Я думала, это будет обычный исекай

Мы с Киллианом решили объехать и осмотреть наши владения до наступления зимы. Порядок среди слуг в замке налаживался день ото дня, да и мы сами уже привыкли к жизни в Райзене, так что время для поездки было самым подходящим. Если бы Киллиан отправлялся один, он наверняка объехал бы всё верхом, но мне очень хотелось осмотреть каждый уголок поместья своими глазами. Поэтому он не захотел отпускать меня одну и усадил в открытый экипаж… Точнее, в недавно изготовленный фаэтон. Мы неспешно катили по владениям в лёгкой коляске без верха, откуда открывался прекрасный обзор. — Сейчас в самом разгаре посадка пшеницы и сбор осенних овощей. — Пшеница — главная культура на этой земле. И качество у неё весьма высокое. Помощник Киллиана, сэр Алтенс, подробно объяснял мне всё, мимо чего мы проезжали. Было так чудесно видеть ухоженные поля, где уже пробивались ростки, и цветущие фруктовые сады. Кое-где я замечала крестьян, которые, собравшись вместе, деловито убирали тыквы и морковь и приветствовали друг друга, а дети, ещё слишком маленькие для работы, весело носились вокруг. Проезжая мимо, работавшие в полях люди снимали шляпы и кланялись нам. «А? Что это такое…?» Я заметила кое-что, что меня встревожило, но промолчала, решив сначала осмотреть всю территорию целиком. Экипаж миновал широкие поля и въехал в торговый квартал поместья, где теснились частные дома. Хотя это и был городок, он не был так плотно застроен, как столица, а рынок выглядел довольно неказисто. Но, несмотря на внешнюю скромность, размер рынка оказался не таким уж маленьким. — Пятьдесят процентов населения поместья живёт здесь, на улице Мазука, которую можно считать главным центром поселения. Как и сказал сэр Алтенс, улицы были довольно многолюдными и оживлёнными. Одно только наблюдение за рынком вызывало у меня улыбку. Торговцы громкими голосами зазывали прохожих, кто-то яростно торговался — покупка и оплата больше походили на ссору, дети толпились у прилавков с горячими закусками или просто бродили вокруг, а соседи тепло приветствовали друг друга… Но и здесь я заметила то, что меня беспокоило. «Почему они так делают?» И в полях, где кипела работа, и на этом шумном рынке я видела детей, сидящих в деревянных ящиках с безучастными лицами. Женщины, похожие на их матерей, время от времени поглядывали на них, но были так заняты работой, что не могли уделить им должного внимания. — Сэр Алтенс. А что с этими детьми? Я уже не первый раз вижу, как их сажают в такие деревянные ящики… Сначала я подумала, что это что-то вроде люльки для младенцев, ведь дети выглядели такими маленькими. Но, присмотревшись, я поняла, что в ящиках сидят дети разного возраста. Они с завистью смотрели на других ребятишек, которые свободно играли, или же просто сидели с отсутствующим видом. — Это больные дети. Сейчас, в разгар полевых работ, даже детям в семье приходится помогать, поэтому их берут с собой — присматривать за ними всё равно некому. — Ох…! — Это не эпидемия. Никаких заразных болезней в поместье не зафиксировано. Это дети, родившиеся с врождёнными недугами или болезнями, которые неизлечимы или которые здесь не умеют лечить, как, например, болезнь Кроссо. Услышав это, я поняла, почему мой взгляд так прикипел к этим детям. Дело было в выражении их лиц… Оно напоминало лица детей, которых я видела в онкологическом отделении в своей прошлой жизни. — А есть ли поблизости больница или лечебница, куда могли бы обратиться все жители этой земли? — Больница? Вы имеете в виду лекаря? — Да. Лекарь. Или хотя бы аптекарь… Сэр Алтенс с сожалением покачал головой. — Услуги лекаря слишком дороги для простолюдинов. Всё, что они могут себе позволить, — это сходить к аптекарю, торгующему лекарственными травами. — Но лекарств, приготовленных аптекарем, недостаточно, чтобы вылечить болезнь ребёнка, не так ли? — Простолюдинам трудно попасть к лекарю. Не только в Райзене, но и по всей империи. Разве что богатые простолюдины в столице могут себе это позволить. Я кивнула. Сэр Алтенс не был виноват в том, что жители поместья не могли лечиться у лекаря. Киллиан молча смотрел на меня, а потом улыбнулся. — Похоже, когда мы вернёмся в особняк, у тебя будет ко мне длинный разговор. — Ты удивительно быстро всё схватываешь. — Странно слышать похвалу о своей сообразительности от той, кто не славится острым умом. Я хотела было возразить, но промолчала, чувствуя, что если скажу хоть слово, он непременно припомнит мне, как я «принимала его любовь за одержимость». Как только мы вернулись в особняк, я схватила Киллиана за руку и сразу же начала совещание. — Нам просто необходима лечебница, которой могли бы пользоваться жители поместья. Чтобы эта земля развивалась, нужно увеличивать население. А что может быть важнее для роста населения, чем повышение выживаемости детей и рожениц? — Согласен. Но, как сказал сэр Алтенс, если мы построим лечебницу для удобства жителей, это не значит, что они смогут ею пользоваться, ведь услуги лекаря очень дороги. — Значит, лорд этой земли должен их поддерживать. Я думала о национальном медицинском страховании. Только благодаря корейской медицинской страховке я, бедная и болезненная, смогла выжить. Но ввести такую систему здесь невозможно. Здешние люди скорее купят на лишние деньги лишнюю буханку хлеба, чем заплатят страховой взнос, который покажется им пустой тратой. — Я ведь рассказывала тебе о своей прошлой жизни, помнишь? Там существовало «государственное медицинское страхование». Все граждане платят определённую сумму в качестве «страховки на случай болезни» в зависимости от уровня дохода. У кого доход большой — платят больше, у кого маленький — меньше. — То есть эти деньги откладывают и используют, когда кто-то заболеет? — Там всё гораздо сложнее, но если упростить, то да. Государство получает прибыль, вкладывая общие страховые взносы, а люди, когда болеют, могут пользоваться больницей за небольшую плату. Конечно, это работало только при большом количестве застрахованных. И требовало сотрудничества лекарей. Но я очень хотела создать такую систему в Райзене. — Сейчас у жителей Райзена может и не быть денег на страховые взносы. Поэтому мы должны заменить оплату их лечения отработкой на общественных работах, а как лорды этой земли мы будем покрывать семьдесят процентов их расходов на лечение. Киллиан сглотнул и задумчиво погладил подбородок. — Но если люди толпами повалят к лекарю, мы не сможем оплатить все расходы. — Нет. Ты ведь не забыл, что нам нужно строить дорогу через Филиакские горы? Если учесть оплату труда рабочих, это не будет убыточным делом. К тому же тридцать процентов — их собственные расходы, так что никто не пойдёт к лекарю без крайней нужды. Я и так ждала подходящего момента, чтобы привлечь людей к работам. А платить им всю зарплату сразу было бы для Киллиана обременительно. Если же назвать это «уплатой медицинской страховки» и нанимать людей за отработку, а затем поэтапно покрывать их расходы на лечение, мы сможем решить обе задачи одновременно без серьёзного ущерба для финансов. — Хмм… В этом есть смысл. Тогда сначала нужно подумать о том, как привлечь лекарей. — Систему нужно разработать более детально. Нам также понадобятся способные управляющие. И действовать нужно быстро, чтобы распространить эту систему среди жителей. Так мы сведём к минимуму их недовольство, когда начнутся работы. Киллиан тут же широко улыбнулся. — Моя жена оказалась сущим кладом. Настоящая курица, несущая золотые яйца. — Пожалуйста, не уводи разговор в сторону. — Эдит, иди сюда. Я никогда не могла устоять, когда Киллиан вдруг переходил на «ты». Стоило этому благородному мужчине обратиться ко мне так по-свойски, да ещё с этим его глубоким голосом, как моё сердце таяло. Я замерла, медленно подошла, а он вдруг притянул меня к себе. Усадил на колени и принялся покрывать поцелуями. Губы, кончик носа, щёки, лоб… Интересно, настанет ли день, когда я смогу так же естественно принимать его ошеломляющую нежность и отвечать ему тем же? Пока я размышляла об этом, наслаждаясь теплом его объятий, Киллиан тихо спросил: — В твоей прошлой жизни… тебе было очень тяжело? Он всё ещё не до конца принял историю о моём прошлом, но старался верить мне. — Да… У меня была болезнь, от которой я чуть не умерла. Киллиан молча сглотнул, ничего не ответив. — Когда мне было пятнадцать, у меня была медицинская страховка, хорошая карта на лекарства, и мне повезло, что брат стал моим донором, и это спасло мне жизнь. Но тогда… я не хотела жить. — Почему…? — Родители считали мою болезнь обузой, а старший брат говорил мне умереть. Рука Киллиана, обнимавшая мои плечи, вздрогнула. — Шейн был твоим братом в прошлой жизни? — Нет. Но когда я только вселилась в Эдит, я пришла в ужас, потому что характер Шейна напоминал мне моего трусливого брата из прошлой жизни. Киллиан медленно гладил меня по плечам и спине. Это было такое тёплое прикосновение, словно он утешал Чхве Суну из прошлого, которая никогда не могла сказать ни слова о своей боли. — Теперь, когда я думаю об этом, выходит, что брат спас мне жизнь, и он же меня убил. Он постоянно твердил, что я живу только благодаря ему. — Будь я рядом с тобой в прошлой жизни, я бы отрубил твоему брату голову. — Ха-ха! В стране, где я жила, даже если человек был кругом неправ, самовольное убийство считалось тягчайшим преступлением. Каким бы высоким ни было твоё положение, такого делать нельзя. — Это кажется мне немного несправедливым миром. Я хихикнула и стала рассказывать ему больше о законах и порядках моей прошлой жизни. Киллиану было интересно, но он не соглашался с тем, что казни почти не применялись. Я рассказала ему подробнее о медицинском страховании и системе здравоохранения. Киллиан то и дело спрашивал: «Это что, магия?», — и лишался дара речи, когда я объясняла, что это не волшебство, а просто человеческие знания и технологии. — Так вот, я была человеком, который обязан жизнью таким медицинским технологиям и страховке, и я знаю, как печально и несчастно быть больным. Поэтому я хочу подарить хоть немного надежды больным людям здесь. Киллиан кивнул и снова крепко обнял меня. — Каждый раз, когда я слышу о твоей прошлой жизни, моё сердце разрывается оттого, что меня не было рядом. — Спасибо, что утешаешь меня. В прошлой жизни никого не волновало, исчезну я или нет, но теперь, когда ты здесь и утешаешь меня, это уже неважно. Я говорила искренне. Ещё недавно я с болью думала, что моё место опустеет, и никто этого не заметит. Но теперь всё в порядке. Потому что рядом есть человек, которому не всё равно. Человек, чьё сердце разрывалось бы от боли, если бы я исчезла.