Я думала, это будет обычный исекай

«Кажется, она понимает, что значит работать с документами, связанными с оружием, но, думаю, не догадывается, что это — начало эпизода, который её задушит». Лизи, прекрасно осведомлённая о положении Эдит, делала вид, что ничего не замечает, но краем глаза следила за её работой. Ещё раньше она отметила, что Эдит отлично справляется. Та не запаниковала, когда ей внезапно доверили важные документы, и быстро рассортировала их по категориям, лишь мельком просмотрев. «Кем она работала в прошлой жизни?» Лизи изо всех сил старалась скрыть беспокойство из-за того, что Эдит казалась способнее её самой. Но тут действия Эдит привлекли внимание Лизи. Эдит систематизировала всю информацию из документов, оформляя их в виде таблиц, которых не было в других бумагах. «О? Отлично! Вот оно!» В тот же миг у Лизи созрела идея, как организовать утечку этих документов и выставить Эдит виновной. «Ведь в оригинальной истории ни разу не говорилось, что для систематизации документов используют таблицы...!» Осознав это, Лизи поспешно добавила в этот мир установку: «В оформлении документов таблицы не используются». Поскольку никто понятия не имел о том, что такое «таблица», Эдит сразу же признали бы виновной, если все документы, которые она так аккуратно разложила с помощью «таблиц», нашли у семьи Ригельхофф. Однако Эдит, не подозревавшая о злых намерениях Лизи, полностью проигнорировала её слова о том, что «так не принято», и, более того, попросила герцогиню оценить её способности, чем окончательно испортила Лизи настроение. «Она так радуется, словно совершила нечто грандиозное, просто сделав какую-то мелочь? Но это меня не остановит». Хотя Лизи улыбалась Эдит самой невинной улыбкой, внутри у неё уже был заточен острый нож. «Рано или поздно семья Ригельхофф пришлёт Эдит письмо с приказом украсть документы, верно?» Тогда Лизи достала документы, которые Эдит так аккуратно оформила. Сделала с них копии, подделала её почерк и отправила семье Ригельхофф. Это было так легко, так просто. В оригинале Эдит немедленно признали виновной в этом преступлении. «Что же она теперь будет делать? Даже если она этого не совершала, всё равно происходит именно так, как диктует оригинальное течение истории». Лизи была в восторге, предвкушая реакцию Эдит на весь этот переполох. Однако Эдит, вопреки ожиданиям, оставалась на удивление спокойной. А затем Клифф и Киллиан начали проверять, где бывала Лизи и есть ли у неё алиби. Такого ещё никогда не случалось. «Что? Почему Клифф и Киллиан расследуют мои передвижения? Вы должны допрашивать Эдит, а не меня!» Хотя внутри у неё всё кипело, Лизи до конца притворялась, что ничего не знает. Прошло несколько дней. В точности как по оригинальному сюжету, герцог Людвиг обнаружил документы, которые Лизи отправила семье Ригельхофф. Разумеется, это станет «неопровержимым доказательством вины Эдит». «Теперь-то она даже возразить не сможет? Она что, с ума сошла?» Этот эпизод был первым серьёзным препятствием, с которым сталкивались все предыдущие Эдит. Лизи шла в кабинет герцога, куда её вызвали, предвкушая, что и эта Эдит потерпит сокрушительное падение. Войдя, она ощутила ту самую напряжённую атмосферу, которую и ожидала. Её вызвали для «дачи показаний», и она разыграла крайнее удивление, украдкой изучая выражение лица Эдит. «Всё ещё держится?» — подумала Лизи, но была уверена, что та вот-вот сломается. Она ответила на вопросы герцога и методично выставляла Эдит виновной. Однако та не выглядела испуганной — скорее, она словно насмехалась над ней. Прежде чем выйти из кабинета, Лизи бросила на неё последний взгляд, гадая, не показалось ли ей, но Эдит по-прежнему гордо вскинула подбородок. «О чём, чёрт возьми, она думает? Разве не страшно сидеть перед герцогом в роли преступницы?» Лизи сгорала от любопытства и потому дождалась Эдит у дверей её комнаты. Она рассчитывала, что, когда Эдит вернётся в сопровождении рыцаря и горничной, можно будет изобразить участие и попытаться выведать её мысли. Но провожал Эдит вовсе не рыцарь и не горничная. — Лизи...? — О! Киллиан... Эдит...! Лизи была так ошарашена, что едва не потеряла лицо. Однако она быстро нацепила обеспокоенную маску и перевела взгляд на обоих. Эдит выглядела измученной, но для человека, которого только что едва не вышвырнули из дома, она была пугающе спокойна. И странной была не только Эдит. — Лизи. Давай больше не будем об этом. — Киллиан? — Не вороши то, что прошло. Забудь. Хорошо? Киллиан вовсе не был взбешён новостью, которая могла бы навсегда изгнать Эдит. Напротив, он просил её всё забыть. Эдит ещё даже не выполнила условия первого этапа, а чувства Киллиана к ней уже полностью переменились. «Как это вышло? Разве изменение персонажа не угрожает самому течению оригинальной истории? Эдит Ригельхофф! Что ты натворила?!» Впервые по спине Лизи пробежал ледяной холодок.

***

«Теперь полагаться только на исключительные условия — слишком рискованно. Одного течения оригинальной истории недостаточно. Нужно усерднее работать над Киллианом». Пока Лизи размышляла об этом, пришло известие, что Эдит потеряла сознание. Едва слуга сообщил об этом Киллиану, тот стремительно бросился к ней, подхватил на руки и унёс в её комнату. Лизи, прибежав следом, столкнулась с выходящим оттуда Киллианом, на лице которого застыло сложное, противоречивое выражение. Она взяла его за руку — и мгновенно определила «степень заражения» Киллиана. «Он уже совсем не тот, что оригинальный Киллиан на этом этапе!» Теперь он испытывал чувство вины перед потерявшей сознание Эдит. Киллиан Людвиг чувствовал себя виноватым перед Эдит Ригельхофф. K никогда не писала ничего подобного. Из-за этого разрыва с оригиналом Киллиан мучился жесточайшими головными болями. — Киллиан, это не твоя вина. Лизи принялась утешать его, вливая в него силу оригинального автора — так она ослабляла его боль, попутно укрепляя его изначальные черты и заставляя бессознательно льнуть к ней. Но сила отторжения у Киллиана оказалась неожиданно мощной. — Похоже, Эдит более мягкосердечна, чем кажется. Она так переволновалась, что рухнула без чувств... — Может, ей было просто очень больно оттого, что никто не верит в её невиновность. Казалось бы, он всё ещё должен её ненавидеть, но почему-то Киллиан откровенно защищал Эдит. «Никогда ещё такого не было...» Внутри у Лизи поселился холодный, липкий страх. И он оправдался уже через несколько дней. [Условие первого этапа исключения выполнено. Исключительная ситуация. Власть оригинального автора уменьшена. Условия первого этапа аннулированы.] Лизи, забывшаяся коротким сном, вздрогнула, услышав во сне голос проводника. «Что? Уже?» Многие из предыдущих Эдит успешно выполняли условия первого этапа, но такого никогда не случалось в подобной ситуации. «Какую часть оригинала она использовала?» В ответ на мысленный вопрос система мира показала ей тот самый фрагмент, которому последовала Эдит, — словно отрывок из оригинального течения. Это была сцена, где Эдит, измученная скандалом с утечкой документов, ночью прокралась в спальню Киллиана и соблазнила его. «Она последовала ЭТОМУ эпизоду?!» Лизи поспешно принялась проверять события прошлой ночи. Перед ней раскрылась Книга — система, переписывающаяся в реальном времени, так что последние страницы пока оставались пустыми. Она быстро листала, отыскивая ту самую сцену. Но ей пришлось захлопнуть Книгу, не дочитав и до половины. Там разворачивалось такое откровенное содержание, какого она никогда не сочиняла. «Это невозможно... Какой абсурд!» Киллиан и Эдит вступили в физическую связь, какую невозможно было даже вообразить. Киллиан — её, Лизи, второстепенный герой — полностью отвернулся от неё и принял Эдит. Даже когда срабатывали условия первого этапа, ничего подобного ещё не происходило. «Как, чёрт возьми...!» Ситуация была возмутительной, но она понятия не имела, с чего начать исправлять написанное.

***

Некоторое время Лизи присматривалась к Эдит и старалась укрепить с ней отношения. К счастью, та не таила зла, несмотря на отчуждение Синклеров. Более того, иногда Эдит вела себя как её защитница. Так случилось и на базаре, устроенном графиней Эрменией, когда они столкнулись с графиней Бринн, смотревшей на Лизи как на бельмо на глазу. Графиня Бринн принялась язвительно насмехаться над Лизи, не стесняясь в выражениях. Но тут Эдит шагнула вперёд, заслонив её собой. — Похоже, некоторые до сих пор не научились вести себя в приличном обществе. Провинциалы так и шастают по базару, не зная своего места. Даже Лизи опешила от такой дерзости. Эдит ещё какое-то время обменивалась колкостями с компанией графини Бринн и, когда те наконец ретировались, зло смотрела им вслед до появления Клиффа. Он прошептал Лизи: — Ты в порядке? В его глазах читалась искренняя забота. «Никак не могу понять почему». Зная оригинал, она могла бы понять, если бы Эдит просто хотела показать себя с лучшей стороны перед главными героями. Но всё равно — почему она защитила Лизи, ни секунды не колеблясь? Для K, которая на дух не переносила людей лучше себя, Эдит была совершенно непостижима. Но если Эдит и правда такая простодушная и наивная — что ж, тут уж ничего не поделаешь. Эдит всегда гордилась собой, высоко держала подбородок и ни разу не попыталась угодить Киллиану. Лизи не знала, что именно в ней вызвало такую перемену, но даже здесь, на базаре, Киллиан повёл себя не так, как должно было по оригиналу. Лизи первой его поприветствовала, но его взгляд был устремлён прямо на стоявшую в стороне Эдит. — Как поживаешь? — Да разве есть что-то особенное? Просто... было скучновато. — Это потому что меня не было рядом? — Ха! Правда... Не слишком ли ты самоуверен? Хотя ни он, ни она ещё не осознавали этого, между ними уже струилась тонкая, едва уловимая нить привязанности. Они лишь на миг встречались глазами и тут же отводили взгляды, но на губах расцветала невольная улыбка; они украдкой поглядывали друг на друга, делая вид, что смотрят куда-то в сторону, и тихо покашливали, чтобы скрыть яркую улыбку, которая сама собой растягивала губы... Если Эдит не выполнит до конца все три условия исключения, течение оригинала всё ещё будет иметь силу. Но никто не сможет предсказать финал, если их повествование успеет сложиться в нечто прочное и неразрывное.