Я думала, это будет обычный исекай

«Киллиан… всё дальше отходит от своего первоначального образа». Лизи нервно сглотнула. Она никогда прежде не сталкивалась с такой ситуацией и понятия не имела, что делать. Но делать что-то было необходимо. «Нужно во что бы то ни стало сохранить остатки силы оригинального автора. А для этого придётся использовать второстепенных персонажей, которые ещё не вышли из-под контроля». Лизи решила задействовать принцессу Кэтрин, чтобы втянуть Эдит в неприятности во время Фестиваля Основания. Подготовка к празднику шла в целом как в оригинале, и это немного успокоило Лизи. Клифф заказал для неё платье в самом дорогом бутике столицы. Герцог и герцогиня Людвиг преподнесли ей фамильное ожерелье «Свет Лоррейн». «Да! Потому что я — главная героиня!» Но едва она успела так подумать, дверь кабинета герцогини распахнулась, и вошли Киллиан с Эдит. — Все уже здесь. Мы только что вернулись. Киллиан улыбался, но Лизи сразу заметила, что он в бешенстве, а его взгляд прикован к «Свету Лоррейн». — Что ты дашь надеть Эдит, своей невестке? Герцогиня растерялась под его острым взглядом. — Почему бы тебе не выбрать для Эдит? Всё, что угодно. — О, это хорошая мысль. Эдит, как тебе это ожерелье? — А?.. Это?.. — Это сокровище дома Людвигов. У тебя на него не меньше прав. Может, наденешь его на Фестиваль Основания? Это было неслыханно. Лизи, прожившая в этом мире романа уже несколько раз, впервые столкнулась с тем, что «Свет Лоррейн» готовы у неё отобрать. Но Эдит мягко успокоила Киллиана: — Это поистине прекрасное и драгоценное украшение, но в этот раз я, пожалуй, вежливо откажусь. Мне кажется, оно гораздо больше подойдёт Лизи с её голубыми глазами. — Но... — И я уверена, что у тебя отменный вкус, так что ты и сам видишь: платье, которое мы сегодня заказали, совсем не сочетается с этим ожерельем. Киллиан наконец отступил. Но Лизи не чувствовала благодарности — лишь унижение. «Надо же... я сохранила „Свет Лоррейн“ только благодаря жалости Эдит!» Она просто не имела права смотреть на эту женщину свысока! Ведь это она всегда смотрела на всех свысока. Она — создатель и главная героиня этого мира. И какая-то подселенка не смеет её оттеснять. Уязвлённая до глубины души, Лизи отправилась во дворец к принцессе Кэтрин и осторожно завела разговор об «отравленных нитках для вышивания». Она упомянула, что подозрение пало на семью Синклеров, но так ловко вывернула рассказ, что главной злодейкой выставила Эдит. Принцесса Кэтрин, как и ожидалось, прониклась подозрением. «По крайней мере, на Фестивале Основания её ждёт хорошая порция унижения». Лизи ждала праздника, предвкушая, как Эдит опозорят перед всем двором.

***

Цок-цок... Цок-цок-цок... В карете, направлявшейся в императорский дворец, Лизи то и дело прислушивалась к странному звуку, доносившемуся откуда-то с самого начала поездки. «Что это за звук? Неужели история искажается?» Она нервно огляделась и наконец спросила Клиффа: — Тебе не кажется, что уже некоторое время откуда-то доносится странный звук? Но Клифф, похоже, уже знал ответ: — Должно быть, две дружелюбные канарейки клюют карету. — Что?! Лизи ошеломлённо уставилась на смущённых Эдит и Киллиана, которые переглядывались с виноватым видом. «Да как вы смеете выказывать нежности прямо передо мной!» Они и раньше подавали знаки, но теперь всё было настолько очевидно — эти двое были влюблены, и скрывать это уже не получалось. «Проклятье! Если бы у меня осталось хоть немного сил, я бы просто так это не оставила!» Но, увы, она ничего не могла поделать. Остатки силы нужно было беречь для более важного дела. Скрепя сердце, Лизи вошла в императорский дворец, уповая лишь на то, что принцесса Кэтрин отлично сыграет свою роль. Принцесса Кэтрин вела этот эпизод в точности как по оригиналу, помогая Лизи блистать на глазах у всего двора. Семейство Синклеров изумлённо переглядывалось, глядя, как Лизи шествует за принцессой, а придворные дамы кланяются ей. «Да, граф Синклер по-прежнему злодей для меня». С невинным и смиренным лицом Лизи, стоя за спиной принцессы, перебирала в уме планы. На первый взгляд этот эпизод Фестиваля Основания шёл как по оригиналу, но, если присмотреться, линия Эдит явно существовала отдельно. Вот герцогиня вышла в платье, которое выбрала для неё Эдит... «На базаре она надела платье, выбранное мной. А на Фестивале Основания — выбранное Эдит. Такое чувство, будто меня задвинули на второй план». Оба платья были прекрасно приняты публикой, но масштаб события оказался разным, так что в итоге победа осталась за Эдит. Более того, Киллиан и Эдит так откровенно демонстрировали свою привязанность, что внимание гостей то и дело переключалось на них. Словно этого было мало, они ещё и танцевали — так страстно и горячо, что все взгляды были прикованы только к ним. Они даже оттеснили графа Ригельхоффа и вышли на балкон. Дамы, прежде вздыхавшие по Киллиану, с самого начала церемонии не сводили с него глаз, и интерес к Лизи заметно поугас. Даже Лейла Синклер, всегда завидовавшая Лизи, теперь полностью переключилась на Эдит. «Но принцесса Кэтрин будет добра только ко мне и сыграет свою роль как надо. Она ещё не встречалась с Эдит и не могла попасть под её влияние». В этом Лизи была уверена. И действительно: Кэтрин подошла к Эдит, встретилась с ней взглядом — и принялась оскорблять. — Так это и есть дочь Ригельхоффов? Этот брак был навязан герцогу наглыми требованиями, не так ли? Какая бесстыдная семейка... — Ваше Высочество...! — Ах да! Я слышала и об этом. Слышала, что недавно Лизи отравили. Почему ты не сказала мне, зная, как мы с ней близки? — Это потому, что Лизи... — ...Потому что твоя жена под подозрением? Лизи с наслаждением наблюдала, как Кэтрин набрасывается на Эдит, и прикидывала, когда лучше вмешаться. Но и на этот раз вперёд выступил Киллиан. Когда принцесса Кэтрин оскорбила Эдит, он пришёл в ярость и бросился на её защиту. — Это забавно, Киллиан. Будто ты никогда и не любил Лизи... — Точно так же, как Ваше Высочество отказались от своих чувств к Клиффу, потому что он полюбил Лизи. Разве могу я и дальше цепляться за Лизи с безнадёжной любовью? Впервые слово «отказаться» сорвалось с губ Киллиана. Лизи почувствовала досаду пополам с горечью, видя, как он начисто теряет образ её второстепенного героя. Пришлось влезть в эпизод, который она планировала оставить принцессе Кэтрин: она чувствовала — случится что-то страшное, если не остановить Киллиана сейчас. Но даже Лизи оказалась не в силах унять его гнев. — Лизи, это ты рассказала принцессе о том происшествии? Холодный взгляд Киллиана, какого она никогда прежде не видела, заставил её похолодеть. «Да как такое вышло?! Неужели всё из-за того, что я положилась на Кэтрин с её вспыльчивым нравом?» Киллиан продолжал возражать принцессе, невзирая на присутствие Лизи, и в конце концов Кэтрин, стиснув зубы, была вынуждена извиниться перед ним и Эдит. Уж лучше бы всё на этом и закончилось, но... — Если уж ты так печёшься о Киллиане, почему бы тебе не остановить собственного отца? — Я уже пыталась убедить отца по-своему, но... — Ты хочешь сказать, что действительно сделала всё возможное, чтобы граф Ригельхофф не поддерживал эрцгерцога Лэнгстона? Ты ведь понимаешь, о чём я? Эдит приподняла бровь и едва заметно улыбнулась. Она ловко обошла ограничения и раскрыла своё истинное положение. Принцесса Кэтрин начала менять отношение. — Гм... Прошу прощения. Я думала, что Киллиана принудили к браку эти трусы, а Лизи запугали. Извинившись, Кэтрин вдруг расхохоталась, когда Киллиан рассказал ей, что Эдит страстно хотела с ней поздороваться, но робела. Увидев смех принцессы, дворяне, что уже давно косились в их сторону, поражённо замерли. И только тогда Лизи осознала: титул «наперсницы принцессы», прежде принадлежавший безраздельно ей одной, раскололся надвое. «Эдит стала главной героиней! Нужно немедленно что-то предпринять, пока она окончательно не закрепилась в этой роли и её не стало слишком трудно убить!» Авторских сил почти не осталось, но Лизи, чувствуя себя отодвинутой, принялась втайне планировать убийство Эдит. К счастью, когда-то, работая над романом, она вписала туда мужчину, который был одержим Эдит и повсюду за ней следовал. Лизи дала ему имя «Фред Сицилия» и добавила установку: он до полубезумия влюблён в Эдит. Едва она создала эту не существовавшую прежде деталь, как её силы утекли, словно вода. Собрав воедино все возможные вероятности — используя Лейлу Синклер и герцога Людвига, — Лизи сама завела Эдит в ловушку. Она дождалась дня, когда Киллиан с утра уехал из особняка. «Рядом не будет никого, кто смог бы ей помочь. На этот раз всё получится». Эдит, ни о чём не подозревая, относилась к Лизи как к лучшей подруге. Лизи даже на мгновение подумала, что с этой Эдит было бы весело играть, не явись она сюда разрушать её историю. Но куда важнее для Лизи было оставаться единственной главной героиней этого мира, который она же и создала. И она завлекла Эдит своим мягким, обволакивающим голосом: — Эдит... Ты случайно не любишь любовные романы... немного откровенного содержания? Эдит с радостью клюнула, словно удачно подвернулся случай сблизиться. — Я знаю один книжный, который славится именно такими, эротическими романами. Хочешь сходить туда со мной? Не ведая, что идёт навстречу смерти, Эдит приняла приглашение Лизи и шагнула в тёмный переулок. Время близилось к полудню. «Скоро появится Фред Сицилия». Фред Сицилия не спал уже двое суток — с того самого дня, как на чаепитии в его доме Лейла Синклер намеренно обронила заветные слова: — Эдит Ригельхофф послезавтра, около полудня, пойдёт в переулок возле улицы Ле Бель Марри. В книжную лавку, где торгуют этими развратными книжонками. Что ж, этого и следовало ожидать от особы её пошиба. Этого оказалось достаточно, чтобы одержимый Эдит безумец вышел на охоту.