Я думала, это будет обычный исекай

Примерно через час где-то в переулке неподалёку от книжной лавки «Миллейн» раздался громкий женский крик — и тут же оборвался. Но никто не обратил на него внимания. В таких переулках каждый сам за себя. «Ну давай же, сдавайся... Ха-а... Просто умри поскорее...» — Где госпожа Эдит? — голос Анны прозвучал резко и требовательно. — Я тоже её ищу, — ответила Лизи и поспешила уйти прочь. Анна в отчаянии бросилась в переулок, где находился магазин, но сил одной лишь Анны было бы недостаточно, чтобы остановить Фреда Сицилия. [Когда Эдит Людвиг умрёт как злодейка, история вернётся к оригинальному течению. До смерти осталось три минуты.] Вот оно. То самое объявление, которого она так ждала. И едва прозвучали эти слова, перед ней возник Киллиан. «Что?! Почему Киллиан здесь?!» — Лизи. Ты одна? Где Эдит? Лизи испугалась, но Киллиан выглядел ещё более потрясённым. — Я-я тоже ищу Эдит. Она вдруг пропала... Как ни была она поражена, ответила Лизи на удивление спокойно. Эдит всё равно скоро умрёт — какое это теперь имеет значение? Но тут из переулка выскочила Анна и вцепилась в Киллиана: — Госпожа Эдит! Она не выходила из того переулка! И в тот же миг система этого мира повторила своё зловещее предупреждение: [Когда Эдит Людвиг умрёт как злодейка, история вернётся к оригинальному течению. До смерти осталось три минуты.] Время до смерти увеличилось. Совсем как тогда, во время катастрофы на яхте. «Что она, чёрт возьми, делает, чтобы так тянуть время?!» Пока Лизи стояла, расширив глаза от изумления, Киллиан уже бросился обыскивать проулки. Лизи молилась, чтобы Эдит умерла немедленно. Киллиан и Анна молились, чтобы она продержалась ещё немного. Время до её смерти продлевалось ещё дважды. Мгновение спустя гулкий грохот эхом разнёсся по переулку. Киллиан и его рыцари ворвались в заброшенный дом. — О, нет...! С губ Лизи сорвался тихий стон, но система безжалостно объявила ей о поражении: [Часть оригинального течения разрушена из-за чрезмерного вмешательства оригинального автора. Оригинальный сюжет повреждён. Власть оригинального автора ослабевает.] Лизи почувствовала себя раздавленной. Услышав это объявление, она поняла: не только остатки тридцатипроцентного контроля над Киллианом упали до нуля — её власть над другими персонажами тоже сократилась примерно на тридцать процентов. Вспоминая, как своевольно действовал Киллиан, даже когда у неё оставалось жалких тридцать процентов контроля, она ощутила, что всё рушится окончательно. Когда она, расстроенная, вернулась в особняк и узнала подробности, оказалось, что Эдит... уговорила Фреда Сицилия. Словами. «Простым второстепенным персонажам вроде Эдит такая удача просто так не выпадает». В реальности она бы уже была мертва, даже не успев толком сопротивляться. Но это был мир романтической новеллы. А клише жанра не позволяли главной героине умереть так легко. Это было доказательством того, что статус главной героини Эдит ускорялся с пугающей скоростью. «Двух главных героинь в одной истории быть не может...» При этой мысли руки Лизи задрожали. «Я должна убить её до того, как она выполнит условия третьего этапа. Чего бы это ни стоило!» Словно нож приставили к горлу. Лизи принялась готовить финальный эпизод — территориальную войну и похищение. Ещё до официального объявления войны Шейн написал Эдит письмо, предлагая ей последний шанс, но Эдит отвергла его. Более того, шпион, засланный семьёй Ригельхофф в особняк заранее, был выпорот и вышвырнут вон сразу после объявления войны. В оригинале этот шпион оставался в особняке и до последнего плёл интриги вместе с Софией, но теперь его раскрыли — возможно, потому что Эдит выполнила условия второго этапа. Теперь рассчитывать можно было только на Шейна. «Но одного Шейна недостаточно». В оригинале их план провалился, а теперь, когда нарратив Эдит стал сильнее, семья Ригельхофф и вовсе не внушала доверия. Лизи отправила им тайное письмо, не указав отправителя: «Я человек, работающий в резиденции герцога Людвига. Если вы хотите сокрушить дом Людвигов, я хотела бы вам немного помочь». Граф Ригельхофф и Шейн заподозрили неладное, но у них не оставалось выбора, кроме как принять предложение. Разработав этот план, Лизи, прежде чем Киллиан отправился на войну, подкинула ему последнюю приманку. Она намеренно навестила его посреди ночи, надев ту самую откровенную ночную сорочку с открытыми плечами — из тех, что носила Эдит. Но Киллиан нахмурился, увидев её обнажённые белые плечи. «Что это за взгляд? Разве ему не такое нравится?» На мгновение растерявшись, она медленно приблизилась и попыталась пробудить в нём тёплые воспоминания — те, что должны были быть прекрасно приукрашены временем, — надеясь вызвать сочувствие. — На самом деле... я знала о твоих чувствах. Киллиан, конечно же, был поражён. Лизи на миг изобразила печальную улыбку, а затем продолжила, намереваясь окончательно поколебать его сердце: — Ты не мог бы поцеловать меня? Всего один раз... перед тем как уйдёшь? Киллиан замер. Лизи была уверена: он не откажет. Но его рука, потянувшаяся к ней, не коснулась её щеки. Вместо этого он легонько щёлкнул её пальцем по лбу. — Киллиан...? — Не надо вести себя так, будто провожаешь меня на смерть, дурочка. Киллиан беззаботно рассмеялся — и в его лице не осталось ни следа прежней привязанности. Только тогда Лизи осознала. «Киллиан... больше не мой». Даже той малой части его, что ещё оставалась, больше не было. Брошенная собственным персонажем, Лизи возвращалась к себе в подавленном состоянии. У дверей её комнаты стоял Клифф. — Похоже, что-то пошло не по плану. Ты плохо выглядишь. — Клифф... Казалось, он уже знал, куда она ходила. Но он не стал ни упрекать её, ни открыто выказывать недовольство. «Да... У меня всё ещё есть Клифф». Он снова и снова пытался вызвать Лизи на откровенность, говоря с ней мягко, но она не могла заставить себя раскрыть свои истинные чувства даже перед самым преданным из своих поклонников. «Если ты узнаешь, о чём я думаю, ты тоже меня бросишь. Ведь так?» Наконец настал день, когда герцог и его сыновья покинули столицу, отправляясь на территориальную войну. Лизи, провожая их, показала свою слабость перед Клиффом. Эдит, стоявшая рядом и тоже провожавшая их, не удостоилась даже прощального слова от герцога и выглядела слегка расстроенной. Но Лизи не могла позволить себе радоваться такому пустяку. Принцесса Кэтрин, явившись в особняк, без всякой просьбы предложила отправить имперских рыцарей для охраны. Но Лизи, собрав остатки своих сил, заставила герцогиню отклонить это предложение. Из-за того, что её власть ослабла, а она напрягла последние крохи, ей пришлось потом долго лежать — из носа хлынула кровь от истощения. «Теперь я даже не могу использовать свою власть автора». Потеряв ту мощь, что некогда казалась всемогущей, Лизи не оставалось ничего, кроме как действовать самой. Но даже это не удавалось с лёгкостью. Чтобы облегчить нападение на особняк, она помогла установить в укромных местах сонное благовоние и устройство, блокирующее замок на чёрном входе. Однако Эдит, словно одержимая, всё это обнаружила и уничтожила. В конце концов Лизи пришлось написать письмо Клиффу, намекнув, что поведение Эдит, проверявшей все углы особняка, показалось ей немного странным. «В таком состоянии эпизод с налётом Шейна на особняк точно провалится. Нужно менять план». Поразмыслив немного, Лизи написала письмо графу Ригельхоффу: «Оборона этого дома слишком крепка. Особенно мешает госпожа Эдит. Думаю, нам нужно сменить план. Герцогиня и госпожа Лизи будут присутствовать на приёме в доме графа Уиндема в день мятежа эрцгерцога Лэнгстона. Полагаю, лучше всего начать действовать, когда они поедут обратно». Как и ожидалось, граф Ригельхофф и Шейн последовали совету Лизи. На приёме у Уиндемов Лейла подошла к Лизи и извинилась перед ней, и в то же время Лизи ждала момента, когда покушение на императора провалится и праздник будет окончен. Через некоторое время прибыли имперские рыцари, и им пришлось спешно садиться в карету. Лизи до крови прикусила губу, нервничая, что снова может потерпеть неудачу. «На этот раз я должна добиться успеха. Остальное неважно. Но Эдит... должна умереть». Ведь Эдит в своём письме ясно дала понять, что полностью отвернулась от семьи Ригельхофф. Теперь ни Шейн, ни София не оставят её в покое. Снаружи раздались крики кучера и истошное лошадиное ржание. Карету сильно тряхнуло. «Получилось!» Лизи закричала, но внутри неё бушевала радость. Однако вместо того чтобы убить Эдит на месте, Шейн ворвался в карету и потащил всех троих на заброшенную виллу в Уэлсли. И даже там они тратили драгоценное время, заперев Эдит в отдельной подвальной камере. «Тупые ублюдки! Почему вы просто не убьёте Эдит?! Убейте её сейчас же!» Клифф вот-вот будет здесь. Времени больше нет. Нужно убить её до его прибытия. Только об этом она и могла думать, пытаясь одновременно справиться с Шейном, который вознамерился её изнасиловать. Именно поэтому она была так раздражена, когда в дверь постучали и Шейн, пошедший проверять, рухнул без сознания от одного удара. «Слишком рано... А что с Эдит?» Но даже в этот миг она не забыла разрыдаться и прижаться к Клиффу, ворвавшемуся в комнату с перекошенным лицом. Хорошо было лишь то, что София оставалась верна до конца. Даже когда её схватили, она не выдала, где находится Эдит. — Ха! Думаете, такое место подходит нашей юной госпоже? На первый взгляд могло показаться, что она защищает её, но её глаза сочились ядом. «Отлично. Запертая там в такую погоду, она или замёрзнет насмерть, или умрёт от голода». Герцогиня рыдала, твердя, что Эдит не могла их предать, но Лизи быстро вставила: «Когда я открыла глаза, Эдит уже не было». И Клифф немедленно приказал возвращаться в особняк. Однако шло время, а голос системы молчал. В такой ситуации уже должно было прозвучать объявление, что Эдит осталось жить считанные минуты. Но никакого объявления не было — ни когда они вернулись, ни когда герцог и Киллиан возвратились в столицу. «Эдит Ригельхофф! Что ты, чёрт возьми, сделала?! И куда ты исчезла?!»