Я думала, это будет обычный исекай

С тех пор как я забеременела, я стала больше спать и видеть сны. Но запоминала их редко. Однако однажды, когда луна почти скрылась за тучами, мне приснился невероятно яркий, живой сон. «Хм? Этот запах...» Запах, который я давно забыла, — но не до конца. Запах лестничной клетки старого многоквартирного дома: сырой, промозглый. — Чёрт... Ах, да что ж такое, чёрт! Кто-то бормотал. Почему-то мне казалось, что я знаю, кто это. — Она и правда умерла? Ох, я с ума сойду! Так и есть. Мой брат. Каждый раз, когда он открывал рот, от него разило алкоголем. Брат спустился по лестнице и поднёс руку к моему носу — я лежала на полу. Потом поднялся обратно и заметался туда-сюда. — Успокойся, давай успокойся. Сначала... Мне нужно убираться отсюда. Затем, оглядевшись — нет ли свидетелей, — он перевёл взгляд на мою сумку, упавшую на пол. «С пустыми руками он просто так не уйдёт». Я смотрела на брата сверху, пока он рылся в моей сумке, словно ждала, что так и будет. Брат, хоть и дрожал, нашёл мой кошелёк и убежал, прижимая его к груди. Ни капли родственной привязанности. Но, как я и думала, его быстро поймали. Он снимал наличные в разных местах по моей карте — как тут не попасться? Камера в круглосуточном магазине у банкомата засняла его. Он даже купил сигареты по моей карте ранним утром после ночи, проведённой за азартными играми... «Ух, идиот». Брат попытался убежать от приехавших полицейских, но, когда его поймали, покорно дал себя увести, словно махнул на всё рукой.

***

Картинка сменилась, и перед глазами возникло знакомое место. Офис, где я работала. — Да что же случилось? Впервые в жизни вижу человека, о котором говорят в новостях. Все перешёптывались. Но на их лицах читался скорее нездоровый интерес и любопытство, чем сожаление или печаль. Зато у Ан Ён Ын, которая вставляла мне палки в колёса, и у начальника Пака, который вечно был мной недоволен, лица почему-то были ещё мрачнее. — Мне... мне так стыдно. В тот день, когда Суна умерла, я поступила с ней очень плохо, — раздавался чей-то голос. — Что? Что случилось? — Было такое... Но я не знала, что вижу Суну в последний раз. — Эй, что сделано, то сделано. Даже если ты жалеешь, она не вернётся. Просто забудь об этом. Ан Ён Ын вздохнула, переписываясь с кем-то по рабочему мессенджеру. В это время начальник Пак закончил разговор по телефону, медленно поднялся, огляделся и сказал: — Слушайте, мне нужно два-три человека, чтобы после работы съездить на похороны Суны в качестве представителей... Есть желающие? Ан Ён Ын подняла руку: — Я поеду. — А, да, Ён Ын. Значит, я и Ён Ын... Кто-нибудь ещё? Но все только переглянулись и рук не подняли. В итоге с нами поехали новички, которые меня толком не знали. «Смешно. Никто из тех, кого я считала близкими, не пришёл». Я этого почти ожидала, но когда увидела своими глазами, стало немного обидно. Всю дорогу до похорон они молчали. — Почему я так разозлился в тот день? — нарушил тишину начальник Пак. — Да? Когда, начальник? Новичок, который ничего не знал, явно пытался подлизаться. — За день до смерти Чхве Суны... я разозлился из-за полной ерунды. Я же видел, что она паникует, но меня это так раздражало... — Начальник... Ан Ён Ын, сидевшая рядом, не могла вымолвить ни слова о том, как она тогда меня оклеветала. Она только кусала губы. — Я правда не думал, что так выйдет... Ха-а... Сказал такие грубости человеку, который с самого начала так усердно работал... Мне так стыдно. Лицо начальника Пака было совсем расстроенным. В этот момент сбоку послышались всхлипы. Ан Ён Ын чуть не расплакалась. — Мне тоже очень жаль Суну... Увы... Начальник Пак кивнул, словно всё понимал, несколько раз похлопал её по плечу, оставив ничего не понимающего новичка в замешательстве. Как и ожидалось, гостей на моих похоронах было немного. Друзей у меня почти не было, поэтому в основном пришли родственники. Отец просто курил сигарету, а мать плакала и жаловалась тёте: — Не знаю, почему мне так не везёт по жизни. Всего двое детей — один с детства больной, второй — проблемный и приносит одни неприятности... О боже, что же мне делать, сестра. — Увы... Не спрашивай меня об этом. Суны уже нет, что ты собираешься делать с Суханом? — Я слышала, если семья просит о снисхождении, то срок могут уменьшить. Но на сколько... Никто даже не упомянул, что меня убил мой же брат. Всех волновало только, что будет с братом на суде. «Я и не ждала ничего особенного, но... горько». Когда я вздохнула, картинка перед глазами расплылась, и появилось другое знакомое место. Моя комната. Наверное, похороны уже закончились, и мама с папой разбирали мои вещи. — Ох, моё бедное дитя, Суна... Суна... — Моё бедное дитя!.. Я вдруг удивилась, почему они так себя ведут. Мать плакала, глядя в мою тетрадь расходов, а у отца покраснели глаза, когда он открыл мой шкаф. В тетради было записано, когда и сколько денег брат у меня украл и на что их потратил. Иногда, когда я не могла удержаться и заказывала что-то дорогое, то ставила звёздочку от чувства вины... — Увы... ты покупала пиццу на вынос всего раз в месяц, и то за десять тысяч вон... ой, моя бедная дочка! Мать вытирала лицо платком и плакала. В шкафу, который открыл отец, висело немного моей одежды. — Моя бедная дочка... ты даже одежды себе не покупала... Отец плакал, глядя на пальто, которое купил мне, когда я окончила среднюю школу. «Если подумать, я носила его больше десяти лет...» То самое хаки, которое я специально взяла на размер больше, чтобы сидело свободно. Я берегла его и носила очень аккуратно. Это была первая и последняя дорогая вещь, которую отец тогда мне купил. Пальто простого фасона, которое всё ещё можно было носить. Однако рукава и бока уже изрядно протёрлись. — Ох, Суна, прости меня! Прости, что я не смогла быть тебе хорошей матерью, Суна! Мать била кулаком по полу и горько рыдала, а отец закрыл лицо рукой и отвернулся. Казалось, родители наконец осознали, что меня нет. И от этого зрелища мне вдруг стало спокойно. «Как же я благодарна, что они всё-таки думают обо мне. Я... я боялась, что ничего для них не значила». Мне было жаль родителей, но вся обида, накопленная в прошлой жизни, наконец ушла. Я довольно улыбнулась — и картинка перед глазами снова сменилась. «А?» Это был мой бывший парень, который расстался со мной прямо перед моей смертью. Он сидел у себя в комнате с окаменевшим лицом. На телефон непрерывно сыпались уведомления. — Эй, я слышал, та девушка из такого-то района умерла. Твоя девушка ведь тоже живёт в этом районе? Это точно не она, да? — По новостям сказали, её убил родной брат. Но у твоей девушки ведь тоже есть брат, верно? Жутковато! — Кстати, а что ты сегодня делаешь? Говорят, ты не вышел на работу. Его друзья перешучивались по поводу истории о «госпоже Ч», которую убил брат, — эта новость разлетелась по интернету. Они, похоже, понятия не имели, что «госпожа Ч» — это я. Но мой бывший, кажется, догадался. — Суна... возьми трубку, пожалуйста... Он схватил телефон и снова набрал мой номер. На экране высветилось: «Чхве Суна (42)». Похоже, он звонил мне уже сорок два раза. «Абонент выключен или находится вне зоны действия сети...» Он сбросил вызов, прослушав автоответчик, который слышал уже много раз, и снова открыл последнее сообщение, которое я ему отправила. «Малыш, меня поставили в выходные смены, придётся работать сверхурочно. Прости, увидимся на следующей неделе. Куплю тебе что-нибудь вкусно» (18:08) Чхве Суна: «Хм, ладно. Я в порядке, так что не перетруждайся» (18:09) «Ага. Спасибо, что понимаешь» (18:09) Чхве Суна: «Ты говорил, что работаешь сверхурочно, значит, та женщина, с которой ты идёшь, твоя начальница? Видно, вы там очень усердно трудитесь. Вот и вкалывайте, пока кости не переломаете! И больше мне не пиши!» (19:42) На экран упала слеза. — Суна, прости меня, прости... я правда был неправ... Суна... Увы, что же мне делать, что же мне делать, Суна... Он прижимал телефон к груди, трясся и плакал. Я никогда не видела его таким. Если бы я в тот день пошла на свидание, как мы договаривались, то, возможно, хоть на время избежала бы смерти от рук брата. Поэтому он, видимо, считал мою смерть своей виной. Но это случилось бы в любом случае, пока мой брат оставался таким, каким он был. Я постояла там ещё немного, слушая, как он без конца извиняется. «Спасибо, что сожалеешь. У меня всё хорошо, так что забудь меня и живи счастливо». Отчего-то на глаза навернулись слёзы. Но я знала: эти люди в конце концов справятся с этой печалью и пойдут дальше. Так же, как когда-то смогла я.

***

Я проснулась и медленно открыла мокрые от слёз глаза. Рядом спал Киллиан. Он массировал мне руки и ноги, пока я не засыпала, и я знала, как нелегко ему это давалось после тяжёлого рабочего дня. Но он ни разу не пропустил этот ритуал. «Вот оно что. Это мой мужчина». Если бы не опыт и воспоминания прошлой жизни, я могла бы упустить и его — эту головокружительную любовь, о которой даже не мечтала в прошлой жизни. Но теперь, когда она у меня есть, я ни о чём не жалею. Я легонько поцеловала спящего Киллиана в щёку. — М-м-м...? Эдит...? — пробормотал он низким, сонным голосом. Это было так мило. — Я люблю тебя, Киллиан. — Я люблю тебя сильнее, Эдит. Киллиан даже не проснулся, но сказал, что любит меня, и тепло обнял. «Я правда проживу эту жизнь без сожалений. И моя прошлая жизнь — Чхве Суны — тоже не была напрасной». Меня переполнили чувства, и я дала себе это обещание.