Я думала, это будет обычный исекай

После безумно насыщенного года снова вернулась зима — время, когда приходится тратить накопленное, сидя в тепле. Я и не знала, как сильно ждала эту зиму с тех самых пор, как ветер стал холодным. А всё потому, что в этом году я посадила сладкий картофель на небольшом поле возле замка. Весь урожай хорошо просушили и сложили в амбаре. — Снег валит, как сумасшедший. Киллиан поднялся с кровати и зажёг лампу. Хотя уже было утро, наша комната всё ещё тонула в тихой, тёмной полумгле. Он подошёл к окну, отодвинул штору, выглянул наружу и произнёс: — Кажется, отец меня обманул. Говорил, что снега будет немного, но это совсем не «немного». Гора Филиак, уже превратившаяся в белоснежную вершину, смутно виднелась за пеленой метели. — Всем пора отдохнуть, верно? Я потянулась, встала с постели и позвала Анну. Умывшись и обтеревшись тёплой водой с влажным полотенцем, которые принесла Анна, мы переоделись в тёплую и удобную одежду и отправились на обход замка. Проверили, нет ли повреждений от сильного снегопада, достаточно ли запасов еды, нет ли проблем с отоплением, и не заболел ли кто из слуг. — Какое облегчение. И сегодня никаких проблем. — Было бы хорошо, если бы снег шёл умеренно и прекратился. Нам всегда приходится следить, не пострадали ли жители деревни от сильного снега, но, думаю, в этом году крупных происшествий не будет, ведь мы много сделали для подготовки к зиме. — Давай съедим печёной картошки. — Давай. Я села перед большим камином в гостиной на первом этаже замка и аккуратно разгребла золу под горящими дровами. Затем закопала туда несколько высушенных сладких картофелин. — Хмм. Похоже, в последнее время ты помешана на печёном сладком картофеле. — Вообще-то, мне нравится вот так сидеть и разговаривать с тобой, а потом есть картошку. — Но всё равно. Мне очень нравится есть её с тобой. — …Я не говорю, что сладкий картофель невкусный. Когда я впервые начала печь сладкий картофель, Киллиан недоумевал, зачем графиня роется в золе. Конечно, всё его возмущение утихло, стоило мне положить ему в рот кусочек тёплой печёной картошки. — Откуда ты знаешь, как сажать сладкий картофель? Это тоже из знаний твоей прошлой жизни? — О, нет. Это… Я узнала из книги по земледелию в библиотеке особняка Людвигов. Киллиан, осторожно разгребавший кочергой золу, прикрывавшую картофель, повернул голову ко мне. — Графиня учится выращивать сладкий картофель? — Ну… Я думала, что, возможно, однажды мне придётся сбежать под покровом ночи. Вот и решила научиться выращивать что-нибудь, чтобы заработать на жизнь где-нибудь. Рука Киллиана замерла. — Сбежать под покровом ночи? — Да. Сейчас-то я говорю об этом спокойно, но тогда я была настроена серьёзно. Семья Ригельхофф, казалось, была готова на всё, хотя я изо всех сил пыталась их остановить, а семья Людвигов продолжала сомневаться во мне… Лицо Киллиана снова ожесточилось. Но я не хотела, чтобы он чувствовал себя виноватым. — Я не виню ни тебя, ни семью Людвигов. Тогда я просто случайно наткнулась на эту книгу и подумала, что, возможно, однажды теория пригодится… — Прости, но что бы ни случилось потом, у тебя бы не получилось сбежать под покровом ночи. — Да? Почему? — Потому что я бы бросился за тобой и поймал бы тебя. «Ах, похоже, лицо Киллиана ожесточилось не от вины, а от гнева. Кажется, черты его характера «одержимого мужчины» никуда не делись». — Но если бы я тогда не передумала, сейчас я, возможно, была бы в Дриване или Апентусе. — Нет, я бы искал тебя повсюду и нашёл. И даже если бы ты не передумала в тот момент, ты всё равно была бы здесь, рядом со мной. — Ах… Да, ну, в общем, как скажешь. Почему-то его одержимость, которая должна была быть направлена на Лизи, теперь полностью переключилась на меня. Я подползла к камину проверить, не готова ли картошка, тихо посмеиваясь над «нежными» угрозами Киллиана. «Ой!» Когда я ползла по полу, живот внезапно пронзила острая боль. «Я слишком много ем сладкого картофеля. Наверное, кишечник работает так активно, что живот скрутило». Разве сладкий картофель не помогает от запоров? Благодаря ему в последние дни я часто бегаю в уборную, но иногда живот болит от излишней активности. «Но я не могу отказаться от печёной картошки с Киллианом». Я надела толстые перчатки, достала хорошо пропечённые картофелины и выложила их на тарелку. Затем, приговаривая «Горячо!», очистила их и поделилась с Киллианом. Киллиан, который ел картошку вместе со мной, даже не подозревая, что перепачкал щеки сажей, был до невозможности мил.

***

После долгой зимы в Райзене наконец подул весенний ветерок. — Сезон печёной картошки закончился. Теперь уж не станешь отрицать, что весна началась. Пока другие радуются приходу весны, я, привыкшая печь сладкий картофель у камина всю зиму, немного грущу, что зима ушла. Пока я болтала всякую ерунду, Киллиан, обнявший меня сзади, сказал нечто шокирующее. — Ты всю зиму, помимо основных приёмов пищи, перекусывала печёной картошкой. Похоже, ты немного набрала вес, у тебя тут животик появился. — А? Правда? — Ты почти как медведь — ела и спала, ела и спала. Так что набрать вес — это естественно. — Э-э… Я и не заметила. — Только не мори себя голодом, чтобы похудеть. Ты и так красивая. Киллиан игриво произнёс это, поглаживая мой животик. Почему-то меня это задело, и я шлёпнула его по руке, но он, не смутившись, поцеловал меня в щёку и в губы. — Сегодня мне нужно проверить южную часть поместья. Я скоро вернусь. Отдохни ещё немного. — Не думай только о том, как бы побыстрее вернуться. Главное — осмотри всё внимательно, ничего не упусти. — Ха… Похоже, ты любишь эти земли больше, чем меня. Киллиан притворно надулся, и я, крепко поцеловав его в губы, отправила в путь. Убедившись, что он выехал за ворота, я позвала Анну. — Анна. Приведи лекаря. — Да? Госпожа, вам нездоровится? — Мне нужно кое-что проверить, так что приведи лекаря тихо, никому не говоря. Анна никогда не задавала лишних вопросов, кроме как о моём здоровье. С встревоженным лицом она вихрем умчалась прочь. Я и сама нервничала, но меня поразила мысль, когда я коснулась своего мягкого, округлившегося живота. «А ведь и правда… У меня уже четыре месяца не было месячных. Как я могла не заметить?» Мы с Киллианом, которые весь прошлый год были заняты, прошлой зимой навёрстывали упущенное, проводя всё время вместе. Мы целыми днями были рядом, читали книги, ели печёную картошку, болтали и вместе любовались падающим снегом. Мне было так хорошо, что я и думать забыла, что у меня уже около четырёх месяцев нет месячных. И только сегодня утром, когда Киллиан сказал про животик, я это осознала. «Ну, я ведь не ела ничего странного, верно?» Я немного волновалась, потому что иногда за ужином выпивала глоток-другой вина. «Нет. Может, я и правда поправилась из-за сладкого картофеля, а цикл просто сбился». Ну, задержка была всего на пару месяцев, но в прошлом году я слишком вымоталась, так что могло быть и хуже. Пока я с тревогой ждала, появилась Анна и привела лекаря. — Где вы чувствуете недомогание, госпожа? — Мне не то чтобы плохо… Я просто хочу, чтобы вы проверили, не беременна ли я. При этих словах глаза лекаря и Анны одновременно изумлённо расширились. — Г-госпожа! — Давай пока не будем поднимать шум, Анна. Это может быть просто нарушение цикла. Я поспешила умерить ожидания, боясь, что Анна расстроится. Но лекарь, тщательно меня осмотрев, широко улыбнулся и сообщил радостную новость. — Поздравляю. Вы беременны. И, похоже, уже довольно давно. — У меня не было… Месячных уже около четырёх месяцев. Но вообще-то у меня нерегулярный цикл… — Простите, позвольте на мгновение прикоснуться к вашему животу. Лекарь положил мне на живот тонкое полотенце, осторожно ощупал его, задал ещё несколько вопросов и кивнул. — Думаю, вы уже на третьем-четвёртом месяце. Так что к этому лету благая весть разнесётся по всем нашим землям. Только тогда я смогла с облегчением улыбнуться. — Ваш ребёнок — очень хороший малыш. Он не утомлял мать и не доставлял ей утреннего недомогания. — Теперь, когда вы об этом сказали… Как бы я ни любила сладкий картофель, мне казалось, что я ем его слишком много. Это тоже влияние беременности? Но я слышала, что от еды может быть отравление… — Возможно. Но вы ведь не чувствуете недомогания? — Кажется, нет. Я ведь ела и спала, ела и спала, и никакой боли не было. Лекарь выглядел счастливым, а вот плечи Анны поникли. — Мне стыдно за себя. Я — личная горничная, а даже не заметила, что моя госпожа беременна. — Почему же это вина Анны? Ни Киллиан, ни я сама этого не знали. Наверное, этот малыш очень тихий. Успокоив Анну, я стала ждать возвращения Киллиана домой, испытывая смесь предвкушения и тревоги. Киллиан вернулся в замок ещё до ужина, как и обещал, что придёт пораньше. Мы, как всегда, накрыли стол в нашей комнате и уютно поужинали. — На юге поместья всё в порядке? — Да. Я думал, нужно чинить мост через ручей, но ничего серьёзного. — Какое облегчение. Киллиан кивнул, отпил глоток вина, посмотрел на меня мягким взглядом и улыбнулся. — Что такое? — Просто… Я сейчас так счастлив. Иногда мне кажется, что я так счастлив, что даже не верится… Я была рада видеть Киллиана счастливым. Но я нахмурила брови, делая вид, что озадачена. — Что же мне делать, Киллиан? Похоже, скоро… твоя счастливая жизнь рухнет. Лицо Киллиана мгновенно застыло, будто его пронзили острым ножом в самое сердце. — Что случилось, Эдит? По одному его лицу было видно, что в его голове проносятся самые ужасные картины. Я решила сказать правду, пока он не начал думать о чём-то совсем страшном. — Понимаешь… Ты сказал, что я поправилась и у меня появился животик… — Ты не так уж и поправилась. Я ошибся. Я был неправ. — Д-дело не в этом. Я вызвала лекаря и спросила… Услышав, что я вызывала лекаря, Киллиан даже выронил нож и вилку. Он подошёл ко мне, опустился на колени и крепко сжал мою руку. — Эдит… Что бы ни случилось, я буду рядом с тобой. Не бойся. Я сделаю всё, чтобы достать лекарство… — Нет, дело не в этом… У меня в животе ребёнок. Видели бы вы лицо Киллиана в этот момент. Никогда раньше я не видела у него такого глупого выражения. — Это правда? — Да. Правда. — То есть, у нас… будет ребёнок? — Да. И вдруг по его щекам потекли слёзы. — Киллиан…? — Спасибо… Спасибо, Эдит… Спасибо… Он стоял на коленях, целовал тыльную сторону моей ладони и без конца повторял слова благодарности. Мои глаза тоже защипало, и я расплакалась вместе с ним. Но на этом его волнение не закончилось. Со следующего дня мне запретили покидать комнату даже на полдня. Со мной обращались как с хрустальной вазой, которая может разбиться в любой момент. Не стоило недооценивать этого одержимого главного героя…