Я думала, это будет обычный исекай

Слёзы маркизы Тюро лились неудержимо. Услышав, что Лизи нашла мальчика на невольничьем рынке, она едва не лишилась чувств. Её мальчик, её Йохан, прошёл через такой ад... — Если так продолжится, Сьерра свалится с ног. Вызовите лекаря. Пусть осмотрит Йохана и даст ей успокоительное. Император обнял младшего брата, который наконец обрёл сына, и перевёл взгляд на Лизи. — Значит, это вы нашли его, госпожа Людвиг? — Да, Ваше Величество! — воскликнула Кэтрин. — Она случайно забрела на невольничий рынок и спасла Йохана! Лизи сделала скромный жест, словно отмахиваясь от похвалы. — Это вышло совершенно случайно. Мне просто стало жаль мальчика. Я и понятия не имела... — Разумеется. Это величайшая тайна императорской семьи. Император улыбнулся и кивнул. — Вы, должно быть, потрясены. Но мальчик поразительно похож на моего племянника. Ступайте домой. Я позже свяжусь с вами насчёт награды. — Благодарю, Ваше Величество. Лизи поклонилась и вышла. Сердце бешено колотилось от волнения. «Отлично. Если всё пойдёт по оригиналу, меня наградят ещё до приезда Эдит». Она была уверена: герцог, герцогиня и Клифф, которые от неё отвернулись, обязательно вернутся.

***

Пять лет назад маркиз Тюро и его жена Сьерра пережили настоящий кошмар. Их младший сын, любимый Йохан, исчез прямо во время банкета в императорском дворце. Сначала они думали, что мальчик просто заблудился. Обыскали дворец. Потом сады. И нашли лишь его башмачки, одежду и записку: «Поднимете шум — убьём». Только тогда до них дошло: ребёнка похитили. Они ждали вестей от похитителей. Но те молчали. Неделю. Месяц. Год. Маркиз и вся императорская семья искали Йохана, но не нашли ни следа. О похищении молчали — боялись, что огласка навредит мальчику. И вот, спустя пять лет, Лизи нашла его на невольничьем рынке. У маркиза будто камень свалился с души. — Молодой господин здоров, — доложил лекарь. — Память он потерял не от удара, а от сильного потрясения. Пять лет — огромный срок для ребёнка. Он вполне мог забыть прошлое. Родители вздохнули с облегчением. Главное, что он жив и здоров. — А Сьерра? — Она разговаривает с молодым господином. — Понимаю. Она больше всех страдала. Каково это — потерять восьмилетнего сына? Маркиз впервые за долгое время чувствовал себя счастливым. Но когда Сьерра вернулась в их покои после разговора с мальчиком, лицо у неё было не радостным. — Сьерра?.. — Дорогой. Что-то не так. — Что такое? Она смотрела в потолок, вспоминая. — Ты помнишь родинку-бабочку на шее у Йохана? — Конечно. А что? Её нет? — Есть. На шее. — И? Сьерра медленно встретилась с ним взглядом. — Она в другом месте. — Что? Но он помнит ковёр из моего кабинета! И Отелло! Как такое может быть, если он не Йохан? — Вот и я думаю... как? Было очевидно, что они столкнулись с чем-то очень странным.

***

— Мы так давно не были в столице, всё кажется новым, — сказала Эдит, глядя в окно кареты. Киллиан, держа на руках Эрдина, улыбнулся. Она так оживилась. — Кажется, только вчера мы уехали в Райзен. Время пролетело незаметно. — Правда? У всех там всё хорошо? — А что могло случиться? Они болтали и смеялись. В карете было уютно и спокойно. И вдруг — резкий толчок. — О боже! — Эдит! Тихо, ничего страшного. Киллиан обнял её. Эдит каждый раз вздрагивала, когда карета резко тормозила, — с тех пор, как её похитил Шейн. Она смущённо улыбнулась и потёрла грудь. Киллиан открыл дверцу. — Что там? — Простите, господин! Какой-то мальчишка выскочил прямо под колёса... Эдит выглянула. — Он не пострадал? — Нет, цел. Но, похоже, нарочно бросился — попрошайка. Я сейчас прогоню. — Нет. Приведите его. Я дам ему денег. — Но, госпожа... — Всё в порядке. После родов Эдит не могла пройти мимо уличных детей. Да, деньги, скорее всего, отберёт главарь, но, может, ребёнка хотя бы сегодня не побьют. Рыцарь привёл чумазого мальчишку. — Пусти! Я сам уйду! — Ах ты, щенок! Как ты смеешь так разговаривать с госпожой?! Мальчик исподлобья глянул на рыцаря, потом нехотя поклонился Эдит. — Простите, что задержал вашу карету. Я споткнулся о камень. — Ты ушибся? — Колено содрал. Ерунда. Сквозь дыру в штанах виднелась кровь. Но мальчик даже не поморщился. Эдит стало его жаль. Она достала несколько золотых монет. — Я не просил милостыню! — нахмурился он. — Я не поэтому. Купи лекарство. Помажь рану. — Само заживёт. Я пошёл. Он поклонился — как настоящий дворянин — и развернулся. — Эй! Подожди. Тебе есть куда идти? — Куда ноги приведут. Она видела: он держится из последних сил. Худая одежда, тощее тело. Ни семьи, ни дома. Притворяется сильным, чтобы выжить. — Я сейчас ищу работу. Так что прощайте. — Тем лучше. У меня есть для тебя работа. Мальчик замер. — Правда? Киллиан прищурился. — С чего вдруг? Но Эдит уже велела мальчику сесть рядом с кучером.

***

На постоялом дворе, перед самым въездом в столицу, Эдит велела его вымыть и накормила. У него были светлые волосы и красивое лицо. Напряжение немного спало. Эдит села напротив. — Как тебя зовут? — ...Зовите как хотите. — Родители есть? — Нет. Она расспрашивала, где он жил, с кем ходил, как добывал еду. Он отвечал уклончиво. Потом прищурился: — Вы правда дадите работу? Если думаете меня продать — бросьте. Я уже сбежал от одного работорговца. — Тебе пришлось несладко. Он вздрогнул от такого ответа. — Я графиня Райзен. Еду в столицу на праздник Основания. — Понятно. — Если тебе некуда идти, поехали с нами в Райзен. У нас в замке всегда нужны рабочие руки. Мальчик нахмурился, подумал и спросил уже вежливее: — И что мне делать? — Пока что — быть посыльным. Но если захочешь владеть мечом — можешь стать солдатом или рыцарем. Если потянешь учёбу — пойдёшь в администрацию. Глаза у него загорелись. Но он смутился. — А Райзен... это далеко? — Десять дней в карете. А что? Он потёр ладони о штаны. — Ничего. Я поеду с вами, госпожа. Эдит видела: он что-то скрывает. Но не стала давить. — Я пробуду в столице до зимы. Представлю тебя как нового посыльного. Будешь рядом, выполнять мелкие поручения. — Понял. Эдит наблюдала за ним. «Он не похож на уличного. Может, из обедневших дворян?» Поклон перед каретой был слишком правильным. Говорил грубовато, но без грязи. В глазах — ум. Из него выйдет толк. «Отдам его Линану. Пусть учится». Мальчик не назвал своего имени, и Эдит решила звать его Даниэлем. Пусть начнёт новую жизнь.