. Разумеется, они не настолько наивны, чтобы не уловить сарказма. — Прости, что мы пришли так поздно. Извиняться передо мной должен был совсем не тот человек, но Клифф, видя, что Лизи избегает моего взгляда, заговорил первым: — Во-первых, я прошу прощения за то, что несправедливо тебя подозревал, Эдит... — Клифф. Я решительно оборвала его. — Извини, но к тебе, Клифф, у меня вопросов нет. Я бы хотела поговорить с Лизи наедине. Клифф и Киллиан одновременно нахмурились. Клифф тревожился за Лизи. Киллиан — за меня, ведь она уже пыталась мне навредить. — Не волнуйся, Киллиан, всё в порядке. Ведь то же самое не повторится, правда, Лизи? Лизи с крайне встревоженным видом нехотя кивнула. В итоге они сдались и оставили нас вдвоём в спальне, а сами вышли за дверь — ждать на случай, если что-то произойдёт. Когда они ушли, в комнате воцарилась глубокая тишина. Я долго смотрела на Лизи. Она всё ещё была ослепительно красива, но того трепета, что я испытывала при первой встрече, уже не было. И не потому, что я привыкла к её красоте. Она сама погасила свой свет. — Здесь нас никто не услышит. Так что давай начистоту. — ...Всё равно уже всё случилось. Давай. Трудно было сказать — та ли это Лизи, что прежде, или уже нет. Но когда я наконец поняла её истинную суть, моё сердце забилось чаще. — Буду спрашивать по порядку. Начнём с утечки документов около года назад. Ты подделала мой почерк? Лизи шумно вздохнула и кивнула. Я предполагала это, но её ответ, данный без малейших колебаний, прозвучал до абсурда спокойно. — Тогда случай с отравленными нитями для вышивания... Ты сделала это сама? И снова — лёгкий кивок. — Ты сама нанесла яд на нити и сама же взяла их в рот...? — Это несложно. — Не думаю, что обычный человек на такое способен... Это уж слишком. Я покачала головой, не в силах поверить. Но тут мне в голову пришла другая мысль. — Не может быть... Та горничная... Ты убила её, потому что она видела, как ты отравляла нити...? И на этот раз она кивнула с той же лёгкостью.